другая жизнь этого чертового города

Я стою у входа в больницу и докуриваю пятую сигарету, прошло много времени, или я просто курю очень быстро. Выбрасываю окурок в мусорку вместе с пустой пачкой. Смотрю в черный экран своего телефона, обычно он не затухал от сообщений Майка. В отражении вижу лишь своё понурое ебало и красные белки уставших глаз. Возвращаюсь в больницу и сразу приступаю за работу, мне придется потрудится, чтобы остаться на этом месте. Слишком много я отлынивал в последнее время. Конечно, я могу сейчас просто уйти домой, напиться, накуриться, первое, что приходит в голову – вернуться к прошлому образу жизни. Но разве я могу сделать это, после того, что Майк сделал для меня? Это доказало бы лишь мое отсутсвие благодарности и чувств к нему. Всю следующую неделю я проводил на работе по 18 часов, оперировал практически весь день. Я вёл частично здоровый образ жизни, по крайней мере, не напивался до состояния "товарищи, я в дрова". Я не смотрел в зеркало с неделю. С ухода Майка. Я был похож на приведение без чувств и эмоций. Внутри погас огонёк, который зажигал во мне Майк. Поправляю рубашку и иду на работу. Все последние дни я ходил только через дом Майка, я надеялся увидеть его там, встретить на улице, увидеть его с бокалом его любимого красного вина у окна. Но там даже не горел свет, а у дома не было машины. У меня даже был порыв найти Анну, но он закончился так же быстро, как начался. Прошёл еще месяц, ничего не поменялось, лишь медсестры и пациенты жаловались, что от меня несёт перегаром за километр, но новый заведующий отделением, что занял место Майка, не мог сказать мне ни слова. Я был лучшим хирургом в округе. Среди работников больниц моего округа ходили шутки про парня, который оперирует, не выпуская сигареты из рук. И почти так оно и было. Спустя месяц такой работы к нам в больницу стали привозить тяжелые случае даже не из нашего округа, что требовали срочных реанимационных операций. Прошло несколько месяцев. Подобные операции у меня были запланированы на полгода вперед. Многие завидовали тому, что у меня выходит, но никто не знал, какой ценой я это получил. Не проходило ни дня без моих мыслей о Майке, без гуляний по району в его поисках. Все было даром, никто даже не слышал о нем все это время. Даже если бы я получил заветный адрес, что бы я делал? "Может, он еще ждёт, что я найду его?" – невзирая на свои мечтания, я потерял всякую надежду, что мы ещё когда-либо пересечемся.

***

Прошёл год с того дня. Сегодня смотрел на себя в зеркало и мне казалось, что я вижу тусклого призрака. Может, в какой-то степени так и есть. За окном самый разгар дня, я решил вспомнить молодость и откопал свою старую доску. Как давно я не катался, самое время навернуться пару раз! В выходные я просто умираю от скуки, и это одно из таких дней воскресенье. На Венисе как всегда куча людей, а я лишь набираю скорость. В лицо кидается порыв ветра и я вдыхаю этот запах... свободы. Ещё секунда, и под колёса, видимо, попадается камень. Как птица в свободном полёте, я чертыхаюсь в сторону и жмурюсь. — Эй, парень, ты в порядке? – спрашивает какая-то женщина. — Живой, – отвечаю я быстро и спешу убраться с глаз прохожих. Из разодранных коленок струится кровь, а ушибленные ладони и локоть будто горят. Голова кружится, я чувствую прилив адреналина. Впереди я вижу расплывчатое очертание пары (хорошо, что очки уцелели), они держатся за руки. Когда мне удалось сфокусировать взгляд, я понимаю, что передо мной... Майк? Неужели это он? И Анна рядом. В голове творится вихрь эмоций, я останавливаюсь и, кидая скейт на землю, хватаюсь за голову, которая вот-вот взорвется. Майк оборачивается и в ошеломлении смотрит на меня. Душистый ветер очищает сознание, и Шинода идёт на встречу ко мне. Я чувствую, как меня шатает, но я тоже направляюсь к нему ровной походкой. Все, что я вижу – его глаза, бездонные карие глаза, полные тоски и сожаления. Анна в недоумении оставлена позади, и все, что я чувствую так ярко за последнее время – его обжигающие руки на своей холодной шее. — Я едва ли жил... – шепчет он мне, и нас пронзает чувство, похожее на счастье.