Кленовые листья

Саммерсайд, Остров Принца Хакона, Канада.

      Все пабы похожи друг на друга. Этот, на окраине Саммерсайда, ни чем не отличался от остальных. В нём, как и везде, царил знакомый запах азарта, забытых снов, хлёсткого алкоголя и откровенных разговоров, о которых поутру лучше не вспоминать. За потёртыми липкими столиками, в клубах повисшего сигаретного дыма решались судьбы — человеческие и целой вселенной. Всё это испарится с первыми лучами солнца, чтобы вернуться вновь после заката. Великий круговорот жизни.       Немолодой высокий мужчина в атласном сером жилете поверх белоснежной рубашки, в потёртых джинсах с бахромой подошёл к старенькому, но ещё крепкому пианино, неторопливо сел. Тронул клавиши, зажав между зубами сигарету. Потухший взгляд ожил, стоило длинным гибким пальцам взметнуться и нарушить тишину первыми аккордами. Пришли в движение даже его плечи, а рот озарился усмешкой.       Гам утих, разговоры смолкли. Люди, затаив дыхание, слушали и не обращали внимания на вошедшую в паб симпатичную стройную женщину в годах. Она стремительно направилась прямо к пианино.       На миг пальцы мужчины застыли в воздухе, но только на миг. А потом он снова заиграл, как ни в чём не бывало, только ниже опустил голову.       — Привет, Юджин, — с напускным весельем поздоровалась женщина.       Он будто замер, превращаясь в каменную статую. Только руки продолжали парить над клавишами, выводя зажигательную мелодию, полную такого же напускного веселья, что и только что сказанные слова.       — Здравствуй, Адель, — Юджин Крэддок поднял глаза — всего на миг, — встречаясь с ней взглядом. И снова сосредоточился на клавишах.       — Удивлён? — улыбнулась она.       — Немного. Не ожидал тебя здесь увидеть.       — Я не собиралась здесь быть. Меня предупредил твой услужливый мальчик. Бэрри, правильно?       Он по-прежнему не смотрел на неё.       — Я нашёл Элис, — вырвалось у него шёпотом. — Слишком поздно. Рак успел сожрать её.       Длинные худые пальцы застыли над клавишами. Музыка оборвалась, взрывая зал оглушительной тишиной.       Адель опустила на плечо Крэддока ладонь.       — Пригласишь меня на ужин? — просто спросила она, не обращая внимания на направленные на них взгляды.       Он поднял голову, скользнул взглядом по изящным коленкам, соблазнительно выглядывающим из-под короткого подола, наверх — к неизменной улыбке на красивом, благородном лице. К янтарным глазам, в которых, как в юности, полыхало пламя.       Адель Дарлингер всегда была такой — искрящейся, как дорогое шампанское, что задорно бьёт пузырьками, оставляя горьковатое послевкусие и неутолимую жажду. Она бесцеремонно врывалась в его сумрачный мир и освещала тьму яркой вспышкой. А потом без упрёков и долгих прощаний исчезала, чтобы однажды вернуться и спасти вновь. Она и сейчас пришла, чтобы спасти его от сгущающихся сумерек.       — Только что пригласил.