Это не пиццерия, это психушка какая-то!

Россия, август, 2016 год Компьютер загудел и, прощально мигнув красным огоньком, отключился. Я, зевнув, встала со стула и едва не упала: за семь часов непрерывного сидения ноги успели отечь. На часах ещё не было и полуночи, но веки уже слипались, и в голове словно стоял густой туман, намекающий на то, что пора бы уже лечь. Внезапно из кухни послышался грохот. Я замерла. — Мам? Ты уже пришла? Ответа не было. Что-то массивное шагнуло в коридор, с жуткой медлительностью приближаясь к моей комнате. Я подбежала к двери. Никакого замка на ней не было, да и вряд ли бы он защитил от этого нечто. Дверь вдруг начала открываться, и я всем телом налегла на неё. Носки скользили по гладкому полу, а существо продолжало с нечеловеческой силой рваться в комнату. Руки тряслись от напряжения, но инстинкт самосохранения был сильнее усталости. Напор стих. Я облегчённо вздохнула, и вдруг почувствовала боль во всём теле. Дверь отлетела на меня. С трудом откинув её, я увидела в проёме нечто массивное, высокое и явно не совсем живое. Сердце бешено забилось где-то в глотке. Существо сделало шаг. Я начала отползать, но вскоре упёрлась спиной в стену. Рядом не было абсолютно ничего, чем можно было бы защититься, потому мне оставалось лишь смотреть на приближающийся силуэт. Крик застрял в горле. Я закрыла глаза, готовясь к худшему. Ничего не происходило. Существо не двигалось, и ужасная смерть мне, вроде, не грозила. Осторожно приоткрыв один глаз, я увидела, что ночной «гость» так и остался стоять в проёме. — Ч-что ты так-кое? — заикаясь от волнения, просипела я. Существо склонило голову вбок. — I'm Bonnie the Bunny, — произнесло оно механическим голосом. — I'm animatronic. — Чего? Робот задвигал ушами, словно антеннами. — Please, choose the language. Я осторожно поднялась, пытаясь привести дыхание в порядок. — А? То есть... I choose the Russian language, — вспоминая уроки английского, выдавила я. — Добрый вечер, — перейдя наконец на понятную мне речь, произнёс Бонни. — Я принёс вам письмо. — Подожди, — отмахнулась я, — а как ты вообще сюда попал? Аниматроник молчал. «Ладно, не хочешь говорить — не надо», — подумала я и, взяв конверт, оказавшийся на удивление тяжёлым, вскрыла его. Внутри лежало письмо, какая-то цветастая бумажка и массивное зеркало. — Уважаемая... бла-бла-бла, — начала я зачитывать письмо вслух, благо, оно было написано на русском, — просим Вас как можно скорее прийти в пиццерию «Freddy Fazbear's Pizza». Нам очень нужна Ваша помощь. Заинтересованная этим бредом, я перевела взгляд на адрес: «USA, Texas, Houston... Чего?» В этом явно была ошибка: с чего бы вдруг некому С. Т. Фазберу писать мне и просить помощи? И чем я в принципе могла помочь? Цветастая бумажка оказалась рекламкой, и смысла её читать не было, так что я решила перейти к зеркалу, которое сразу привлекло моё внимание. Оно оказалось на удивление массивным и сильно тяжелило руку. Деревянная рама была украшена вырезанными бутонами разных цветков, в полутьме комнаты я не могла определить, каких точно. На задней поверхности красовались так же искусно вырезанные фигуры животных. На месте одного глаза у каждой фигуры блестел камешек. «Красиво. И что мне с ним делать?» — задала я самой себе вопрос, снова заглядывая в конверт, но ничего нового не нашла. Внезапно зеркальная поверхность вспыхнула, и на ней вместо моего отражения появилась незнакомая темноволосая женщина. Она беседовала с кем-то, кого я не видела, по-английски. «Ага, спасибо, всё так понятно!» — досадовала я, изредка улавливая знакомые слова, которые, конечно же, ничего не проясняли. Вдруг незнакомка посмотрела прямо мне в глаза, будто видела меня. Вновь стало жутковато. — Привет, привет!.. — заговорила она по-русски. — Ты наверняка удивлена... мм... приходом Бонни. Не волнуйся, он не причинит тебе вреда. По крайней мере, не должен. Она странно захихикала, но, закашлявшись, продолжила. — Итак, ты потрясена. Возможно, ты считаешь всё происходящее галлюцинацией, но, поверь мне, это всё происходит в реальности. Синяки, оставленные дверью, заныли, словно подтверждая её слова. Я поморщилась. — Ты раздумываешь: идти или не идти туда? Вместо этого лучше задай себе другой вопрос: помочь или нет. Им очень, очень нужна твоя помощь. Женщина говорила очень убедительно, и я действительно задумалась. С одной стороны, это могло быть опасно, но вот с другой... Мама всегда учила меня помогать людям. Я беспрекословно слушалась: доставала котят с деревьев, переводила бабушек через дорогу и уступала места беременным женщинам. Это было относительно легко, ведь конечная цель была ясна как день, но сейчас я даже не знала, что от меня требуется. — В общем, если ты согласишься — а я очень надеюсь, что ты согласишься, — ты можешь попасть в пиццерию с помощью этого зеркала. Всё очень просто: вводишь адрес, смотришь на своё отражение — и всё, через десять секунд ты на месте! Если же тебе нужно отправить кого-нибудь куда-нибудь, то просто поверни зеркало к нему. Можешь испытать это на Бонни, его не жалко. Удачи! — экран замерцал, и изображение незнакомки исчезло. «Интересно, кому она пожелала удачи: мне или Бонни?» — подумала я, вводя адрес пиццерии и сверяясь с письмом. — Каково ваше окончательное решение? — спросил вдруг робот. — Скажи, что я приду. Аниматроник наклонил голову. Я несмело повернула к нему зеркало так, чтобы он отражался в нём. Несколько мгновений, сухой треск, вспышка — и на месте Бонни появился тёмный туман, постепенно растворяющийся. «Надеюсь, с ним всё в порядке», — немного волновалась я, положив зеркало на стол и ложась спать. Завтра будет очень трудный день...

***

Надолго заснуть у меня не получилось, поэтому в девять утра я уже стояла перед шкафом, размышляя, что надеть, и попутно рассказывая маме обо всём произошедшем ночью. Я ожидала чего угодно — что она рассмеётся, рассердится, спишет всё на «вредное влияние компьютера» или отправит меня к психиатру, — но явно не того, что мама отпустит меня. — И... тебе даже не пришло в голову, что это были галлюцинации? — осторожно спросила я, выуживая из кучи вещей единственную глаженую блузку. Мама лишь устало покачала головой. — Он говорил мне об этом. Я медленно повернулась, сжимая в руках юбку. — Он... Ты с ним общалась? — тихо переспросила я, пытаясь сдержать ярость. — Да, — спокойно ответила она. — Он же... Он же клялся, что и на пушечный выстрел к нам не подойдёт! Мама тяжело вздохнула. — Может, перестанешь решать такие вещи за меня? Я лишь вопросительно перевела на неё взгляд, продолжив одеваться. «Ведь так будет лучше для всех, да?»

***

В Америке оказалось жарковато. Нет, серьёзно, кто-нибудь когда-нибудь видел, как на улице в прямом смысле плывёт асфальт? «Что за жесть здесь происходит?» — недоумевала я, пытаясь открыть раскалённую дверь пиццерии. Она не поддавалась, но сдаваться было не в моих правилах. Внезапно она распахнулась сама, больно ударив меня. Расплавленный асфальт, похоже, уже собирался гостеприимно принять на себя мою тушку, но, к счастью, меня успел поймать довольно импозантный мужчина средних лет. «Да, будь он моложе лет на тридцать...» — совсем не вовремя размечталась я, но одёрнула себя, едва почувствовала под ногами относительно твёрдую поверхность. — Это открывается в другую сторону, — произнёс он по-русски с небольшим акцентом. — Спасибо, — промямлила я, размышляя, за что меня так не любят двери. — Я Скотт Томас Фазбер, вы можете называть меня Скотт. Я знаю ваше имя. «Неудивительно», — хмыкнула я, заходя в пиццерию. С двух сторон меня обдуло холодным воздухом — кондиционеры явно работали на полную мощность. Прилипшая к спине блузка стала невыносимо ледяной, будто мне за шиворот закинули горсть снега. Я поёжилась. Скотт прошёл вперёд, и мне не оставалось ничего, кроме как идти за ним. — А что от меня вообще требуется? — Сейчас вы узнаете. Мы повернули в тёмный закуток, и у меня вдруг появилось какое-то смутное чувство тревоги. Всё же не каждый день я ходила незнамо куда с какими-то дядьками. — Осторожно, здесь лестница, — сказал вдруг Скотт. Нога зависла в воздухе. Ступени оказались внушительными, возможно, чуть меньше полуметра в высоту. — Зачем делать такие высокие ступеньки? — ворчала я, еле-еле спускаясь по ним. Мой проводник же, наоборот, легко шагал вниз, изредка оглядываясь на меня. «Какие мы заботливые, Господи!» Наконец спустившись, я опёрлась на стену, пытаясь отдышаться. Впереди был длинный коридор, и чтобы пройти его, требовались силы. «Да уж, побегаешь так недельку — килограммов десять точно скинешь» — Кстати, — обратилась я к Скотту, — а какой высоты эти ступени? Он наклонил голову, видимо, пытаясь вспомнить. — Восемнадцать дюймов, — ответил Скотт наконец, смотря вглубь коридора. — Идём? Я выпрямилась и кивнула. Всё же мне было очень интересно узнать, что там скрыто.

***

— Вот наш пункт назначения, — произнёс Скотт, раскинув руки в стороны, и повернулся ко мне. Сказать, что я обалдела — значит, вообще ничего не сказать. Это была не просто какая-то там комната — нет, это была лаборатория, почти как в кино: абсолютно белые стены, пол и потолок, футуристичные капсулы, стерильная чистота во всём, включая даже самые незначительные детали вроде выключателя. — Ого!.. — только и смогла выдавить я. Скотт горделиво улыбнулся и вскинул голову. — Я вижу, это нравится вам. Сейчас я бы хотел перейти к делу. — Хотите сказать, что моя помощь требуется... здесь?.. Скотт кивнул, а я лишь растерянно огляделась. — Вы растерялись, но вы не должны беспокоиться — дело не очень сложное. Идите за мной. Он прошёл к панели управления, которая просто изобиловала всякими кнопками, рычагами и плоттерами. Посередине находился небольшой, размером с электронную книгу, экран. Скотт аккуратно нажал на одну из кнопок — капсулы возле стены открылись. Я поражённо раскрыла глаза, отшатнувшись назад. Внутри капсул находились люди. Их глаза были закрыты, и я сначала подумала, что они просто спят, но... «Ни один из них ни разу не пошевелился» По спине пробежал холодок. — Они... — Да, они умерли, — перебил меня Скотт. Его голос чуть дрогнул. Воцарилось молчание. Я смотрела на людей, пытаясь понять, из-за чего они все умерли и почему сейчас находятся здесь. Десять из них были ещё совсем молодыми — возможно, им не исполнилось и двадцати. Один был явно старше: на вид ему можно было дать примерно тридцать пять-сорок лет. На лицах многих были заметны высохшие дорожки слёз. «Наверное, они... погибли совсем недавно. Или капсулы хорошо сохранили тела», — подумала я, поспешно отворачиваясь. Хоть они и выглядели как живые люди, тошнотворный трупный запах понемногу распространялся по комнате. — Что мне нужно сделать? — обратилась я к Скотту, прерывая затянувшуюся паузу. Он оторвался от панели и посмотрел куда-то назад. — Пару минут. Рядом с выходом вдруг открылся проём, достаточно широкий, чтобы там мог пройти человек... или, например, аниматроник. Один за другим из темноты вышли девять роботов, среди которых был и Бонни. Некоторые были совсем новыми, некоторые — почти развалившимися. Их шаги гулким эхом раздавались по лаборатории. Последней из проёма вышла... нет, вылетела кукла-марионетка ростом почти с человека. На её белой маске застыла широкая улыбка, которая вкупе с нарисованными слезами выглядела жутковато. Аниматроники и кукла встали напротив капсул. — А как вы дотащили их до лаборатории? — спросила я Скотта. — «Дотащил»? Зачем это? Здесь есть лифт. Я с недоумением уставилась на него, приподняв бровь. — Тогда какого... Почему мы шли по лестнице?! — Я подумал, небольшая физическая нагрузка не повредит, — усмехнулся он, ехидно сощурившись. «Да это издевательство какое-то!» — возмутилась я, чуть не топнув ногой. — Итак, я думаю, мы можем начинать! — внезапно громко сказал Скотт. — Души... этих людей находятся внутри аниматроников, и вы должны помочь вернуть их. Вы встанете перед панелью и положите ладонь на экран. Перемещение начнётся после этого. Но помните: если вы уберёте руку... — Кадык резко дёрнулся, — если вы сделаете это, они не выживут. Я с сомнением посмотрела сначала на Скотта, потом на трупы, а после — на аниматроников. — Вы уверены, что это сработает? — Мы пробовали, — замялся он. — Сначала всё шло хорошо, но... В общем, нужно сделать это ещё раз. Я пожала плечами. Подумаешь, всего-то немного подержать руку на панели! Едва моя ладонь оказалась на дисплее, тела конвульсивно задёргались, будто через них провели ток. Глаза роботов загорелись, а они сами мелко задрожали. Скотт напряжённо наблюдал за всем этим, скрестив руки на груди. Он что-то бормотал себе под нос, но что именно — я не слышала. Внезапно руку обожгло нестерпимой болью. Я вскрикнула, прикусила губу, а жар всё нарастал. В глазах появлялись вспышки света. Кожа словно прижарилась к панели, и сдвинуть хотя бы один палец, хотя бы на один миллиметр не получалось. В голове крутилась лишь одна мысль: убрать ладонь. Убрать и закончить эти мучения навсегда, и плевать на остальное. Пусть ошмётки кожи останутся на экране — плевать! Вдруг я услышала чьи-то голоса, уставшие, грустные, но с крохотным проблеском надежды. Они говорили, что у них есть семьи, что их жизни оборвались в самом расцвете лет, что если я уберу руку, они уже никогда не вернутся. Не вернутся! Хор десятка голосов кричал прямо в уши, гремел в голове, проникал в каждую клетку и просил о помощи. Я стиснула зубы, вжалась коленями в панель и как можно сильнее прижала ладонь к дисплею. Вспышка боли — и всё закончилось так же неожиданно, как и началось. Я сползла на колени, машинально дуя на руку. Сердце бешено билось о рёбра. Что-то тёплое коснулось щёк — по ним текли слёзы. На языке вдруг почувствовался вкус железа. Видимо, я слишком сильно прикусила губу, и из неё пошла кровь. Перед глазами возник бинт. — Возьмите это, — дрожащим от волнения голосом сказал Скотт. — Вы смогли... Они живы!..

***

В кабинете директора пиццерии «Freddy Fazbear's Pizza» было прохладно. Воздух из кондиционера колыхал лёгкие жалюзи. Скотт сидел, полуразвалившись, в кресле из явно недешёвой коричневой кожи. Я же откинулась на спинку мягкого дивана. Ноги до сих пор дрожали. — Я хочу поблагодарить вас. Это было сложно, не так ли? — Пожалуй, такой боли я не испытывала никогда. — Но вы выжили. Остальные обычно умирали из-за боли, — отчего-то усмехнулся Фазбер. Я напряглась. — То есть, я могла... — Да, вы имели риск умереть, но... — Так, подождите! — вскочила я. — Почему выжила только я? — Я ещё не знаю ответ на этот вопрос. Я знаю только, что в мире есть семь людей, которые могут подойти. Вы — одна из них. — А почему тогда я их не видела? — Я не знаю, где они. Мы смогли найти только вас. «Кажется, я знаю, кто ему помог», — нахмурилась я, переводя взгляд на окно. За стеклом мелькнуло нечто тёмное. Я сжала руки в кулаки и уселась обратно на диван. — Я сделала всё, что от меня требуется? — Подождите, — Скотт порылся в бумагах, лежащих рядом с ним, и достал какой-то документ. — Посмотрите на это. — Я, Скотт Томас Фазбер, — начала зачитывать я вслух, — проживающий в городе Хьюстон штата Техас Соединённых Штатов Америки, находясь в здравом уме, передаю свои полномочия директора пиццерии «Freddy Fazbear's Pizza» Ольге Стародубской. Я поморгала, затем вновь взглянула на текст, который, кстати, был написан на русском языке. — Мистер Фазбер, вы же понимаете, что это незаконно? Он вопросительно уставился на меня, приподняв бровь. — Почему это? — Уж вам ли не знать, что мне двенадцать? — Это что-то меняет? — Это меняет абсолютно всё! – повысила я голос. — Как я смогу стать директором чего-либо, не имея даже паспорта? — Вы разберётесь с этим, — Скотт поднялся с кресла. — Ваша подпись уже стоит тут. — Но почему вы это делаете? «И откуда у него моя подпись?» – Я дал слово. – Кому? Явно не мне. Заберите своё слово обратно, я отказываюсь в этом участвовать! — Я не могу, — покачал он головой. — Все документы готовы, вы можете начать завтра. Я уверен, что вы разберётесь. «Интересно, кто из нас сошёл с ума? Наверное, всё-таки я, хотя Скотт тоже с прибабахом» — Можно последний вопрос? Скотт кивнул. — Почему вам так важны те люди? — Трое из них, — помолчав немного, ответил он, — мои сыновья. Остальные подростки — их одноклассники, а тот мужчина — учитель и мой лучший друг. — Ясно, — я вновь уткнулась в документ. Чисто теоретически, всё было правильно, не считая такого крохотного пунктика, как мой возраст. Нет, ну и как этот гений представляет себе малявку в кресле директора пиццерии?! Скотт подошёл к двери. — Я должен уходить. Вы сможете справиться с управлением, я верю. Удачи. Мы наскоро обменялись рукопожатиями, и уже бывший директор сего наичудеснейшего во всех смыслах заведения вышел из кабинета, оставив меня наедине со своими мыслями. Я подошла к креслу. Оно явно было недешёвым: натуральная кожа, ортопедическая спинка, удобные подлокотники, но садиться в него пока не хотелось. Мне ещё только предстояло свыкнуться со своей новой ролью...