it's always you (crystal snow)

раз в год тэхён перебирает фотографии. обычно это происходит когда-то в конце декабря, между рождеством и новым годом, когда находится свободное время и появляется возможность рассмотреть и рассортировать каждую фотокарточку. тэхён раскладывает их на кровати, на письменном столе, на полу, некоторые цепляет на стены, а уже просмотренные складывает в коробку, на которой чёрным перманентным маркером написано «самое важное любимого года». тэхён улыбается, когда видит фотографии с чимином, на которых они — широкие улыбки и взъерошенные волосы, когда натыкается на первые фотографии уходящего уже года; на них — показательно хмурый юнги в обруче с оленьими рожками и джин, посылающий воздушные поцелуи всем подряд, на них — все они, счастливые и пьяные только от этого. тэхён долго рассматривает фотографию хосока на фоне гигантского закатного неба, такого почему-то тонкого и хрупкого, а потом переворачивает её и пишет карандашом размашисто на обратной стороне пометку на будущее: «вложить в подарок». у тэхёна подборка фотографий с чонгуком — в основном чёрно-белые, снятые только на плёнку, на них чонгук чаще всего один, но иногда с юнги, и они — воплощение контраста (чонгук с тёмными волосами и в белой футболке, юнги со светлыми волосами и в чёрной футболке). тэхён любит снимать пейзажи — почти всегда городские, пустые, без единого прохожего, чтобы небо было на две трети вида. когда тэхён доходит до последней группы фотографий, которых почему-то опасно больше, чем фотографий остальных друзей вместе взятых (но всё же немного успокоительно меньше, чем любимых пейзажей), он думает: ничего нового. нет ничего нового в том, что намджун — в каждом любимом фото тэхёна. он на фоне городского пейзажа — с непринуждённой улыбкой и в расслабленной позе; он в студии — взгляд серьёзный, сосредоточенный, вокруг глаз тенью собралась усталость; он в номере отеля — в глупой пижаме с медвежатами (первые пуговицы расстёгнуты, потому что «тебе же тоже жарко, да?»); он в комнате тэхёна — его лицо подсвечено экраном ноутбука, он смотрит за объектив на самого тэхёна, и младшему очень не хочется идентифицировать то, что отражается в глазах намджуна. так что да, тэхён раскладывает, сортирует и отбирает фотографии каждый год, в дни между рождеством и новым годом, каждый раз он ищет фотографию одного и того же содержания, что-то, что они с намджуном всегда делают раз в год, в любую ночь между днём рождения намджуна и днём рождения тэхёна. тэхён всегда знает, где эта фотография лежит, но доходит до неё в самом конце (чтобы положить её в коробку самой последней). тэхён думает, что это имеет смысл: каждый год будет любимым, если он сможет сделать фото с намджуном. тэхён настолько погружается в собственные мысли и воспоминания, что не слышит, как щёлкает замок дверной ручки, он приходит в себя только тогда, когда его плечи накрывают тёплые ладони, тэхён вздрагивает немного, а потом выдыхает: — хён. пальцы на плечах тэхёна одобрительно слегка сжимаются, а потом намджун спрашивает: — тебе нужна помощь? тэхён проводит кончиками пальцев по гладким костяшкам намджуна и пожимает плечами: — нет, наверное, но ты можешь остаться и посмотреть, если хочешь. намджун ерошит ласково (тэхёну хочется так считать, и да, он так считает) волосы младшего, подходит к тем фотографиям, что тэхён разложил на столе (ничего особенного: парочка глупых снимков с чонгуком, юнги и хосок в танцевальной студии, сахарные поссумы джина, сам тэхён где-то в японии). на протяжении некоторого времени в комнате слышно только шелест бумаги и едва различимое бормотание тэхёна, но тишина прерывается в тот самый момент, когда намджун слегка откашливается и спрашивает: — а где то фото, которое... наше? тэхён кивает в сторону фото, что висят на стене: — по центру. тэхён слышит, как намджун подходит к чему-то похожему на огромный коллаж лучших моментов года по мнению самого тэхёна, и почему-то напрягается. он не знает, чего именно хочет намджун: просто увидеть результат его работы, просто попросить копию, если понравится, просто... что? тишина длится некоторое время (за это время тэхён успевает переложить в коробку около пятнадцати фотографий утреннего сеула), а потом тэхён не выдерживает и поворачивается к намджуну в тот самый момент, когда тот произносит: — я думаю, нам нужно чаще так фотографироваться. тэхён широко открывает глаза, смотрит немного напугано, но ждёт продолжения в любом случае (он мечтает только о том, чтобы его глупая надежда не оказалась чрезмерной). намджун говорит своё финальное: — примерно через день, но можно и чуть реже, если ты сможешь и захочешь пообещать мне, что это буду только я. тэхён выдыхает потрясённо и говорит неожиданно для самого себя: — да хоть каждый день, хён, лишь бы это был именно ты. (мысленно тэхён стучит себе по макушке, но выражение лица намджуна определённо того стоит: ошарашенное, глупо-счастливое, и, господи, его ямочки). тэхён говорит: — мы можем даже немного иначе сфотографироваться, если хочешь. намджун только сглатывает и сцепляет руки в замок, очевидно пряча улыбку.

***

в коробке «самое важное любимого года» лежит около двухсот фотографий. на них — счастливый чимин в шапке санты, он смотрит куда-то за объектив и за самого фотографа, в его лице — отражение смеха другого человека; юнги, который улыбается дёснами в ответ на глупую чью-то шутку; там чонгук, который корчит рожицы и морщит нос, как маленький ребёнок; ещё там есть джин, красивый, как того и следовало ожидать, пусть волосы взъерошены и ворот рубашки сбит; есть фото хосока, который пишет что-то сосредоточенно на розовой девчачьей бумаге, а потом пихает записку кому-то, кто стоит за пределами объектива. на них — пейзажи городов разных стран, разных времён года и разного времени суток. на самом верху лежит фото, которое по размеру больше, чем все остальные. на нём самого тэхёна почти не видно, только его затылок и светлую копну волос. на нём у намджуна закрыты глаза, а губами он касается макушки тэхёна. на обратной стороне фотографии сделана карандашная подпись размашистым почерком: «обещаю делать такие фото через день и даже чаще».