Приближенный

2383 год.

Айра Доргайз.

       Я проснулся из-за громкого стука в дверь. Открыв глаза, я увидел двух молодых девушек, которые стояли в паре метров от моей кровати и держали в руках одежду, опустив глаза в пол. Я незамедлительно встал и поприветствовал их, они одновременно коротко присели.  — Простите, сэр, нас попросили одеть вас и сопроводить в кабинет Фаворита сэра Жана, — проговорила светловолосая служанка. — Моё имя Сара, а это, — она повернула голову в сторону второй девушки, — Миневра, или просто Мини, — Миневра снова присела в реверанс, — если вы останетесь здесь, то вам придется запомнить наши имена, — блондинка улыбнулась.  — Я постараюсь не забыть, — я ухмыльнулся и забрал у девушек вещи, — когда мне быть готовым?  — Мы должны вас подготовить за час, сэр, — подала голос Мини.  — Вы? — я удивился, — я сам в состоянии одеться.  — Но императрица сказала, что…  — Императрица могла много чего сказать, я не ребенок, чтобы меня кто-то одевал, — я кинул вещи на кровать и поднес руки к пуговицам на рубашке, — можете идти, дальше я сам справлюсь.       Девушки переглянулись и вновь опустили глаза в пол. Как я заметил, все служанки обязаны так себя вести. Ни одного слова против господина. Глаза всегда опущены, а руки сомкнуты перед животом, так, чтобы можно было видеть, что в них лежит. Миневра и Сара немного постояли и ушли, предупредив, что если понадобится помощь, то они всегда рады помочь. Эти девушки были очень милы, но чего-то в них не хватало, что было в девушках из деревень. Я всё никак не мог понять чего, пока меня не осенило: людей, служивших во дворце долгие годы, попросту лишали их внешнего стержня, они свыкались с участью прислуживания более высоким сословиям, поэтому ни один из Фаворитов, как мне думается, не видел искренне веселящуюся служанку или по-настоящему злого конюха. Это было очень грустно осознавать. Этим девушкам было не больше 18 лет, а они уже не могли себя свободно ощущать более восьми часов в сутки.       Я снял рубашку для сна и попытался разобраться с теми вещами, которые мне принесли. Две светло-голубые рубашки, одна чуть темнее другой, два костюма: черный и белый — и пять платков разных цветов, которые я даже рассматривать не стал. Я выбрал более светлую рубашку и немного замешкался с костюмом. Я подумал, что тут имеет значение, с каким участником Совета я иду на встречу. Спросонья я совсем забыл, к какому Фавориту на встречу я пойду сейчас. Если это та девчонка из Цин, то ей бы определенно больше понравился темный костюм, но вот тому пареньку с вышивками скорее светлый. В моей голове почему-то пронеслись слова матери: «Делай то, что тебе вздумается, если они не примут тебя настоящего, то судьба наша погибнуть в трущобах Йорингена». Я помню тот день. Она провожала меня в столицу и сказала эти слова, на ее глазах появились слезы, и она пихнулся меня за дверь с криком «черт с тобой». Тогда все зеваки, что были на улице, повернулись, чтобы узнать, что случилось. Я скучаю по ней, очень скучаю, но, тем не менее, я должен попытать счастье здесь.        Я надел темные брюки и взял в руки рубашку. Дойдя до предпоследней пуговицы, я неосознанно одернул руки. «Если они не примут тебя настоящего…». Я, конечно, могу попытаться угодить им, но какой в этом смысл. Моя мать, я уверен, не хотела бы, чтобы я жил притворством хотя бы каких-то пять дней. Возможно, я веду себя эгоистично, но всё же меня так воспитали.       Стук в дверь.  — Простите, сэр Айра, вас уже ожидает сэр Жан, — донесся голос Сары из-за двери.  — Минутку.        Я посмотрел еще раз в зеркало, которое, по-моему, было больше, чем стена нашего дома в Йорингене. Я завязал волосы, чтобы они не лезли в глаза, и вышел из комнаты. Сара и Миневра стояли, дожидаясь меня, и как всегда смотрели вниз.  — А где живет ваш этот сэр Жан? — я торопливо спросил у девушек, которые уже двинулись с места.  — Спальня сэра Жана находится в Сонном крыле, но мы направляемся в его кабинет, он находится недалеко от спален для гостей.  — Стоп, у каждого Фаворита есть кабинет? — удивился я. Сара хихикнула, прикрыв улыбку ладонью:  — Нет, сэр, кабинет есть только у «любимчиков» или у Приближенного, — она кинула на меня кокетливый взгляд. Её голубые глаза блестели, словно сапфиры.  — А как стать этим Приближенным? — я обогнал девушек и повернулся к ним лицом, продолжая идти спиной.  — Для начала вы должны стать Фаворитом, сэр, — Сара улыбнулась и снова опустила взгляд в пол. Я немного опешил, ведь мы только начали с ней говорить на равных, но потом всё понял: пройдя еще пару шагов спиной, я столкнулся с кем-то очень высоким и твердым.  — Кандидат! — воскликнул незнакомец, — еще даже на должность Фаворита не попал, а уже со служанками заигрываешь.       Я повернулся и увидел того старика из Совета. Он был не намного выше меня, но в несколько раз плотнее и упитаннее. Его седые усы были аккуратно подвернуты, а лысина блестела ярче солнца.  — Вы, я так понимаю, Айра Доргайз? — старик улыбнулся и немного наклонил голову вправо, дожидаясь ответа.  — Да, это я, — я встал по стойке смирно и тоже опустил взгляд вниз.        Старик не переставал улыбаться. Он был похож на моего отца своей улыбкой и способностью появляться в ненужный момент.  — Я Жан, Фаворит 2323 года, приятно познакомиться, — он протянул мне руку.  — И мне.       Жан отпустил служанок, сказав, что нам тут помощь не понадобится, а послушать разговоры двух мужчин они могут и на кухне. Мы пошли по коридору, который, по моим предположениям, должен был вести к Сонному крылу. Жан остановился возле двери, расположенной где-то на середине пути, и начал рыться в карманах брюк. Через несколько минут он достал ключи и открыл дверь. «Извини, старость не радость», — пробурчал он, войдя в комнату.       Небольшое помещение, шикарные стены, украшенные, скорее всего, работами самых известных художников мира, ковер ручной работы, стол, о котором мой отец грезил по ночам, два стула, удобнейшее кресло и огромный шкаф, таящий в себе, наверное, множество нелицеприятных вещей. В углу комнаты стояла миниатюрная кровать, предназначенная скорее для отдыха, чем для сна. Всё выглядело изысканно, но в то же время просто.  — Милая комнатка, правда? — Проговорил Жан, прежде чем плюхнуться на кресло. — Я потратил, по меньшей мере, месяц, чтобы превратить эту комнату из вульгарной помойки в простой и удобный кабинет.  — Впечатляет, сэр, — я сел на один из стульев, стоящих с противоположного конца стола.  — Побойся Шонсе, мальчишка, называй меня по имени. Придержи эти любезности для императрицы, — старик устроился поудобнее в кресле. Его маленькие глаза было сложно разглядеть за огромным количеством морщин и больших мохнатых бровей.  — То есть вы хотите сказать, что я уже прошел этот этап? — я заговорщицки посмотрел на него, облокотился на спинку стула и скрестил руки на груди.  — А ты не так прост, как эти кандидатики до тебя, — Жан начал крутить ус на палец, — чем ты лучше других, по-твоему?

***

      Я вышел из кабинета в полной уверенности, что сделал всё, что мог. Жан всё-таки обратил внимание на мой наряд и сказал, что «нашим Фаворитам иногда не хватает твоей простоты и свободы». Старик расспрашивал меня о многом: политике, культуре, моей жизни. Я даже почти не чувствовал, что нахожусь в кабинете у одного из самых влиятельных деятелей этой страны, об этом напоминала лишь золотая подвеска на шее у старика, кричащая о том, что перед тобой Фаворит, поэтому покинув комнату я всё-таки немного нервничал, пальцы слегка подрагивали.       Я посмотрел по сторонам. Если бы я хотел оказаться в покоях императрицы или какого-либо советника мне бы стоило всего лишь свернуть налево. Но зачем мне это? Правильно, незачем, но сам факт того, что я могу вот так просто пройтись к покоям главы государство немного будоражил. Стража стояла на входе в Сонное крыло, находившимся перед коридором, в котором сейчас стоял я. Мои ноги меня не слушались: ужасно было любопытно, что скрывает придворная свита. Я сделал пару шагов к арке, ведущей в спальни, и услышал чей-то шепот. Женские приятные голоса, они мне были пока еще не знакомы. Я еле слышно прокрался ближе. В маленьком холле стояли две девушки, у одной из них были ярко-рыжие волосы, которыми могли похвастаться немногие. Девушки о чем-то увлеченно перешептывались, темноволосая держала свою подругу за талию и очень хитро улыбалась. Ее лицо было мне явно знакомо, но я всё никак не мог вспомнить откуда. В то время, пока я вглядывался в лица этих двух, из кабинета донёсся шум, а следом и звук открывающейся двери. Я немного одернулся. Нельзя, чтобы Жан меня увидел, я не смогу ничего объяснить. «Что я должен сделать, куда бежать?» — пронеслось в моей голове. Я, не раздумывая, прыгнул в одно из окон, которые располагались параллельно стене коридора, и, зацепившись руками, повис на выступе. Смотреть вниз мне определенно не стоило бы, так как больше чем высоты я боялся только открытого огня. Последовал резкий хлопок и звук неторопливых шагов. Когда шаги стихли, я вылез из своего укрытия и обнаружил две вещи. Первая: придворные швеи не слишком стараются, создавая вещи для кандидатов (возможно, и не только). Вторая: из последнего окна коридора, ведущего к спальням, открывается прекрасный вид на покои императрицы. По всей видимости, архитектор, который создавал дворец, не слишком жаловал императора, потому сделал некий угол между проходом и Сонной частью замка. Ничего сверхпровокационного я, конечно, не увидел, лишь спящую на шикарной красно-золотой кровати императрицу. Она спала, словно младенец, ее бардовые волосы поблескивали на солнце, отливая красным. Я думаю, что будь на моем месте любой анархист, он бы уже давно пустил ей в голову стрелу.  — Что ты здесь делаешь? — донесся женский голос из-за моей спины.  — Простите, — я повернулся к источнику звука, — немного заблудился.       Передо мной стояла та самая темноволосая девушка и ее рыжеволосая подруга, которых несколько минут назад я пытался подслушать. Теперь я узнал ее. Фаворитка, та самая девушка из Цин, которая на меня даже внимания не обратила во время отбора.  — Да как тут можно было заблудиться, идиот, — темноволосая прикрыла глаза рукой и ухмыльнулась, — небось, за Ее высочеством подглядываешь?  — Я не…  — Да ладно тебе, сама не раз тут зависала, — девушка Цин убрала руку и улыбнулась рыжеволосой, словно подразнивая, та в свою очередь покорно опустила голову…  — Вали отсюда, кандидатик, иначе головы тебе не сносить, императрица не очень жалует извращенцев.       Я хотел было возразить, но отчасти она была права. Надеюсь, что никто об этом не узнает, кроме нас троих.