Нарциссы

После обеда Юля заявила, что идет в оранжерею, и что идет она одна. Марина читала принесенные из библиотеки книги, поэтому только кивнула, а вот Саша заныл: - И что я буду делать? Мне от этих книжек тошно делается! Можно мне с тобой прогуляться? Обещаю, я не буду мешаться! - и он сложил ладони вместе, словно Юля была божеством, которому он молился. Однако Юля была суровым божеством. Она покачала головой, стоя перед большим зеркалом в прихожей и застегивая пуговицы пальто. - У меня сегодня много работы. Нужно кое-что прополоть и пересадить некоторые растения. Ты устанешь ждать меня. - Не устану! - Нет. Я хочу спокойно поработать в одиночестве, понятно? Твое присутствие будет отвлекать меня. Саша самодовольно ухмыльнулся в своей обычной манере. - Отвлекать, значит? - он заговорил голосом Казановы. - Еще бы, ведь я такой красавчик, что одно мое присутствие в оранжерее будет провоцировать тебя! И ты будешь думать только обо мне, а не о своих растениях, и нестерпимое желание... Юля не выдержала и запустила в него перчаткой, которую Саша поймал на лету. - Признайся, дорогая, от одного моего присутствия у тебя сладкие мурашки бегут по коже, - он подмигнул Юле, которая в ответ скривилась, схватила сумку и сказала: - Когда-нибудь я придушу тебя. Ты выведешь меня из себя! Ненавижу таких самоуверенных типов! - Да, дорогая, поругай меня еще! Меня это заводит. Юля закатила глаза, что значило: «Он неисправим». - Смотри тут, веди себя хорошо, пока меня не будет. А то мне даже страшно оставлять Марину с таким извращенцем. - Не волнуйся, любовь моя, я не стану тебе изменять! - Саша приложил руку к сердцу, наглядно показывая искренность своих чувств. Юля усмехнулась. «Ну как можно долго злиться на этого дебила?». Она все еще улыбалась, когда спускалась по лестнице. Улыбалась, когда открывала дверь подъезда и выходила навстречу холоду. Она думала, что, возможно, зря не взяла Сашу с собой. Его компания могла бы уберечь ее от одного глупого и бесполезного поступка, зреющего в подсознании. Юля не только Сашу убеждала, что сегодня у нее много работы, она убеждала в этом саму себя. Она выдумывала повод, чтобы не взять Сашу с собой. Чтобы он не помешал ей сходить кое-куда. Юля шагала по присыпанному снегом асфальту мимо немых многоэтажек глухого двора, и улыбка уже не украшала ее лицо. Юля больше не думала о Саше, и уличный холод проникал в ее душу. Она шла торопливым шагом, стараясь не поднимать головы на мертвый город. Ей хотелось как можно скорее преодолеть это расстояние от дома до оранжереи и забыться, погрузившись в аромат любимых нарциссов. А потом... Нет. Она не станет этого делать. Или все же станет? Юля знала, что станет. Она знала себя. Если подумать, то за эти годы она не очень-то изменилась. По-прежнему готова совершать поступки, о которых потом можно долго сожалеть, поступки без смысла и логики. Математика так ничему ее и не научила, Юля по-прежнему была импульсивной и в чем-то безумной, хотя иногда ей казалось, что то юношеское безумие исчезло вместе с коконом, заполняющим когда-то ее грудную клетку. Теперь там снова царила пустота, так откуда же взяться очередному приступу сумасшествия? В оранжерее Юля немного пришла в себя. Монотонная работа, копание в земле, поливка, любование результатами ее работы — прекрасными, совершенными цветами, - все это дало ей кратковременное облегчение. Она работала два часа, и когда все было закончено, Юля застыла у запотевшего окна, рассматривая пролетающие снежинки. Стекло снова и снова покрывалось паром от ее дыхания, а Юля вновь и вновь протирала его кончиками пальцев. В оранжерее было тихо, и в этой тишине ее мысли плодились и вызревали. Но Юля знала, что плод, зреющий в ее душе, гнилой. Он гнилой с самого начала. Он может выглядеть привлекательно, но стоит только надкусить, как внутренняя чернота откроется глазу. Но соблазн попробовать был слишком велик. А Юля никогда не умела противиться соблазну. Если она чего-то хотела, она это делала, даже если в этом не было логики, даже если это было аморально, даже если это могло ранить чьи-то чувства. Юля всегда была такой, она теряла контроль, если желаемое маячило на горизонте. Виктор Валентинович. Он исчез вместе с этим безумным миром, но после него остались его вещи. Осталась его квартира. И эта квартира была открытой. Она ждала Юлю, приглашала ее. Квартира могла показать ей желаемое — клочки его жизни, которую он вел без нее. Столько лет Юля почти не думала о нем, но теперь... Столько лет она вытравляла его из памяти, как вытравляют химикатами растительных вредителей. Почему теперь все ее чувства, все воспоминания выбрались на волю и хлынули потоком, будто вода из прорвавшейся плотины? Постоянно что-то напоминает о нем. То случайное упоминание «Магии простых чисел», то Марина, рассказывающая с восхищением о своем учителе математики, так подозрительно на него похожем. За столько лет Юля ни разу его не встретила. Хотя никогда специально не избегала дороги рядом с его домом или с университетом. Но теперь оказалось, что в университете он давно не работает... Юля вздрогнула от внезапной догадки. А что если на той квартире он тоже больше не живет? И это стало последним аргументом, толкнувшим Юлю на очередной безумный поступок в ее жизни. Не сомневаясь больше ни секунды, она схватила сумку и побежала, на бегу заматывая шарф. Виктор Валентинович жил довольно далеко от оранжереи, и пешком по такой погоде до его дома можно было добраться не раньше, чем через час. Юля решила поторопиться, чтобы успеть до темноты. Не хватало только, чтобы Саша ее хватился и, чего доброго, собрался встретить. Как бы Юля объяснила ему, что ее нет в оранжерее? От мыслей об этом Юля еще ускорила шаг. Выбежала на улицу. Что же я делаю, Господи? Я совсем чокнулась. Саша сказал, что прошлое умерло. И того Виктора Валентиновича, который был ей так дорог, уже нет. Но Юля хотела видеть его, хотя бы на фотографиях. Быть может, если она пролистает его семейный альбом, где на фото он счастливо улыбается вместе с женой, быть может, тогда это отпустит? Виктор Валентинович не мог просто так взять и испариться. Не мог умереть. Для меня он никогда не умрет. Быстрым шагом Юля смогла добраться до его дома за сорок пять минут. Она понимала, что у нее не хватит смелости войти внутрь, а потому решила запастись пачкой сигарет. На углу улицы стоял киоск. Его витрина была закрыла белыми металлическими листами, но если верить логике нового мира, то дверь должна быть открыта. И Юля убедилась в этом, когда дернула ее на себя. Дверь со скрипом отворилась, и в нос ударил запах прессы и сырости. Юля открыла дверь пошире, чтобы осветить прилавок. Раньше ей никогда не приходилось бывать внутри газетного киоска, и то, что она делала сейчас, казалось каким-то сюрреалистическим действом. Юля вошла внутрь. Несмотря на открытую дверь, было довольно темно, а Юлины попытки найти, где в киоске включается свет, потерпели фиаско. Пришлось помогать себе светом мобильного телефона. Правильно, должен же он хоть для чего-то быть нужным в этом новом параллельном мире? Под прилавком стояли многочисленные коробки, и Юле пришлось попотеть, прежде чем она нашла сигареты. Не те правда, которые она любила, но пришлось довольствоваться тем, что было, потому что продолжать копаться в этих ящиках у Юли не было ни времени, ни сил. Выбравшись из киоска на свет божий, Юля сразу закурила и теперь уже неторопливо зашагала вдоль дороги, свернув во двор его дома. Это был уже не совсем тот двор, который она запомнила. Старую советскую детскую площадку поменяли на новую, и двор теперь сверкал разноцветными горкой, песочницей, качелями, каруселью. Некому больше играть на этой площадке. Юля закрыла на секунду глаза, оживляя в памяти старые качели, которые стояли здесь когда-то на месте новой горки. Вспоминала, как она забралась на них и раскачивалась все выше и выше, а Виктор Валентинович стоял рядом и смеялся. Он говорил, чтобы она слезла, но Юля была молода и упряма. Она остановила качели, схватила Виктора Валентиновича за руку и усадила рядом с собой на лавку. Он протестовал и смеялся. Она была неумолима. И они качались вместе, а сердце то опускалось, то подпрыгивало. Ни с чем несравнимое ощущение невесомости пронзало тело в ту самую секунду, когда качели задерживались наверху, в своей наивысшей точке, перед тем как сорваться вниз. Юля знала, что никогда не забудет, как он смеялся в тот день. Он был по-настоящему счастлив в то лето, когда они качались на качелях. Юля улыбнулась, но ее улыбка тут же исчезла, когда она открыла глаза и вместо старых качелей увидела новую блестящую горку. Прошлое умерло. Юля ускорила шаг и остановилась перед его подъездом. Сигарета обожгла пальцы, и Юля, выругавшись, уронила ее. Тлеющий огонек тут же погас на снегу. Надо сказать, что смелости эта сигарета ей не прибавила, наоборот, с каждой секундой становилось все хуже, и Юля понимала, что даже вся пачка этих дурацких сигарет не поможет ей справиться с ужасом. Она поднялась по ступенькам. Один. Два. Три. - Давай же, не будь тряпкой, - сказала Юля и потянула тяжелую дверь на себя. В подъезде было темно и очень тихо. И тоже пахло сыростью. Виктор Валентинович жил на третьем этаже. Преодолеть четыре лестничных пролета — и она будет у его двери. Сердце как бешеное колотилось в груди, в горле пересохло. Юля поняла, что больше не может удерживать эту тяжеленную дверь и отпустила ее. Черное нутро подъезда снова закрылось. Юля выдохнула, выбросила сигареты и сбежала по ступеням вниз. Оглянулась. Она не могла этого сделать. Она была уверена, что сойдет с ума, если сделает это. Она и так уже сдвинулась, придя сюда. Снег падал и присыпал свежие следы на ступеньках дома Виктора Валентиновича. Совсем скоро эти следы исчезнут. Прошлое умерло. * * * Саша бездумно слонялся по комнате из угла в угол, рассматривая то фигурки на полке, то коллекцию компакт-дисков и изучая музыкальные предпочтения Юли. Юля любила рок. Кто бы сомневался? С ее-то внешностью! Саша остановился перед книжной полкой, решив ознакомиться и с литературными предпочтениями тоже. Марина сидела на диване, подобрав под себя ноги, словно японка на чайной церемонии, и лениво пролистывала принесенную из библиотеки книгу. - Что, тоже не можешь найти ничего интересного? - спросил Саша. - Да... - Марина со вздохом положила книгу на колени. - Ничего похожего на то, что случилось с нами. У меня начинает складываться впечатление, что все эти истории — чистая выдумка! - Я всегда так думал про подобные книжки, - согласно кивнул Саша. - Но теперь мы сами в такой ситуации, что я уже не знаю, где правда. - Эти рассказы... они слишком надуманные. Я уже и в той истории с Эмили начинаю сомневаться, хотя поначалу она меня так воодушевила... - Куда интереснее математика, не правда ли? - улыбнулся Саша, и Марина закивала с ответной улыбкой. - А вот и она, кстати! - Саша наткнулся пальцем на корешок «Магии простых чисел». Она стояла аккурат между Палаником и Кафкой. Ну и ну. Саша вытащил книгу. Старое издание. Он читал точно такое же. У «Магии» были чуть помяты уголки, а так она выглядела очень хорошо для книги, выпущенной десять лет назад. Саша открыл форзац, который характерно хрустнул. Его внимание сразу привлекла надпись в левом верхнем углу. «На память Юле от Виктора Валентиновича. Пусть математика станет магией твоей жизни». Саша не знал, сколько прошло времени, пока он тупо пялился на эти строчки. Его вывел из ступора голос Марины: - Что-нибудь интересное нашел? - Пока не знаю... - Саша посмотрел на девочку и нахмурился. - Марина, напомни мне, пожалуйста, как звали твоего учителя математики в школе? Того самого, который преподавал у Юли в универе. - Виктор Валентинович. А что? - Марина смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых застыло любопытство. - Виктор Валентинович... - эхом прошептал Саша. Это он. Совпадением это быть не может. Тот самый Виктор Валентинович, который исковеркал Юле жизнь. Который обещал ей магию, а потом бросил. Саша со злостью захлопнул книгу и сжал переплет. Посмотрел на Марину, которая съежилась под его взглядом. - В чем дело? Ты пугаешь меня, Саша. - Расскажи мне про этого Виктора Валентиновича, - попросил Саша. - Какой он из себя? Он тебе нравится? - Он очень хороший, - с уверенностью ответила Марина. - Виктор Валентинович — лучший учитель в нашей школе. - И что же в нем такого хорошего? - Его уроки всегда интересные. Он хорошо объясняет, умеет заинтересовать даже тех, кто в математике ничего не понимает. Даже бездарные ученики начинают верить, что у них есть способности, потому что Виктор Валентинович никогда не заставляет их чувствовать себя глупыми, как это делают другие учителя. - Значит... он талантливый педагог, да? - глаза Саши сузились. Он так и представлял юную Юлю, очарованную харизматичным лектором. - Очень талантливый! - поддакнула Марина. - Даже не представляю, что заставило его уйти из университета и перейти преподавать в нашу дурацкую школу. - А что ты можешь сказать о нем как о человеке? - Как о человеке... - Марина задумалась. - Я думаю, он хороший человек. Виктор Валентинович такой спокойный и тихий. На переменах он всегда грустный, смотрит в окно и ни с кем не разговаривает. А на уроках как будто оживает. Сразу видно, как он любит свою работу. Математика для него — смысл жизни. Он сам не раз об этом говорил. Но мне кажется, что Виктор Валентинович... очень несчастный человек. Не знаю почему, но мне часто бывает жаль его. Саша хмыкнул. Образ харизматичного преподавателя сразу померк в его воображении. Похоже, что на самом деле этот Виктор Валентинович всего лишь стареющий и задавленный жизнью человек, для которого цифры — единственное спасение от безумия. - А ты что-нибудь знаешь о его семье? Он женат? - продолжил свой допрос Саша. - Странно... - Марина прищурилась. - Юля спросила меня о том же. Что у вас за интерес к личной жизни моего учителя? - Извини... Пока не могу сказать, - честно признался Саша. Значит, Юля спрашивала об этом. В точку. Этот учитель до сих пор интересует ее. Еще бы. Похоже, что он так и не смог бросить свою жену ради Юли. Марина ответила: - Я не знаю, женат ли он. Потому что на его пальце нет обручального кольца. Но многие просто не носят его, а потому это еще ничего не доказывает. Но у Виктора Валентиновича есть дочь. - Дочь?! - вытаращился Саша. - А вот это уже интересно! Сколько ей лет? - Я как раз собиралась рассказать об этом Юле тогда в библиотеке, но она не дала мне договорить и помчалась в туалет. Я знаю его дочку, потому что несколько раз видела ее вместе с ним в школе. В этом году она пошла в первый класс. - Совсем маленькая, - прошептал Саша. В голове уже начала складываться логичная картинка. Виктор Валентинович не смог бросить не свою жену ради Юли. Он не смог бросить дочку. В этот момент в замке повернулись ключи. Юля. - Не рассказывай ей ничего о нашем разговоре, хорошо? - прошептал Саша, и Марина кивнула. Саша поставил «Магию простых чисел» на полку. Вот так. Как будто он никогда и не брал ее. После чего Саша напялил на лицо улыбку и вышел в коридор. Улыбка завяла. Юля была грустной. Очень грустной. Такой же, как тогда в библиотеке. Что-то случилось. Но что могло случиться в оранжерее? Обычно Юля наоборот возвращалась оттуда успокоенной и умиротворенной, словно йог после медитации. Оранжерея — ее отдушина. Так с каких это пор Юля приходит оттуда в таком состоянии? - Тебя долго не было... - констатировал Саша. - Да, - ответила Юля, не глядя на него. Это все, что она могла сказать. Саша подошел ближе, чтобы забрать у нее пальто и повесить в шкаф. Сначала он думал, что ему показалось, но нет. Саша отчетливо уловил запах сигарет от ее пальто и волос. С каких это пор Юля курит? Саша решил ничего не говорить. Сейчас Юля была в таком состоянии, что допрос лишь разозлил бы ее. Саша знал — всему свое время. И когда это время придет, Юля сама все расскажет ему. Время существует даже в том месте, где они оказались сейчас. Даже если часы остановились, для них самих время продолжает свой ход. Как неумолимо сменяются сезоны, как тает весной снег, так и Юля расскажет ему о себе, когда придет время.