Нарциссы

Это было время, когда мобильники еще только начинали вторгаться в человеческую жизнь, и большинство людей предпочитали говорить по привычным проводным телефонам. В проводах была жизнь, она текла по ним, преодолевая тысячи километров, долетая от губ до уха. В проводах прятались признания в любви, путались в них и не всегда вырывались наружу, в проводах таились порой самые важные слова, в проводах было тепло, провода могли соединить два сердца. И Саша, несмотря на его увлечение новыми информационными технологиями, так и не смог полюбить сотовые телефоны. Да, они были несравнимо удобнее. Но в них не было того волшебства. Иногда он думал, что на самом деле волшебство было не в телефоне, а в том времени его юности, но как бы там ни было, от домашнего телефона он все же не отказался, хотя почти не пользовался им. Тот телефон хранил память о далеком времени, когда ему было восемнадцать. Именно по тому телефону ему звонила Катюша в первое время после расставания, когда они еще пытались поддерживать общение. Точнее сама Катюша звонила только один раз, она больше любила писать письма, а вот Саша звонил регулярно — раз в неделю по выходным. Тогда ему мучительно хотелось звонить чаще, но он не мог, не хотел навязываться ей, ведь Катюше нелегко было начинать новую жизнь, отказавшись от всего, о чем она мечтала. Саша знал, что сам он — лишь напоминание обо всем том, что она потеряла. Неприятно, когда такое напоминание названивает вам каждый день, не так ли? Но однажды Катюша все-таки позвонила ему сама. За окном октябрь танцевал судорожные танцы с листьями и дождем. Саша сидел над горой учебников по математике и пил горячий чай из огромной пузатой чашки. А потом холодную тишину затопил настойчивый телефонный звонок. Когда Саша взял трубку, какое-то время он не слышал ничего, кроме шороха помех, словно какой-то маленький зверек скреб лапами внутри картонной коробки. А потом сквозь помехи прорвался ее несмелый голос: - Привет... - Привет, - Саша обнаружил, что так и пришел на кухню со своей чашкой, и поставил ее на стол. На кухне было темно, и Саша видел, как искрятся капли дождя на стекле в свете уличных фонарей. - Как ты? - ее голос звучал так близко, словно она стояла рядом в этой темноте и шептала ему на ухо. Саша закрыл глаза. - Хорошо, - ответил он глухо. Они всегда говорили, что все хорошо, чтобы не усиливать тоску друг друга. Если один будет думать, что у другого все хорошо, он будет переживать меньше. Наверное. - Готовлюсь вот к контрольной по математике. Препод у нас такой суровый, чувствую, завтра он с нас три шкуры спустит, - Саша коротко усмехнулся. Катюша улыбнулась. Нет, конечно, Саша не мог этого видеть. Но телефонные провода могли передать ему ее улыбку. Он стоял с закрытыми глазами и знал, что Катюша сейчас улыбается. Позднее Саша много раз гадал, почему она позвонила ему в тот вечер. В середине недели, позвонила первой. Хотя ничего не случилось. Катюша не любила нарушать правила и установленный порядок вещей. Катюша была рациональной. - Ты с легкостью справишься с этой контрольной, я уверена, - сказала она. - А я устроилась на работу. Помощником бухгалтера. Пусть не по душе, зато зарплата для нашей дыры неплохая. - А ты... ты... - его голос почти срывался, потому что задавать этот вопрос было слишком тяжело. - Ты не думала о том, чтобы вернуться и попробовать поступить на следующий год? Я мог бы помочь тебе. Катюша покачала головой. Конечно, этого Саша тоже видеть не мог. Это видело его сердце. - Ну что ты, Саша. Если я не смогла поступить после такой усердной подготовки, то чего можно ждать через год, когда я почти забуду все, чему нас учили в школе? Я работаю по девять часов в день, у меня совсем нет времени заниматься математикой, - ее голос был таким спокойным, утешающим. Она объясняла Саше голую логику вещей этого мира, словно маленькому ребенку. Иногда Саша думал, что если бы он не был таким прожжённым рационалистом, помешанным на точных науках, он мог бы в тот же вечер сорваться и поехать за ней. Привезти ее обратно, вытащить из дома, пусть даже насильно. Просто украсть ее. И они жили бы вместе. Он перевелся бы на заочку и устроился на работу, Катюша тоже работала бы в городе, а по выходным он бы занимался с ней математикой. Это был готовый сценарий жизни. И они были бы счастливы. Сейчас Саша был бы счастлив. Но тогда им было по восемнадцать. И они не способны были так круто поменять свою жизнь. Они жили разумом, хотя в их возрасте должны были жить сердцем. И разум подсказывал им, что все это пройдет, что лучше оставить все, как есть. Разум всегда был плохим советчиком. - Да, ты права, наверное, - сказал он в тот вечер. - Возможно, это и к лучшему. Учиться у нас на факультете не так уж здорово, как мы думали, - Саша снова попытался усмехнуться. - А знаешь... Наверное, я с самого начала не очень верила в это. Еще когда мы только познакомились с тобой на курсах, я знала, что ты точно поступишь. А про себя не верила. Обычно я не доверяю предчувствиям, но в этот раз оно не подвело. Что ж. Как ты говоришь, возможно, это даже к лучшему. Саша попытался вспомнить, было ли у него самого какое-нибудь предчувствие, но не смог. Напротив, он даже не рассматривал такую возможность, что Катюша не поступит. Ведь она была такой умницей. Она была самой лучшей. Катюша. Она была такой трогательной, когда в своих больших очках склонялась над учебником или с сосредоточенным видом выписывала в тетради цепочку интегралов. А когда Саша подходил, она снимала очки и улыбалась, а он целовал ее в ямочку между ключицами, и Катюша смеялась. Разве мог он тогда что-либо предчувствовать? Догадываться о чем-либо? Он просто был счастлив до безумия. В каждую секунду. В тот вечер они поговорили еще немного. Саша рассказывал про трудности учебы, Катюша — про свою работу. Они не говорили о своих чувствах друг другу. Не говорили о сумасшедшем лете, которое провели вместе. Они оба не были сентиментальными. Они хотели жить дальше и смотреть только вперед. - Ты... еще не завел себе девушку? - спросила Катюша под конец разговора. - Нет. Я... Нет. - Я просто хочу, чтобы ты знал, что я не против. Я буду только рада, если ты начнешь с кем-нибудь встречаться, и мы с тобой останемся хорошими друзьями. - Да, - Саша вздохнул. Капли на стекле сверкали. - Я тоже буду рад, если у тебя появится хороший парень. В тот момент он действительно так думал. Они попрощались, и Саша еще долго держал трубку в руке, глядя в окно на залитую дождем мостовую. Голос Катюши все еще звучал у него в ухе. Так близко. Черт бы побрал эти телефоны, создающие пустые иллюзии. - Пусть у нее все будет хорошо, - прошептал Саша. Он сам не знал, к кому обращался. А потом он налил себе еще горячего чаю и вернулся к математике. Только математика дарила ему спасение в то время. Прошло несколько лет, когда Саша наконец догадался, почему Катюша позвонила ему в тот вечер, посреди недели. Тогда он отказывался это признать, признать очевидное. Просто Катюша устала быть рациональной. Она скучала по нему. И если бы он сорвался и поехал за ней, она бы уехала с ним. Возможно, она ждала этого. Но в тот вечер Саша не думал об этом. Он готовился к контрольной. В тот вечер он больше любил математику, чем Катюшу. Он склонялся над книгой в тусклом свете настольной лампы и повторял про себя: «Я забуду, забуду, забуду ее». Не забыл. * * * После возвращения из оранжереи Юля молчала весь вечер. Саша тоже не совался к ней и тем более не спрашивал про «Магию простых чисел», подписанную рукой... как бы это помягче сказать... ее любимого учителя, старого извращенца? Саша болезненно морщился от одной лишь мысли об этом человеке. Каким бы замечательным его ни описывала Марина, каким бы расчудесным его ни считала сама Юля, Саше он был противен. Его всегда воротило от историй про преподавателей и молоденьких студенток. У них на факультете тоже был один такой похотливый мужичок, который любил оставаться со студентками-должницами наедине. Всем было известно, как они пересдают зачеты. После ужина Юля включила ноутбук, сказав, что ей нужно что-то сделать. А Саша, чтобы не умереть от скуки, подбил Марину оторваться от книжек и поиграть с ним в карты. - Но я даже игр никаких не знаю, кроме дурака! - протестовала Марина, но Саша упрямо тасовал колоду сувенирных карт, найденных на Юлиной полке. - Ничего, сейчас я тебя научу! Плохому, - он хохотнул. - Как насчет «Девятки» или «Шахтера»? - А в покер умеешь? - глаза Марины неожиданно загорелись. - Мне всегда хотелось научиться играть в покер. В гангстерских фильмах это так заманчиво выглядит. «В фильмах много чего заманчиво выглядит», - подумал Саша и улыбнулся. - Умею. Но для покера нужны особые карты и фишки, - объяснил он со знающим видом. - Как жаль... - девушка вздохнула. Ее плечи поникли, совсем как у ребенка. - У меня дома есть покерный набор, - Саша подмигнул ей. - Если хочешь, завтра я наведаюсь на свою квартирку, принесу набор сюда и научу тебя. - Да! Пожалуйста! - ее глаза снова вспыхнули, и Марина сложила ладошки вместе. - Я буду как настоящий гангстер! - Завтра будешь гангстером. А сегодня «Девяточка»! - провозгласил Саша. Он заметил, что Юля покосилась на них и как-то странно покачала головой. «Похоже, опять недовольна, что я учу Марину всяким гадостям. Ну и пусть завидует». Марина оказалась легко обучаемой. Она просто хватала на лету. За вечер Саша научил ее трем карточным играм, и во всех трех она у него выигрывала. Ну, правда, один раз он поддался... Но два раза были абсолютно честными! А потом они легли спать. Марина снова на диване, а Саша и Юля на полу — рядом с обогревателем. Юля сразу же отвернулась от Саши, словно обиженная жена, а Саша еще долго разглядывал потолок, прежде чем смог заснуть. Он вспоминал ушедшее. И знал, что Юля тоже не спит и тоже вспоминает. Саша думал, почему так получается, что в какие-то моменты они с Юлей бывают так близки, что кажется, все знают друг о друге. Так близки, как он был близок раньше только с Катюшей. А бывают моменты, когда между ними миллионы световых лет, как в этот вечер. «Между нами лежит этот мужик. Я прямо вижу его!», - подумал Саша и на всякий случай покосился направо, ожидая увидеть еще кого-нибудь, лежащего между ним и Юлей. Нет, Саша уже не претендовал на место в сердце и в постели Юли. Асексуалка? Ну и пусть. Но она нравилась ему. Она была не безразлична ему. И меньше всего ему хотелось, чтобы она лежала такая смертельно грустная и потерянная, слушая, как тяжело бьется усталое от разочарований сердце. «Черта с два ты у меня снова пойдешь одна в оранжерею», - решил про себя Саша и только после этого смог спокойно заснуть.