Нарциссы

Начинало темнеть, и Юля отложила недочитанный дневник. В пути они сделали еще одну остановку в соседнем городке, который тоже, конечно же, оказался вымершим. После этого они ехали молча вот уже несколько часов. Владимир Николаевич вел машину, Марина притихла и смотрела в окошко, Юля читала дневник и предавалась тягостным и сладким воспоминаниям, а Саша в это время делал вид, что играет в стрелялку на телефоне. На самом же деле он едва глаза себе не скосил, поглядывая то и дело на Юлю. Нет, он не пытался прочитать каракули этого ее учителя, он лишь украдкой смотрел на Юлино лицо. Как она реагирует на то, что написано в этом дневнике? Не плачет ли она? А может, наоборот, улыбается, вспоминая то, что ему никогда не будет доступно? Саша погрустнел. Даже мертвый город беспокоил его меньше, чем Юлино настроение. Внезапно она отложила дневник и посмотрела на Сашу, встретившись с ним взглядом. Саша поспешно уткнулся в свой телефон, обнаружил, что тот давно уже погас, и выругался. - Тоже хочешь почитать? – спросила Юля. - Нет-нет! Прости... я совсем не то... – Саша смущенно замотал головой. Юля улыбнулась, придвинулась к нему и положила голову обомлевшему Саше на плечо. - Почитай, если хочешь. Мне все равно. И думаю, ему тоже, где бы он сейчас ни находился. - Я не могу. Это касается только вас двоих, - сказал Саша сухо. - «Нас двоих» давно уже нет, - произнесла Юля и вздохнула. В ее голосе не было больше ни боли, ни грусти, ни обиды. Словно от чтения этого дневника ей в самом деле стало легче. – Зато есть я. И есть ты. И ты беспокоишься за меня. Если хочешь, почитай его дневник. Возможно, это поможет тебе лучше понять его. Мне помогает. - Правда? - Да. Я словно смотрю на все, что произошло, его глазами. Мне кажется, даже если бы этот дневник попал бы в руки ко мне девятнадцатилетней, я ничего не смогла бы понять о нем. Поэтому хорошо, что я читаю его именно сейчас. - Он... действительно очень любил тебя, да? – вздохнул Саша, обнимая Юлю за плечо. - Да. Действительно. Но ты прав. Он любил меня не настолько сильно, как мне того хотелось. Что ж. Ты знаешь... Я впервые в жизни задумалась о том, что возможно, он был вовсе не тем единственным, которого мне следовало ждать всю жизнь? Которого ждут все девушки мира? Я подумала... возможно, мы ошиблись? Мы любили друг друга, это правда. Но были ли мы предназначены друг для друга с самого начала? Я привыкла считать, что он тот единственный, кого я потеряла навсегда, а значит, и жизнь моя окончена. Но разве можно потерять человека, который предназначен тебе? Этот человек найдется, найдет тебя сам и уже никогда не отпустит. Саша смотрел на расстилающиеся за окном синие сумерки и обдумывал ее слова. В ее словах был смысл. - Да... – прошептал он. – Люди часто ошибаются. Часто не замечают своих ошибок. Но почему тогда многие так и не находят своего человека всю жизнь? - Возможно, потому, что не знают, что нашли его. Этот человек мог быть рядом с ними всю жизнь, но они даже не замечали этого. - Да... Иногда люди бывают довольно тупыми, - Саша усмехнулся, и Юля усмехнулась в ответ. Они думали о том, как часто мы обманываем самих себя, принимая за правду то, что нам просто хочется считать правдой. Какое-то время они ехали молча, а потом тишину нарушил Владимир Николаевич. Он сказал: - Мы подъезжаем к деревне. Предлагаю остановиться там на ночь. Мы все уже подустали. Никто не стал возражать, и через десять минут они остановили машину на обочине дороги, а сами выбрались на свежий морозный воздух. Маленькие кособокие домишки с черными глазницами окон мрачно взирали на них, как на незваных гостей. Казалось, что эта деревенька была заброшенной еще до того, как умер мир. На этот раз они не стали останавливаться в ближайшем к дороге доме. Решено было прогуляться перед сном по деревне и выбрать дом, который понравится больше всего. А что, почему бы и нет? Должны же у них быть хоть какие-то преимущества в этом мертвом мире. Однако деревня оказалась не такой большой, как им казалось. И через пятнадцать минут она просто закончилась. Последние домишки упирались в берег маленького полузамерзшего пруда. - Мне здесь нравится! – воскликнула Марина. - Красивый вид открывается! И они решили остановиться в самом крайнем домике на вершине холма, откуда открывался наиболее живописный вид на водоем. Изнутри дом оказался довольно симпатичным и намного более уютным, чем тот, в котором они останавливались днем. Всего в нем было три маленьких, почти игрушечных комнатки, полы которых застилали многочисленные связанные вручную разноцветные коврики. Диваны и кровати покрывали ручной работы пледы, в которые вся компания моментально влюбилась. - Потрясающе! – восхищалась Марина. – Наверняка здесь жила какая-нибудь одинокая бабушка, которая целыми днями вязала... А летом она вязала на лавочке во дворе и смотрела на закат на пруду. Юля и Саша с улыбками переглянулись. Нарисованная Мариной картинка живо встала у них перед глазами. А еще через час им уже казалось, что они сами знали бабушку, которая жила в этом доме. Юля приготовила ужин, и они расположились на маленькой уютной кухне со старенькими ситцевыми занавесками, печкой и табуретками с вязаными чехлами. За ужином они обсуждали предстоящий день пути, намечали остановки. Также решено было, что вести машину в этот день будет Саша. Раньше и у Саши была машина, но он продал ее два года назад, когда обнаружил, что добираться до магазина можно и пешком, а на работу ездить ему не надо. Теперь же Саше предоставлялась возможность наверстать упущенное. Встать они решили в шесть утра, чтобы в семь уже выехать, а поэтому после ужина все разошлись по своим комнатам спать. Точнее Марина заняла маленькую спальню (где, как она предполагала, спала сама старушка), Владимир Николаевич устроился в комнате побольше с широкой мягкой кроватью, а Юля и Саша, которым не привыкать было спать вместе, расположились в зале, разложив там диван. А еще через два часа Саша и Юля поняли, что так просто уснуть у них не получится. Саша догадывался, что спать Юле не дает дневник, который она читала сегодня почти весь день. Наверняка, строчки оттуда теперь так и плывут у нее перед глазами. А Саша думал о том, что Юля сказала ему в машине. Саша привык считать, что любовью всей его жизни была Катюша. Все, что было после нее, было лишь увлечениями, которые проходили на следующий же день. Но что если Катюша не та девушка, которая была предназначена ему? Ведь, в конце концов, она оказалась предназначенной какому-то мужику из деревни, который работал на железной дороге. Что если Саша ошибся? Что если он проглядел кого-то? Кого-то, с кем он действительно был бы счастлив. И эта мысль вселяла в него ужас в этой холодной маленькой деревенской комнате. Видимо, оглушенный этими пугающими мыслями, он какое-то время лежал так тихо, что Юля подумала, что он уже уснул. Осторожно девушка выбралась из постели, неслышно ступая на застланный ковриками пол. Саша видел, как в темноте Юля натягивает на себя верхнюю одежду. Куда это она собралась, черт возьми? Саша решил продолжить притворяться спящим, а потом проследить за Юлей. Почему-то он был уверен, что это недочитанный дневник не дает ей спать спокойно, и Юля пойдет за ним в машину, чтобы дочитать. Вот только что в этом случае будет делать он, Саша? Красться за ней следом к машине, чтобы до смерти напугать? «Да плевать, все что угодно, лишь бы больше не лежать в этой тесной постели и не думать о всяких ужасах». Саша дождался, когда Юля выйдет из комнаты, и тоже поднялся на постели. Накинул куртку, положил шапку в карман и выглянул в коридор. Юли уже не было. Крадучись, Саша добрался до маленького коридорчика и услышал, как хлопнула входная дверь. Саша выждал несколько секунд, а потом выглянул в коридорное окошко. Юля шагала через двор к калитке. Саша снова подождал, пока Юля откроет калитку и выйдет за забор, а потом и сам вышел из дома. «А что, по-моему, я отличный преследователь!», - подумал Саша, довольный собой. Однако на улице оставаться таким же отличным и бесшумным оказалось куда сложнее. Саша не учел, что снег под ногами будет настолько скрипучим. - Предатель... – шепотом ругался Саша. – Какого черта ты такой громкий? Стараясь производить как можно меньше шума, Саша так долго шел к забору, что был уверен, что Юля уже миновала половину деревни. Но, открыв калитку, он обнаружил Юлю сидящей на лавочке. Ее взгляд был устремлен на залитый лунным светом водоем. Юля не обернулась на Сашу. Она сказала с легкой усмешкой: - Долго же ты шел через двор. Саша покраснел и рассердился: - Ты знала, что я иду за тобой! - Конечно, знала. Преследователь из тебя никудышный. Я знала, что ты не спишь, и будешь шпионить за мной. Саша рассердился еще больше: - Так какого же черта ты вообще встала? - Мне просто не спится, - вздохнула Юля. – Так же, как и тебе. Мне хотелось вдохнуть чистого деревенского воздуха. Посмотреть на звездное небо. Я так давно не смотрела на небо, Саша... – и Юля задрала голову вверх, не переставая улыбаться. Саша немного растерялся. Он больше не злился. И он посмотрел на небо. Ночь была ясной, и звезд было много. Они сияли далеким и холодным, отстранённым светом. - Посиди со мной, - предложила Юля тихо. – Мне очень нравится это место. И Саша сел с ней рядом на ледяную лавочку, пряча озябшие руки в карманы. - Мне тоже здесь нравится, - сказал он. – Я очень давно не был за городом. Я забыл, какой красивой может быть природа. - Да... Ее вид успокаивает, правда? - Угу. - Все эти заснеженные равнины, сияющее звездами небо, зеркальная гладь замерзшего пруда. В таком месте чувствуешь себя свободной... Саша посмотрел на нее. Юля все еще улыбалась, и такого умиротворения и покоя в ее улыбке он не видел еще никогда. Ее чуть прищуренные глаза сияли, и далекие звезды отражались в ее зрачках. - Мне даже немного грустно, что завтра придется оставить это место, - продолжала Юля. – Я не хочу этого. Мне хотелось бы остаться здесь навсегда. В этом покое и безмятежности. В этой неспешной жизни. Я столько лет не понимала, что моей душе нужно именно это. Это лучшее лекарство для нее. - А помнишь... – Саша улыбнулся. – Когда мы только познакомились, мы мечтали о том, что уедем жить в какую-нибудь деревеньку на краю света, где отсутствие всего мира не будет таким заметным. - Да! – Юля рассмеялась. – А что, это была не такая уж глупая идея. - Ты действительно хотела бы этого? – Саша посерьезнел. - Да, - ответила Юля, не задумываясь. – Я уже представляю, как мы бы жили в таком вот маленьком домике на краю мира. Как по вечерам сидели бы на лавочке и смотрели на закат на озере. - А у тебя был бы свой сад и оранжерея! – с энтузиазмом Саша подхватил ее фантазию. – В этой оранжерее круглый год цвели бы цветы. Глаза Юли засияли еще ярче от мысли об этом. - А еще у нас был бы свой маленький огород, - сказала она. – Мы бы выращивали овощи... - И ты готовила бы такие же потрясные обеды и ужины! - А ты готовил бы завтраки, свои фирменные омлеты, - засмеялась Юля, и Саша засмеялся вместе с ней. - И тебя достали бы мои омлеты, и ты ругалась бы на меня. - Они никогда меня не достанут, - серьезно сказала Юля. – Твои омлеты действительно самые вкусные. И они еще долго мечтали о том, чем занимались бы, если бы жили в деревенском домике на краю Вселенной. Летом они мечтали кататься на велосипеде, ходить в лес и собирать ягоды, купаться в озере. Осенью они мечтали ходить по грибы, шуршать в лесу опавшими листьями, варить горячее какао и пить его в саду, завернувшись в милые вязаные пледы. Зимой они мечтали валяться в снегу, лепить снеговиков во дворе, а по вечерам читать интересные книги и пить ароматный глинтвейн. - А давай так и сделаем! – не сдавался Саша. – Давай, если у нас ничего не получится, мы переедем жить сюда. Если мир действительно умер, что нам еще останется? - Отлично, - улыбнулась Юля. – Я согласна. Так и поступим. - Правда? – удивился Саша. - Правда. Только не жди, что раз я согласилась на это, то соглашусь еще и на то, чтобы продолжать с тобой род человеческий! Саша рассмеялся. - Ну что ты, ничего кроме братских объятий я и не надеялся от тебя получить! Кстати, как насчет них прямо сейчас? А то как-то прохладно становится... – и Саша придвинулся к Юле, нерешительно обнимая ее рукой за плечи. Юля только покачала головой, но отпихивать Сашу не стала. Ей даже хотелось, чтобы он обнял ее. Именно сейчас. Это звездное небо, этот заледеневший пруд, этот снег – все было холодным, отчужденным, красивым, но равнодушным. А Саша был рядом, он никогда не был с ней отчужденным. Он всегда был теплым, смешным и добрым, он всегда был. Юля растерянно заморгала. Господи, да как же раньше она обходилась без этого парня? Как не повесилась от скуки? От однообразия будней? С кем она обсуждала математику часами напролет? С кем могла обсудить вообще все что угодно? Уж точно не с Таей. Тая была ей хорошей подругой, но она никогда не могла затронуть ее сердце, все время упираясь в пустоту, которая переполняла Юлю. Так что же изменилось теперь? Пустота не ушла, нет. Но что-то все равно изменилось. Юля как будто... Снова почувствовала себя юной девушкой. Эта мысль испугала ее, и она нашла в темноте Сашину холодную руку и крепко сжала ее. - Все будет хорошо, ведь правда? – шепотом спросила Юля. - Конечно. Что бы ни случилось, - спокойно ответил Саша. – Прошлого уже не изменишь, и даже если у нас не получится изменить будущее, мы все равно будем живы. И это хорошо. Мы будем жить в маленьком домике на краю мира и будем счастливы этим. - Да... Если бы сейчас хоть одна звезда упала с неба, я загадала бы нам именно такое будущее. - А если... – Саша вздохнул и посмотрел на Юлю. – Если у нас получится вернуть все обратно. Если весь мир продолжит жить прежней жизнью, так, словно ничего этого и не было. Что мы будем делать тогда, как ты думаешь? Юля посмотрела в его большие глаза, в глубине которых застыло тревожное ожидание. - Понятия не имею, - сказала Юля честно. – Но почему бы нам все равно не осуществить задуманное? Даже если мир вернется на свое место, нам с тобой в этом мире место вряд ли найдется. Так почему бы нам не плюнуть на все и не поселиться в деревне? Брови Саши взлетели вверх. Он не понимал, серьезно ли она говорит или шутит. - Я не шучу! – сказала Юля. – Я ведь уже бросила свою работу, брошу ее еще раз! - А мне все равно, где работать, я получаю деньги за выполненные заказы через интернет! – снова подхватил ее фантазию Саша. – Поэтому если в нашем деревенском домике будет интернет, я могу нас хорошо обеспечивать, - в выражении его лица появился оттенок самодовольства, и Юля усмехнулась. - Звучит заманчиво, мой герой. - Мы с тобой прямо как влюбленная парочка, которая строит планы на будущее, - отметил Саша. В его голосе Юле померещилось сожаление. Она сказала: - Возможно, если бы мы встретились раньше, так и было бы. - Возможно, - сказал Саша. Они смотрели, как лунный свет разливается по глади пруда, призрачный и холодный. Водоем словно обратился в маленькое зеркало, желающее вобрать в себя всю необъятную мощь и глубину небесной выси. Но маленький пруд не может отразить все небо, как время не может повернуться вспять. Они держались за руки и думали о том, что могло бы быть, но уже не будет. Никогда. Время не замедлит своего бега, время не сделает их вновь молодыми и наивными. Время не пошлет им второй шанс, не подарит им другую жизнь, в которой они встретились бы совсем юными и смогли бы полюбить друг друга. Они с Сашей были маленьким водоемом, а время было огромным небом, холодным космосом. И все, что они могли, это держаться за руки и прижиматься друг к другу, чтобы не замерзнуть. Держаться друг за друга, чтобы не утонуть в этом космосе. * * * Марина уже целый час ворочалась в кровати. Это была самая мягкая и самая удобная кровать, в которой ей только доводилось лежать, но почему-то сон не шел. Тревожные мысли заползали в голову одна за другой, и Марина ничего не могла с собой поделать. Впечатления прошедшего дня были столь сильными, что разрывали ее сознание. Они проделали уже половину пути, и мир был мертв, совершенно мертв, в этом не было сомнений. Впереди их ждал такой же мертвый Петербург, где они будут проживать день за днем в надежде встретить еще кого-нибудь из выживших. А что если все напрасно? Что если никого они не встретят? Что если мир умер навсегда? И тогда она больше никогда не увидит своих маму и папу, своего милого братишку. Даже своих одноклассников никогда больше не увидит! От этой мысли Марине становилось так холодно и страшно, что хотелось накрыться одеялом с головой и отключить все мысли. Она давно уже так сильно не боялась. Общество Саши и Юли всегда внушало ей какое-то спокойствие. Она всегда думала, что положение, в котором они все оказались, - это нечто временное. Это не навсегда, и это обязательно пройдет. Когда-нибудь. Когда? Марина отвыкла спать одна в комнате. Она начинала понимать Сашу и Юлю, которые легли спать вместе. Она могла бы пойти сейчас к ним, но боялась, что это будет выглядеть слишком глупо. В конце концов, они ей не родители, чтобы она от страха забиралась к ним под одеяло. Да и не в том она уже возрасте! Вот только про возраст и приличия забываешь, когда на душе становится так тошно. И помучившись еще немного, Марина все-таки выбралась из постели. Она решила, что сходит на кухню попить воды, и если есть хоть маленькая надежда, что Саша и Юля не спят, она заглянет к ним в гости. В коридоре было сумрачно и тихо, ровный лунный свет расстилался по стенам и потолку. Из зала не доносилось ни звука, свет тоже не горел. Марина огорченно вздохнула и какое-то время постояла под дверью. Нет, похоже, они все-таки спят. А что если эти двое сегодня уединились, чтобы... - Бред, - выдохнула Марина, смутившись от собственных мыслей. «Вряд ли эти двое могли бы... Хотя. Иногда они ведут себя довольно странно, и это выглядит двусмысленно. Во всяком случае, Саша точно не против. В конце концов, почему бы и нет? Они оба взрослые люди, естественно, что у них может возникнуть такое желание...». Марина смутилась еще больше. Она еще никогда не встречалась с парнями и мало что понимала во «взрослых» делах. И думать об этом ей совсем не хотелось. В этот момент от неприличных мыслей Марину отвлек свет, льющийся из-под двери дальней комнаты. Неужели Владимир Николаевич не спит? Уцепившись за эту надежду, Марина пошла дальше по коридору. Постояв несколько секунд перед его дверью, Марина тихонько постучала. - Заходите, я не сплю, - раздался голос из-за двери. Марина вошла в комнату. Владимир Николаевич сидел за маленьким, застеленным вязаными салфетками столиком, и читал какую-то книгу. Рядом на столе стояла чашка с дымящимся чаем. - Марина! – обрадовался Владимир Николаевич и закрыл книгу. И тут же тревога отразилась в его глазах: - Что-нибудь случилось? - Нет, нет! – Марина замотала головой. – Просто я никак не могла уснуть, вышла попить воды и увидела свет из Вашей комнаты… - Да… - он вздохнул. – Я тоже никак не могу заснуть. В голове столько мыслей бесполезных, - и он покачал головой, словно желая таким образом от мыслей избавиться. – Вот решил спугнуть их и почитать книгу. Чаю хочешь? Присоединяйся! Обрадованная таким поворотом Марина сходила на кухню за чаем, вернулась к Владимиру Николаевичу и села на краешек его огромной кровати. - Замерзнешь, - предупредил Владимир Николаевич. – Забирайся под одеяло. - А можно? - Конечно! Марину не нужно было долго уговаривать. Чашка горячего чая под теплым одеялом в компании Владимира Николаевича – о большем и мечтать нельзя в такой холодный грустный вечер. - Вы очень похожи на моего дедушку, - сказала Марина, прихлебывая обжигающий чай. - Правда? И чем же? - Вы тоже очень добрый. И мудрый. Если бы мой дедушка был жив, он был бы такой же, как Вы. С дедушкой мне никогда не было скучно. Он всегда говорил правильные вещи, которые меня успокаивали. Всякий раз, когда я говорила с ним, все в моей жизни вставало на свои места. - Вот как… - Владимир Николаевич рассматривал узоры на вязаной салфетке. Его плечи опустились, а во взгляде была тяжесть. Марина испугалась, что сказала что-нибудь не то. – Я вовсе не такой уж добрый и мудрый, как тебе кажется, моя дорогая. Мне хотелось бы быть таким. Таким, как твой дедушка. Но не получается. - Ну что Вы! – воскликнула Марина, уже готовая горячо доказывать его неправоту. Но Владимир Николаевич только покачал головой и улыбнулся одними губами. - На самом деле я слабый и эгоистичный человек, Марина. Мне хотелось бы не думать об этом, я уже привык не думать об этом. Но теперь, когда мира не стало, думать мне больше не о чем. Уже которую ночь я не могу уснуть до рассвета. Марина молчала. Она понятия не имела, что сказать на это, что возразить, чтобы это не выглядело глупо. От ее чашки медленно поднимался пар. - Не стоит мне этого говорить… - он снова покачал головой. – Ни к чему тебе слушать нытье глупого старика. - Нет! – Марина вновь горячо запротестовала. – Когда выкладываешь все, что накопилось на сердце, становится легче! Не зря же все-таки я здесь. Не зря мы встретились в мертвом мире. Нам есть с кем поделиться своими мыслями и переживаниями, и это хорошо. Он кивнул. - Да, наверное, ты права. Как видишь, я не такой уж сильный и мудрый человек, раз сижу и распускаю здесь сопли, - он попытался усмехнуться. Получилось не очень убедительно. – В последнее время я все чаще оглядываюсь на прожитую жизнь. Это началось еще задолго до того, как мир умер, а теперь мои мысленные вылазки в прошлое стали еще более частыми и болезненными. - Вы… думаете о своем сыне? – спросила Марина почти шепотом. - Да, и о нем тоже. Но чаще всего я думаю о своих собственных ошибках. Первое время после его смерти я настолько погрузился в собственную боль и самобичевание, что мне стало наплевать на все. Я думаю о том, что жена ушла от меня не столько из-за смерти сына, сколько из-за того, как я повел себя после его смерти. Она тоже нуждалась в поддержке, возможно, еще больше чем я. Но я вел себя так, словно это только моя боль, я носился с этой болью как с писаной торбой. В какой-то мере я даже гордился ей. Это был хороший повод избегать проблем, уходить от них. Мой сын умер, и я замкнулся в своем мире. Я никого не хотел видеть. Я жил так, словно кроме меня в этом мире больше никого не существует. А все, что существует – недостойно меня, потому что оно не пережило такой боли, оно не понимает меня. В итоге так все и случилось. Я действительно остался один во всем мире. Только я и моя боль. Поэтому я так удивился, когда увидел вас. Я думал, что происходящее – это только мое наказание. А теперь я уже вообще не понимаю, что происходит. - Вы не должны винить себя во всем этом, - сказала Марина серьезно. – Все люди по-разному переживают такое горе, и если Вы замкнулись в себе, то это всего лишь защитная реакция Вашей психики. Я думаю, это случается со многими, кто переживает смерть близких. - Возможно. Но мало кто замыкается в себе на годы. Люди справляются со своей болью, и через год-два они снова начинают нормальную жизнь, смиряются. А я так и не смирился, понимаешь? Я делал вид, что смирился, я просто жил, развелся с женой, продолжал ходить на работу, посмеиваться над студентами, общаться с коллегами, писать научные работы. Все думали, что моя жизнь вернулась в прежнее русло, все, кроме меня самого. Я знал, что к чему. Я просто перестал чувствовать что-либо, я был полностью равнодушен к чужому горю, страданию. Но так не должно было быть. На самом деле я стал очень черствым человеком, Марина. Я просто научился притворяться, чтобы выживать в этом обществе. И сейчас я смотрю на свою жизнь. Смотрю на всех людей, которых я так или иначе обидел… Чего я только ни наговорил своей жене перед разводом, удивительно, что она вообще до сих пор общается со мной и пускает к себе в дом. Многим я просто отказал в помощи, хотя мог помочь. Я просто не делал этого, потому что хотел, чтобы все чувствовали себя так же плохо, как я. Вот что ужасно, моя дорогая. И теперь я думаю, что возможно я всегда был таким. Просто я нашел повод, чтобы позволить своей истинной эгоистичной и холодной сущности проявиться. Этим поводом стала смерть сына. Мой мальчик умер, и я обозлился на весь мир. Ведь это мир отобрал моего ребенка. Я просто... наверное, я разучился любить. Забыл, что значит – заботиться о ком-то. - И снова я не соглашусь с Вами! – Марина покачала головой. – Ведь Вы заботитесь обо мне! Вы всегда очень добры ко мне, даже сейчас. Я не верю, что Вы просто притворяетесь. Ведь общества больше нет, притворяться не перед кем. Владимир Николаевич задумался над ее словами и ответил не сразу: - Мне уже и самому трудно понять, когда я притворяюсь, а когда нет. Ты очень хорошая девочка, и мне самому всегда хорошо с тобой. Я как будто перестаю себя чувствовать таким старым, бесполезным, несчастным и… черствым. А сегодня я даже пожалел, что не захотел еще детей… Если бы у меня была такая дочка, как ты, возможно, моя жизнь сложилась бы иначе. Марина немного смутилась: - А у Вас была возможность завести еще детей? - Да, моя жена как-то заикалась об этом. Примерно через полгода после смерти сына. Она сказала, что мы могли бы попробовать, она была еще в том возрасте, когда еще есть немного времени. Но я только раскричался на нее, и мы в очередной раз поругались. Я не мог представить себе другого ребенка на его месте. Я никого больше не хотел. Наверное, это и стало последней каплей, после которой мы с женой поняли, что наш брак уже ничто не спасет. - Значит… - Марина поставила чашку на прикроватную тумбочку. – Вы теперь жалеете об этом? - Раньше особенно не жалел, - он покачал головой. – А теперь вдруг… - Владимир Николаевич запнулся и потер кончиками пальцев глаза, словно они внезапно защипали. – Теперь вдруг начинаю жалеть, Марина. Если бы тогда мы с женой все-таки завели ребенка, мне бы снова было о ком заботиться. Конечно, я никогда не забыл бы и не разлюбил своего сына. Но другой ребенок помог бы мне справиться с той болью. Владимир Николаевич был таким напуганным, расстроенным и потерянным, когда произносил эти слова, что Марина не выдержала, выбралась из кровати, подошла к Владимиру Николаевичу и обняла его за плечи. - Если хотите, я буду Вашей дочкой. Какая в конце концов разница? Моим родителям все равно не до меня, даже если мир вернется на свое место. Родители продолжат ссориться, к тому же, у них есть теперь Миша. А у меня нет никого. И у Вас тоже. Владимир Николаевич поднял на Марину изумленный и растроганный взгляд: - Дочкой? – переспросил он. – Но дорогая моя, ты мне уже во внучки годишься! - Ну и ладно. Мне все равно, например. Просто представим, что мы родственники, а насколько дальние не важно. Владимир Николаевич улыбнулся. Взгляд его потеплел, морщинки на лбу разгладились. - Все-таки, ты удивительная девочка. Я так рад, что встретил тебя. - Так Вы согласны? – не сдавалась Марина. - Согласен, согласен, - закивал Владимир Николаевич. – Только предупреждаю, что дедушка из меня никудышный. Я так долго ни о ком не заботился и никому не давал мудрых советов, что могу разочаровать тебя. - Пока меня все устраивает, - серьезно сказала Марина, и Владимир Николаевич расхохотался. В ту ночь они говорили еще долго. И Владимир Николаевич больше не грустил.