Нарциссы

«Какого черта я делаю вообще? - думала Юля, подходя к подъезду дома Виктора Валентиновича. – Я восемь лет не видела его, а теперь вдруг заявлюсь как ни в чем не бывало! Приду домой и придушу Сашу за эту дурацкую идею!». Юля утешала себя мыслью, что возможно, Виктора Валентиновича даже не будет дома. Может, он задержался в школе, как, бывало, задерживался в университете. И если его не будет дома сейчас, Юля уж точно не станет ждать и больше уж точно никогда не вернется! Юля так поверила в эту идею, что почти успокоилась. В подъезд ее впустил вышедший покурить парнишка, и пока Юля поднималась по лестнице, она смогла окончательно убедить себя, что Виктор Валентинович еще не вернулся с работы. Она просто постоит немного под дверью и уйдет. Как будто ее здесь никогда и не было. И Юля нажала на кнопку звонка, услышав за дверью до боли знакомую протяжную трель. И тут же она услышала чьи-то шаги. - Черт! Вот черт! – выругалась Юля, оглядываясь по сторонам. – Он все-таки дома! Дверь открылась, однако вместо Виктора Валентиновича Юля увидела на пороге маленькую девочку лет семи. Девочка похоже только что вернулась из школы, потому что на ней еще была надета форма. Волосы были заплетены в аккуратную косичку и повязаны лентой. Юля уставилась на девочку, а девочка во все глаза рассматривала Юлю. А потом крикнула куда-то в комнату: - Пааааап! Тут какая-то тетя пришла! Из комнаты послышались шаги, и сердце Юли с грохотом упало куда-то в желудок. А потом она услышала голос. Его голос. - Дочка, ну сколько раз я говорил тебе, чтобы ты не открывала незнакомым лю… - Виктор Валентинович остановился посреди коридора и смотрел на Юлю. В его взгляде шевелилось смутное узнавание. Что ни говори, а с ходу узнать Юлю с волосами мятного цвета и синими контактными линзами, было непросто. Юля улыбнулась. Это вышло так естественно, что она даже сама этого не заметила. Счастье от мысли, что она снова видит Виктора Валентиновича, вдруг затопило все ее существо, и Юля улыбалась. Он почти не изменился. Разве что в его висках прибавилось седых волос. Но он носил все те же очки с толстыми стеклами, все так же горбился, и был по-прежнему невыносимо милым. И вот он узнал ее. Юля видела, что узнал. Выражение его лица вмиг переменилось, взгляд вспыхнул, а с губ сорвалось на выдохе: - Юля… Как всегда. Он всегда так произносил ее имя – мягко, невесомо. - Пап, ты ее знаешь? – спросила девочка с любопытством, возвращая их обоих к реальности. - Да… Да, - Виктор Валентинович откашлялся, и голос его снова обрел твердость. Отцовскую твердость. – Поиграй пока в своей комнате, Настен. - Хорошо, - девочка кивнула, бросила на Юлю последний любопытный взгляд и скрылась в дверном проеме. «Послушная, - подумала Юля. – Он хорошо воспитал свою дочь. А иначе и быть не могло». Вот оно. Все счастье его жизни. Этот ребенок. Юля понимала, что ей нужно что-то сказать, потому что если она этого не сделает, они до вечера простоят в прихожей, уставившись друг на друга. - Прости… - выдавила Юля. – Что заявилась вот так, без предупреждения. - Ничего, - Виктор Валентинович покачал головой. – Я очень… рад тебя видеть. Его голос прозвучал чуть натянуто, но в его глазах Юля видела искреннюю радость. - Проходи, раздевайся. Юля кивнула, не спеша разулась, сняла пальто и повесила его на крючок рядом с его пальто. Там же на крючке висели шапка и шарф. Юля сразу узнала этот шарф. Господи… неужели он до сих пор носит его? - Да, я все еще ношу его, - сказал Виктор Валентинович, проследив за ее взглядом. В его голосе звучала улыбка. – По-моему он неплохо сохранился. - Да. Очень хорошо, - согласилась Юля. – Я рада, что ты его не выбросил. - Я бы не смог, - ответил он серьезно, и Юле вдруг захотелось заплакать. Они прошли на кухню. - Выпьешь чего-нибудь? – спросил Виктор Валентинович. – Чаю? - Лучше сразу виски, - попыталась пошутить Юля. Он усмехнулся. - Если хочешь, налью виски. - Ладно, давай чай. Виктор Валентинович включил чайник и пригласил Юлю в комнату, где они сели на диван. Тот самый диван. Юля уставилась на ковер, на который они когда-то пролили вино, и не могла выдавить ни слова. Положение спас Виктор Валентинович. - Знаешь, с этим цветом волос я даже не сразу узнал тебя. Юля схватилась за голову. Точно, она ведь совсем забыла, что он не видел ее такой! Юля смутилась: - Это ты еще не видел серьгу у меня в губе. Я в последнее время не ношу ее, а вместе с ней была тем еще фриком. Он улыбнулся так, словно ему это нравилось. Юля знала, что ему бы понравилось, даже если бы она надела на себя картофельный мешок и побрилась налысо. - А глаза? – спросил он тихо и поймал Юлин взгляд. – Линзы? - Да, - Юля глупо хихикнула. – Мой естественный цвет глаз совсем не подходит к этим волосам. - Хороший цвет, - похвалил Виктор Валентинович. - Да брось! Пора мне от него избавиться. Мой естественный цвет шел мне намного больше. Но я… словно хотела забыть себя настоящую и стать кем-то другим. Он понимающе кивнул. Снова повисла неловкая пауза. Им обоим многое хотелось сказать, но они не готовы были сказать это вот так сразу. Виктор Валентинович вновь нарушил молчание первым: - Мне много раз хотелось позвонить тебе, узнать, как сложилась твоя жизнь. Не знаю, почему я боялся сделать это. Мне оставалось лишь надеяться, что с тобой все в порядке. Расскажи о себе… Как ты живешь? Юля растерялась. Она совершенно не представляла, как описать словами эти восемь лет. Потому что слишком многое из того, что произошло за эти годы, она не могла ему рассказать. - Я работаю флористом, - выдала Юля первое, что пришло в голову. - Правда? – заинтересовался Виктор Валентинович. – Как же ты попала в эту сферу? - Совершенно случайно. Поработала пару дней в цветочном киоске, и мне понравилось. А сейчас занимаюсь оформлением букетов и цветочных композиций. У меня своя оранжерея в центре города. Он улыбнулся. - Надо же! Никогда бы не подумал, что тебя может увлечь нечто подобное! - Я тоже. Но цветы успокаивают меня. Долгое время я… вообще не могла заниматься математикой. И только недавно смогла к ней вернуться. Но все-таки математика – это не мое. Куда больше чем математику я любила… - Юля запнулась. Он снова кивнул, и Юля поняла, что может не заканчивать эту мучительную фразу. - А я работаю сейчас в школе. Быть может, ты знаешь об этом. - Знаю, - не стала врать Юля. – Я знакома с твоей ученицей – Мариной из девятого класса. - Да? – Виктор Валентинович удивился. – Ты случайно не занимаешься с ней математикой? Марина невероятно способная для своего возраста. - Не занимаюсь. Она сама по себе такая умная, - улыбнулась Юля, впервые не почувствовав ревности при мысли об этом. – Но… почему ты ушел в школу? Неужели… из-за меня? Он вздохнул. - Юля… Мне бы очень хотелось сказать, что это не из-за тебя. Но мне тяжело стало работать в этом университете. Все там напоминало о тебе. Каждый кабинет дышал тобой. К тому же, среди преподавателей ходили разные слухи. И я… захотел начать с чистого листа. Пойти работать в место, где меня никто не знает. Университеты тесно пересекаются друг с другом, поэтому я решил уйти в школу. - Господи… - сердце Юли сжалось до размеров булавочной головки. – Мне так жаль… Бесконечно жаль, - она наконец подошла к тому, что хотела сказать с самого начала. – Прости меня! Прости, пожалуйста, прости, я… - Юля… - Виктор Валентинович мягко оборвал ее и взял за руку, сжимая запястье. – Ты не должна просить прощения за то, что случилось. Потому что ты ни в чем не виновата. Это я виноват. Виноват в том, что позволил тебе даже подумать об этом. Что позволил себе подумать об этом. Все эти годы, каждый день, каждый божий день, Юля я молился о том, чтобы ты была счастлива. Мысль о том, что я исковеркал твою жизнь, сводила меня с ума. Ты была такой юной, такой милой, такой наивной. А я… я должен был… «Думать, - прозвучал у Юли в голове Сашин голос». - Я должен был думать о том, что делаю. - Ты… жалеешь обо всем? – с болью в голосе спросила Юля. - Нет, - он покачал головой. – Я не жалею ни об одной секунде, проведенной с тобой. Я жалею лишь о том, что причинил тебе боль. О том, что не смог сделать тебя счастливой, как обещал. Я оказался слишком труслив. Я всегда был недостоин тебя, Юля. - Не говори так… - Я даже не надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь простить меня, я… Он выглядел таким потерянным, таким несчастным, что Юля не выдержала и порывисто обняла его. - Не говори так… - повторила она. – Я давным-давно простила тебя! - Правда? – спросил он слабо, и руки его неуверенно легли ей на спину, обнимая. - Конечно. Конечно простила. Я мучилась лишь от мысли, что ты не простил меня. - Тебя мне не за что было прощать, - прошептал он. Юля обнимала его и чувствовала, как вся боль, накопленная за эти годы, покидает кокон в ее груди. Именно сейчас, в этот момент, она могла отпустить его. Она обнимала его так крепко, как только могла, и вместе с этим она осознавала, что прошлое умерло. Что они оба – всего лишь два уставших человека, которые должны были сказать все эти слова много лет назад. - Юля… - шептал он. – Как же я рад, что ты простила меня. Этот груз столько лет не давал мне покоя. Но… скажи, пожалуйста, скажи, что ты счастлива. Они отстранились друг от друга, и Юля посмотрела ему в глаза. В них застыла надежда. - Ты… встречаешься с кем-нибудь? – спросил он. - Да, - ответила Юля прежде, чем успела подумать. Она сама не знала, зачем ответила именно так. Ведь это нельзя было назвать правдой. И в то же время неправдой это тоже не было. Юля поняла, что окончательно запуталась. - Он хороший? – спросил Виктор Валентинович. - Он добрый и любит меня. - И наверняка твоего возраста? – улыбнулся он. - Да, всего на три года старше меня, - смущенно ответила Юля. - Ты любишь его, - сказал Виктор Валентинович, и это не был вопрос, это было утверждение. Юля смутилась еще больше. - Ничего, ничего страшного, - Виктор Валентинович снова улыбнулся. – Ты не должна скрывать свои чувства к другому от меня только из-за того, что было между нами в прошлом. Мне хотелось, чтобы ты встретила такого человека, всегда хотелось. И если он сможет сделать для тебя то, что не смог сделать я, я сам тоже буду счастлив. «Да уж, Саша может все, что угодно, - подумала Юля. – Он даже развел Дворцовый мост ради меня. Неисправимый романтик, до безумия милый и смешной Саша». Юля поймала себя на том, что от мысли о Саше у нее потеплело на сердце. Подумать только! Она много лет мечтала об этом разговоре с Виктором Валентиновичем, и совсем не таким он должен был быть согласно ее фантазиям. Она должна была сказать, что всю жизнь любила только его, и что до сих пор любит. Они должны были помириться. А вместо этого она ляпнула, что у нее есть парень, и теперь обсуждает этого парня с Виктором Валентиновичем! Уму не постижимо. - В глубине души я всегда знал, чувствовал, что не я – тот человек, который предназначен тебе судьбой, - сказал Виктор Валентинович. – Но мне хотелось рискнуть. Хотелось наплевать на все препятствия и просто рискнуть. Я так сильно любил тебя, что совсем ничего не соображал, - он грустно усмехнулся. – Ты была слишком молода, чтобы осознавать это, а вот я чувствовал, что занимаю чужое место. Что ж, значит, все было к лучшему. Все было так, как должно было быть. Юля кивнула, соглашаясь. Возможно, впервые в жизни она согласилась с Виктором Валентиновичем. Она действительно повзрослела. - Что ж, пойду налью нам чаю, а то мы совсем забыли про него. И он ушел на кухню, а Юля поднялась с дивана и прошлась по комнате, рассматривая вещи и разыскивая среди них знакомые. Машинально она засунула руку в карман джинсов и тут же нащупала там что-то. Какой-то маленький предмет. Юля вытащила его и поднесла к лицу. Рот ее приоткрылся от удивления. Юля держала в руке ту самую фигурку смешного солдатика, поскользнувшегося на банановой кожуре, которую подарил ей Саша в тот первый раз, когда она пришла к нему в гости. Стоп! Но ведь всего этого не было! В реальности этого не было, так как же эта фигурка оказалась у нее в штанах?! Юля не могла ответить на сей вопрос, и поэтому просто разглядывала неуклюжего человечка, улыбаясь. Она смотрела на фигурку, но видела Сашу. Смешного доброго Сашу, который не позволил ей сойти с ума в мертвом мире. Который обнимал ее каждую ночь, когда ей было невыносимо одиноко и страшно. Сашу, который всегда выполнял свои обещания. Который всегда стремился порадовать ее, который мог развести мосты ради нее, мог вернуть ее с того света, который даже смог отпустить ее сюда, к Виктору Валентиновичу. Лишь бы она была счастлива. «Он любит меня, - осознала вдруг Юля. Она впервые по-настоящему осознала это. – Он действительно любит меня. Хоть никогда и не признается в этом». «Но почему я все-таки ляпнула это «да»? Ведь мы с Сашей не встречаемся. Как вообще описать наши странные отношения? Они не поддаются объяснению и не подпадают ни под одну из возможных категорий. Почему я сказала «да»? Почему?». Юля сжала «бананового солдатика» в ладони. Как бы там ни было, прошлое умерло. Его действительно больше нет. Есть только Саша и эта фигурка в ее ладони. Только это реально. Только это ценно. Вернулся Виктор Валентинович с двумя дымящимися чашками чая, и Юля спрятала солдатика в карман. Они снова сели на диван. Виктор Валентинович сказал: - А о моей жене ты, наверное, тоже знаешь. Иначе не пришла бы сюда. - Да. Иначе я подкараулила бы тебя где-нибудь и напугала до смерти, как в старые добрые времена. Он рассмеялся. Они немного помолчали, а потом Юля произнесла тихо: - Мне жаль, что все так вышло с твоей женой. Я ненавидела ее, но смерти не желала. Мне жаль, что твоя дочка росла без матери. Он кивнул. - Я тоже не желал ей смерти. Это стало настоящим ударом. Но Насте все равно пришлось бы расти с одним родителем. Если бы она осталась с матерью, то не видела бы меня, - Виктор Валентинович тяжело вздохнул. – Даже не знаю, чем я думал, когда собирался начать все с начала с женой. Ты была права, у нас не было семьи и не могло бы быть. А свою угрозу она все равно выполнила, хоть я и расстался с тобой. Через год она все-таки забрала Настену и не разрешала нам видеться. Она просто хотела отомстить мне. Она не могла простить мне эту измену, потому что знала, что ее я никогда так не любил, как… - он запнулся, и в комнате снова воцарилось молчание. На этот раз его нарушила Юля. - Я тоже любила тебя. И это не было подростковой влюбленностью. Да, пусть я была эгоистична и часто думала только о себе, но… Я все равно очень любила тебя. - Я знаю. Знаю. Теперь я это знаю, но тогда я боялся поверить в это. Мне легче было поверить в то, что твоя любовь – надумана. Мне легче было поверить, что она быстро пройдет. Я не верил, что меня можно любить так, как ты любила. В конце концов, я не какой-нибудь принц, я всего лишь чудаковатый преподаватель математики преклонного возраста в толстых очках. Юля улыбнулась. - Ну что ты! Для меня ты был настоящим красавцем! Виктор Валентинович смущенно усмехнулся. Они еще немного поговорили о том, как выглядели восемь лет назад, а потом Юля спросила: - А как сложилась твоя личная жизнь? Ты встречался еще с кем-нибудь? Он покачал головой. - Нет. Я с головой ушел в работу и воспитание дочки. Настя стала смыслом моей жизни. До этого я думал, что смысл моей жизни – это цифры, но потом я понял, что своего ребенка люблю намного сильнее, чем математику. Намного сильнее, чем мог бы полюбить любую женщину. Я даже не знал, что такая любовь существует. Счастье моего ребенка – вот что самое важное для меня сейчас. Настя растет так быстро. Иногда я смотрю на нее и думаю: «Господи, не дай Бог, когда она подрастет, какой-нибудь старый мужик влюбится в нее, я ведь придушу его!». Юля расхохоталась. Они оба от души посмеялись. - Твой отец, должно быть, был вне себя, ему, должно быть, хотелось убить меня и закопать мой труп у себя в саду. И как же я его понимаю! Юля смеялась, и боль уходила. Ей было как никогда легко говорить с Виктором Валентиновичем. Потому что чувств больше не было. Потому что все это давно ушло, прошлое подернулось дымкой, стало приятным воспоминанием. Им больше не было больно вспоминать об этом. У них обоих было счастье настоящего момента, которым они дорожили намного больше, чем тем, что случилось тогда. У Юли был Саша. У Виктора Валентиновича была дочка. И они оба не хотели делать шаг назад, потому что там, позади, больше ничего не было. Там была пустота. - А твой молодой человек знает, что ты пришла сюда? – спросил Виктор Валентинович после того, как они допили чай. - Да. Больше того, это он меня сюда отправил, - хмыкнула Юля. – Если бы не его уговоры, я бы, наверное, так и не решилась прийти. - Вот как? – задумчиво спросил Виктор Валентинович. - Ага. Он сказал, что если я не поговорю с тобой, то никогда не смогу отпустить прошлое. Он сказал, что мы должны встретиться. Виктор Валентинович улыбнулся: - А ведь он действительно любит тебя. Теперь я точно спокоен. Юля задумалась над этим. А ведь и правда. Эгоистичный Саша отпустил ее сюда, даже зная, что может потерять ее навсегда. Встречи с прошлым порой бывают очень опасными. Юля представила, чем сейчас может быть занят Саша, и у нее похолодело сердце. Он наверняка мучается там сейчас один. Пожалуй, пора ей возвращаться домой. Домой к Саше. Перед уходом Юля отправилась в туалет и задержалась на пороге комнаты Насти. Девочка сидела за столом и играла с куклой Барби, что-то щебетала ей, полностью поглощенная своим выдуманным миром. Юля улыбнулась. Вот он, тот ребенок, которого она ненавидела восемь лет назад. Но сейчас ненависти больше не было. Ведь в этом ребенке заключалось счастье человека, который был ей бесконечно дорог. - Она у меня умница, - услышала Юля за спиной счастливый голос Виктора Валентиновича. - Математику уже любит? – спросила Юля. - Любит, но намного больший интерес проявляет к музыке. Я записал ее на занятия скрипкой. Не хочу давить на нее. Пусть занимается тем, что ей нравится. Юля улыбнулась. Она никогда не сомневалась, что Виктор Валентинович станет прекрасным отцом. Прощаясь, они снова обнялись. - Будь счастлива и береги себя, - прошептал Виктор Валентинович. – И заходи на чай. Я всегда буду рад тебя видеть. Если конечно, твой парень не захочет убить меня. «Саша давно мечтает прибить тебя», - подумала Юля, но вслух сказала: - Не захочет, он добрый. Ты… тоже будь счастлив, пожалуйста. - Да, - он кивнул, они отстранились друг от друга, и Виктор Валентинович долго смотрел Юле в глаза. – А все-таки внешне ты совсем не изменилась. Если не считать волос. - Да брось, - отмахнулась Юля. – Я постарела. - Нет. Ты просто стала взрослее. Я рад, что узнал тебя такой. А Юля смотрела на Виктора Валентиновича и оценивала те незаметные на первый взгляд изменения, которые произошли с ним за это время. Конечно, он постарел. Ему было сорок шесть. Конечно, на его лице прибавилось морщин, и большинство из них – были ее виной. Конечно, это был уже не тот человек, в которого она влюбилась без памяти много лет назад. Но он по-прежнему был очень красив. И его глаза не изменились. Его грустные, искрящиеся светом глаза. Они всегда были полны жизни. Они горели особым огнем, когда Виктор Валентинович стоял у доски и объяснял решение того или иного сложнейшего примера. Они всегда горели, когда он смотрел на нее. И сейчас, несмотря на годы, разделяющие их, Юля увидела в его глазах отголоски того пламени, за которое когда-то полюбила Виктора Валентиновича. Того бесконечного огня жизни, которого она никогда в себе не чувствовала, и который нашла в нем. И тогда Юля поняла вдруг, что все это время он не переставал любить ее. В глубине его глаз эта любовь была еще жива, и если бы Юля хотела, она могла бы вновь разбудить это чувство. Ведь она добилась своего восемь лет назад, когда Виктор Валентинович был женат, а теперь, когда он был свободен, добиться его взаимности ей было бы намного легче. Но она не хотела. Не хотела снова ворошить то, что давно крепко уснуло. Не хотела тревожить этого уставшего человека, чтобы потом, возможно, вновь причинить ему боль. Нет, хватит. Есть вещи, за которыми можно гоняться всю жизнь, но так и не догнать счастье. Иногда лучше вовремя остановиться. Вот сейчас. Сейчас лучший момент, чтобы остановиться навсегда. И Юля сняла руки с его плеч, и он тоже опустил руки, отпуская ее. Он улыбался, и она улыбнулась ему. Возможно, впервые в жизни они поняли друг друга без слов. *** Когда Юля вышла на улицу, солнце светило так ярко, что слепило глаза. Сегодня наступил новый день, сменилась погода, а бесконечное восемнадцатое ноября все-таки заканчивалось. Юля поднимала лицо к небу, и далекие обманчивые лучи ноябрьского солнца касались ее кожи. Столько раз ей хотелось поймать их в ладони, но ничего не получалось. Столько раз солнце обманывало ее. Юля торопилась домой и сжимала фигурку солдатика в кармане. Ее разум все еще пытался найти логическое объяснение тому, как эта фигурка оказалась с ней, а сердце говорило, что никаких объяснений не требуется. Ведь все измерения находится в тесной взаимосвязи друг с другом, и если что-то меняется в одном из них, то непременно изменится в другом. Значит, все, что произошло с ними, на самом деле было больше чем просто сном. И стоит ли вообще искать объяснение такой мелочи, как фигурка солдатика, когда весь мир остановился только ради них? Эта фигурка всего лишь стала очередным подтверждением ее чувств и ее догадок. Последние дворы до своего дома Юля бежала. Она бежала по лестнице. Она боялась, что не застанет Сашу. Вдруг он все-таки ушел к себе домой? Нет, не может быть, он же обещал дождаться ее. А Саша всегда держит слово. Сдержал он его и на этот раз. Когда Юля вошла, нет, влетела в квартиру, Саша был на том же месте, где она его и оставила. Он сидел на полу перед кухонным окном, и когда Юля вошла, он повернул голову и посмотрел на нее из-за плеча. Его глаза были красными как у кролика. - Ты что, ревел, что ли? – спросила Юля, пораженная этим зрелищем. - Нет! – заорал Саша и отвернулся. – Похоже, я простыл. А ты какого черта так рано вернулась? Саша. Глупый. Смешной Саша. Юля почувствовала, как ее сердце затопила нежность. Она бросила сумку, скинула пальто и бросила его рядом, а потом подошла к Саше, села рядом с ним на пол и обняла его сзади. Она чувствовала, как он напрягся, как нервы его скрутило жгутом. Он ждал ответа. - Ты все еще хочешь уехать со мной на край света? – спросила Юля. – Помнишь, как мы мечтали с тобой о маленьком домике с садиком в какой-нибудь крошечной полузаброшенной деревне? Ты все еще мог бы уехать туда со мной? - Ты же знаешь, что да, - ответил Саша хрипло. – Но как все-таки прошла ваша встреча? - Нормально. Мы выпили чаю, вспомнили прошлое, простили друг друга и расстались друзьями. Все кончено, Саша. Прошлое умерло. - Но неужели… неужели ты ничего не почувствовала к нему? – похоже, Саша все еще не верил ей, боялся поверить. - Почувствовала. Легкую грусть при воспоминании о том времени, когда мы оба были счастливы. Я вспомнила себя, такую юную и наивную, но воспоминание об этом уже не причинило мне боли. Все это давно умерло. И куда больше меня волнует настоящее. Я смогла жить без Виктора Валентиновича. Но есть человек, без которого я бы жить не могла. Если бы я вдруг потеряла тебя, Саша, моя жизнь утратила бы всякий смысл. Все эти восемь лет я жила лишь воспоминанием о том моменте в поезде, о тех шести часах, что мы провели вместе. Смотри… смотри, что я нашла у себя в кармане… - и Юля протянула Саше фигурку солдатика. - Но как… как это возможно? – выдохнул Саша, взяв ее в руку. – Ведь все это было нереально. - Значит реально, - ответила Юля. – Жизнь – странная штука. Порой то, что кажется нам реальным – оказывается на самом деле иллюзией. И наоборот. А ты, Саша, стал самым реальным и настоящим, что было в моей жизни. Он вздохнул. Юля чувствовала, как напряжение покидает его. Он наконец-то поверил ей. - Ну так что? – спросила Юля. – Давай с тобой сбежим и заживем долго и счастливо, как всегда мечтали? Если конечно… если конечно, ты хочешь провести остаток жизни с чокнутой девицей, с которой даже переспать проблематично… - Юля! Клянусь, что если я еще раз услышу от тебя нечто подобное, я тебя придушу! – в сердцах воскликнул Саша. Он повернулся к ней лицом и крепко обнял, и это развеяло все Юлины сомнения. Она вдруг вспомнила тот солнечный день, когда они впервые поцеловались с Виктором Валентиновичем под ветвями ивового дерева. В то время ей все казалось, что она может коснуться солнечных лучей ладонями, но они то и дело ускользали от нее. А теперь, теперь она наконец коснулась их. Наконец Юля держала солнечный свет в ладонях. Солнечный свет обнимал ее и обволакивал, и Юля могла утонуть в нем. Солнечный свет наконец-то стал реален. Это был извечный незыблемый свет. И Юля знала, что он никогда не исчезнет. Саша и Юля обнимали друг друга и понимали, что какими бы они оба ни были, но они не представляют свою жизнь друг без друга. Они понимали, что мир никогда не станет совершенным. Конечно, люди все равно будут продолжать искать это совершенство. Но совершенство недостижимо, оно иллюзорно по своей сути. Оно как мираж, как ускользающие солнечные лучи. - А все-таки ты ревел, - сказала Юля через какое-то время. - Да пошла ты, - вздохнул Саша. - Неужели ты думал, что после всего, что мы с тобой пережили, я смогу вернуться к нему? После того, как я узнала, что ты был тем самым парнем из поезда, который заставил меня поверить в то, что я выжила не зря? После того, как я нашла человека, с которым могу говорить ночи напролет обо всем на свете? Человека, который понимает меня лучше, чем я сама себя понимаю? Человека, который мечтает о том же, о чем и я. Человека, который развел для меня мост и заставил меня вернуться с того света. Неужели ты думал, что я вернусь к другому? С ним никогда не было того, что было с тобой. Я просто искала в нем все то, что мне всегда было нужно. А теперь нашла все это в тебе, Саша. - Правда? – спросил Саша тихо. – Мне всегда казалось, что только я один чувствую все это… - Правда. Сегодня я окончательно убедилась в этом. Ты был прав. И мне действительно нужно было увидеться с ним, чтобы понять это. - Значит, - Саша улыбнулся. – Мы с тобой действительно уедем и начнем новую жизнь? - Да, - Юля улыбнулась в ответ. – Мы сможем наконец стать счастливыми. Да что там… мы ведь уже счастливы. И они были счастливы. Потому что мир для них возродился, а иллюзии умерли. И солнечный свет наконец сиял в их ладонях.