Психоз

Спустя два дня Михаил и Игорь возвращались на автомобиле домой. По обе стороны от широкой трассы тянулся лес. Пирушка у Дениса прошла на славу и Миша, разумеется, перебрал. Рихтер наотрез отказывался пускать его за руль, но вспыльчивый и своенравный Фассбендер отвесил ему звонкую оплеуху. Пришлось сдаться. В своём интересном положении Игорь попросту не мог ввязаться в драку. — Сбавь скорость, — буркнул Рихтер, ощущая, что его начинает укачивать. — Да хер тебе, — процедил Фассбендер, злобно глянув на любовника. Игорю хотелось блевануть. И от их «прекрасного» общения, и от психоза, в которые превращались эти отношения, и потому что его банально укачало. Прикрыв глаза, он облизал пересохшие губы и постарался унять приступ сильного раздражения. Вечер медленно перетекал в ночь. Фассбендер молча вёл автомобиль, время от времени переключая радиостанции. Скорость была улётная, мимо пролетали деревья, которые просто нельзя было успеть рассмотреть. Миша до боли сжимал руль, мыслями находясь где-то далеко. Рихтер вынырнул из полудрёмы, словно предчувствуя беду, и через несколько мгновений навстречу их джипу вылетел красный автомобиль. Игорь успел только вскрикнуть. Через миг всё тело пронзила невыносимая боль, и наступила тьма.

***

Рихтер медленно открыл глаза. Моргнул. Белый потолок, светло-голубые стены, запах медикаментов… Он в больнице? С трудом подняв руку, Игорь ощупал капельницу на своём лице, а после с ужасом коснулся живота. Его не было. Внутри всё оборвалось. Хрипя, он сорвал с себя капельницу и попытался закричать: — Где он?! Он умер?! В палату ворвалась медсестра. Прося не нервничать и лечь, она попыталась вернуть маску капельницы, но Рихтер сжал её запястья. — Врача. Позовите врача. Женщина закусила нижнюю губу и вышла из палаты. Через несколько минут появился доктор. С грустью глядя на своего пациента, он присел на стул рядом с койкой и жестом попросил медсестру выйти. — Мне очень жаль, но ваш ребёнок погиб. — Как? — выдохнул Рихтер, истекая потом от липкого ужаса. — Пришлось делать операцию. Она прошла успешно. На вашем животе шрам, но через несколько месяцев от него останется разве что едва заметный рубец. — Это был мальчик? — Да, — доктор коснулся руки Игоря. — Ваш спутник жив, но у него сломаны ноги и рёбра. Рихтер вытер пот со лба подрагивающей рукой и закрыл глаза. Следующие дни потекли размеренно, серо и пусто. Медсёстры кололи Игорю уколы, пичкали лекарствами, сильнейшие ушибы лечили лазером. Рихтер не чувствовал ровным счётом ничего. Ему было плевать на происходящее вокруг в той мере, на которую он никогда не был способен. За месяцы беременности он привык к ребёнку в себе. Он являлся смыслом их связи с Михаилом. А теперь всё было разрушено. И благодаря чему? Благодаря ублюдскому характеру Фассбендера. Игорь не мог думать о любовнике без злости и бешенства. Все дни слились в одну бесконечную вечность. И спустя эту вечность его выписали. Прихрамывая, он уже мог ходить. Переодевшись в чистую одежду, предоставленную медсёстрами, он вышел из палаты и медленно, подобно призраку, покинул больницу. Приехав в их с Фассбендером квартиру, Рихтер собрал вещи и без сожалений вернулся в свой старый дом. Чтобы хоть как-то заполнить пустоту внутри себя, да и попросту не убить Михаила, Игорь купил билет в Мадрид, и улетел туда. Ласкаясь под испанским топлёным солнцем и постоянно посещая туристические обзоры и поездки, он смог отчасти вернуть ясность рассудка. Через два месяца отдыха он полетел в Сидней, к двоюродному брату, который уже давненько звал его в гости. Совершенно другая страна, чужой быт, удивительные рассказы и невероятная природа смогли смыть чёрную злобу, грызшую мужчину изнутри. Спустя несколько месяцев он ощутил облегчение. Боль прошлого терзала его всё меньше. Когда Рихтер вернулся в родной город, уже наступила осень. Однажды, толком не понимая, что он делает, мужчина вернулся в их с Мишей квартиру. Ему хотелось поговорить… О чём? Сам не знал. Но ненависти и желания отомстить больше не было. Но вместо Фассбендера ему открыл его троюродный брат Саша. — А Мишу положили в клинику. Он стал опасным для общества. Дважды напал на каких-то незнакомцев. Видимо, авария спровоцировала развитие его… особенного поведения, — доложил тот. — Сейчас его лечат серьёзными нейролептиками. — В какой он больнице? — проглотив ком в горле, тихо спросил Игорь. — В Ганнушкина. Когда Рихтер увидел Фассбендера в больничном покое, внутри у него всё оборвалось. Он с трудом сдержал эмоции. От разбитного и дерзкого психа не осталось ни следа. Это был бледный, очень исхудавший, затравленный, замкнутый мужчина с коротким ёршиком волос (видимо, он и вовсе был лысым какое-то время назад). Завидев Игоря, он как-то странно встрепенулся и принялся теребить ткань больничной рубашки. В его глазах было столько отчаяния, что Рихтеру пришлось поспешно спрятаться за стёклами солнцезащитных очков, поскольку на глазах проступили слёзы. Михаил сидел, словно боясь подняться. Расширенные, почти кошачьи зрачки красноречиво говорили о том, что его пичкают тяжёлыми препаратами в самых высоких дозах. Игорь медленно приблизился к Фассбендеру и произнёс: — Привет… Ничего не говоря, Михаил схватил руку Игоря и прижался к ней так, словно это был спасательный круг, который отдалит его от всего того, в чём он жил последнее время. — Прости… — просипел он еле слышно, и зашёлся в беззвучных рыданиях, ни на секунду не отпуская руку Рихтера.

***

Игорь мог бы себе солгать, но не хотел. Они были счастливы. По-своему, но были. И он любил своего психопата, хоть это и было безумием. Мог ли он оставить Фассбендера на произвол судьбы, забыв общее прошлое? Нет, не смог бы. Стоило ему увидеть несчастного, поломанного, но всё ещё любимого Михаила, как прошлое накрыло его с головой. Он вспоминал все те моменты, когда они были безоговорочно счастливы. Быть может, теперь всё будет совсем по-другому? Спустя три месяца после выписки, Фассбендер вышел в ремиссию. Но Михаил так и не вернулся к старой модели поведения. Он больше не закатывал сцен ревности, не пытался превратить партнёра в котлету. Он стал достаточно тихим человеком, погружённым в свой внутренний мир. Мужчина мог подолгу смотреть в окно и молчать, молчать, молчать… Несмотря на спокойствие Миши, Рихтер чувствовал, что все его демоны могут дать о себе знать, что они притаились и украдкой наблюдают за ним. Боялся ли он этого? Нет. Чем дольше он находился рядом с любимым, тем более утверждался в мысли, что ему не нужен никто другой. Интимная жизнь приобрела новые оттенки. И без того темпераментный Фассбендер стал ещё более голодным до ласк и сексуальных утех. Бывало, они занимались сексом по несколько раз на дню, словно подростки. Ничего не предвещало «бума». Однажды Михаил во время занятия сексом приложил к горлу Рихтера нож. Лезвие было холодным, кончик упирался в кадык. — Лежи смирно, иначе… — прохрипел Фассбендер, не выходя из мужчины и продолжая делать короткие толчки. — Что ты задумал? — Игорь облизал пересохшие губы, задыхаясь от остроты ощущений. — Догадайся… Быть может, хочу перерезать тебе горло? — странно улыбнувшись, Фассбендер сильнее надавил на нож, после чего нехотя убрал его от горла супруга и приложил сперва к левому соску Игоря, затем к правому. Те вмиг заострились и сделались твёрдыми. Рихтер протяжно застонал от ощущений, понимая, что ещё немного, и он кончит. Михаил, наигравшись ножом с сосками, приставил лезвие к влажной коже в районе сердца и, перестав двигать бёдрами, сделал небольшой надрез. Стоило появиться каплям крови, как Фассбендер жадно приник губами к ранке и стал вылизывать её, собирая и глотая кровь. Игорь мотал головой, широко раздувая ноздри. Михаил поднял на Рихтера затуманенный взгляд, и жадно облизал горячим кровавым языком сперва один сосок, затем второй. Посасывая их и едва касаясь зубами, мужчина продолжил с оттягом трахать его задницу. Вскричав, Игорь впился короткими ногтями во влажную кожу спины, оставляя маленькие царапины. Бурно кончая, он инстинктивно пытался слезть с члена, но Фассбендер навалился на него всем телом, делая короткие и быстрые толчки, доводя и себя до мощного оргазма. Жмурясь, он хрипло стонал и заполнял спермой растянутую дырку. Они лежали друг на друге, переводя дух. Нож был зажат между их грудных клеток. И когда Михаил свалился на бок, неотрывно наблюдая за любовником, тот взял нож и покрутил его в руке. Игорю жутко захотелось порезать и Михаила, и себя. Может быть, он тоже сходит с ума? Как бы там ни было, жизнь с психопатом — это потрясающе. Рихтер улыбнулся и плотоядно посмотрел на любовника. Раздалось тихое шипение, и на простыню брызнули несколько капелек крови. — Ты — моё сумасшествие. — Навсегда.