Психоз

Игорь проснулся от странных ощущений в груди. Тихо застонав, он, почти не разлепив глаз, встал с кровати. Руки сами потянулись к болящему месту. «Влажно» — мелькнуло отстранённо в голове. Напрягая зрение, он посмотрел на свои ладони. В комнате было темно, но он смог разглядеть нечто белое на пальцах. Зашевелившийся на кровати Миша спросил хрипло и сонно: — Ты что вскочил? — Молоко… — прошептал Игорь, касаясь своих сосков, которые неестественно, по-женски набухли и теперь выделяли белёсую жидкость. — Что? — Фассбендер сел на кровати и включил ночник. Бледно-розовый свет залил спальню. — У меня молоко! Что непонятного?! — краснея от стыда, выкрикнул Рихтер. Никогда он не думал, никогда не гадал, что станет заложником своего организма. Ему хотелось крушить, рвать, метать, но общая слабость и даже некая тяжесть не позволяли ему подобную роскошь. Фассбендер, тяжело дыша, приблизился к мужу. Жадный взгляд холодных глаз скользил по круглому упругому животу, по увеличенной груди и торчащим соскам. — Боже, классно, — шепнул он, протягивая руки и начиная поглаживать молочные соски кончиками длинных пальцев. Краснея ещё гуще, Рихтер прогнулся в груди. Соски были невероятно чувствительны, даря странное наслаждение. Фассбендер обвёл пальцами ореолы сосков, а после смял зад партнёра в ладонях, обхватывая левый сосок тонкими губами. — Что творишь? — прошипел Игорь, вплетая пальцы в его волосы. Миша ничего не ответил, принимаясь активно посасывать сосок и… глотать молоко! У Игоря тут же встал. Глаза заслезились. Давление подскочило. Закричав, он сжал волосы супруга в пальцах. Михаил быстро сосал набухший сосок, лапая вторую «дойку», сминая её, позволяя молоку течь по беременному пузу. В какой-то момент отстранившись, он принялся терзать губами второй сосок, с влажным звуком посасывая его, глотая бьющее в гланды молоко. Он был до ужаса возбуждён и хотел трахнуть своего дьявольски сексуального мужа. Облизывая губы белым от молока языком, Михаил оторвался от второго соска, после быстро стянул с себя плавки и развернув к себе спиной Игоря, заставил его упереться руками в комод. Фассбендер с наслаждением видел обоих в огромном зеркале. Стаскивая с Рихтера бельё, он замечал, как покачивается член того, груди и живот. Застонав, он скользил ладонями по всему этому «богатству» какое-то время, заставляя глаза Игоря слезиться ещё сильнее. А потом Миша вогнал член в анус любовника по самые яйца. Напоминая дикого кобеля, он навалился на спину Рихтера, сжал его соски и принялся отчаянно дёргать их, совершая невыносимо быстрые и короткие толчки в анусе. Игорь скулил, стонал, умолял, матерился, хрипел… Ему было хорошо. Запредельно. Нереально. Всё тело словно стало одной эрогенной зоной. Доя Рихтера, Фассбендер быстро-быстро шлёпался яйцами о зад мужа. Брызги молока летели на пол и зеркало. В какой-то момент анус крепко сжал член и одуревший Игорь принялся орать и кончать, как ненормальный. Его дёргало так сильно, что он чуть не упал. Но Миша скалился, крепче сжимая соски и дёргая их пальцами, тоже ловя феерически сильный оргазм. С криками наполнив анус спермой, он повалился на кровать, обнимая мужа. — Какой ты классный… — прохрипел он, задыхаясь и размазывая молоко по большому беременному животу. Игорь всё ещё содрогался от оргазма. Каждое прикосновение приносило и наслаждение, и каплю боли. Миша слизывал молоко с живота, ласкал языком пупок, а после впивался в соски по очереди то зубами, то губами. — Да… Ещё… Ммм… Миииша… — извивался Игорь, дрожащими руками касаясь своего лица и мотая головой. В какой-то момент зарычав, Фассбендер принялся хлестать набухшие соски, заставляя Рихтера повалиться на спину и закричать от боли. А после долго-долго зацеловывал грудь и живот, шепча всякие безумства с безграничной любовью и нежностью…