plastic bliss

Будучи довольно привередливым и внимательным к собственному рациону питания, Чонгук предпочитал ходить только в те рестораны, чье меню он прекрасно знал и в качестве блюд ни капли не сомневался. Таких заведений в городе было немного, а сегодняшний выбор пал на уютное заведение в старом районе столицы, куда еще не добрались высотные здания, с фруктовым садом на заднем дворе и потрясающей французской выпечкой. Заказав себе классический бранч, альфа устроился в том самом саду под тенью апельсинового дерева и дожидался Намджуна, который должен был вот-вот приехать. Сегодня у Кима был выходной день, но он решил встретиться с боссом, сообщив, что у него есть кое-что, что непременно заинтересует Чона. Альфа знал, что Чонгук не позволит ему не отдохнуть в заслуженный выходной, за исключением возникновения каких-то срочных и неотложных дел, ведь работящий Чон всегда знал цену труду и так же знал цену отдыху. Намджун предугадал альфу заранее - он был в курсе того, что мужчина ждал новостей от японцев и на вопрос Чонгука, связано ли это с ними, ловко увернулся от ответа. Пусть думает, что это так, иначе бы альфа прогнал его взашей домой. - Привет, - Ким садится за плетеный из ротанга стол, попутно прося официанта принести ему кофе. Сняв с себя солнечные очки, он кладет их в кожаный футляр. - Добрый день, - лениво тянет альфа, неторопливо намазывая масло на свежий хлеб серебряным ножиком. - Так ты что-то хотел? Давай приступим к делу сразу. - Да, у меня к тебе есть важный разговор. И я бы попросил тебя на секунду оторваться от своей трапезы. Чонгук смотрит на мужчину, пронзая взглядом темных глаз насквозь, отчего альфа невольно опускает голову, ожидая не гнева, но резкости и грубости. Ким знал, что босс не любит недомолвки. - Ну? - тон почти раздраженный, Чон хочет побыстрее узнать зачем к нему пришел его личный помощник. - Японцы отказались с нами работать? - Нет, с японцами полный порядок, договор в процессе составления. Санхун занимается этим с командой юристов, мы укладываемся в сроки. - Тогда зачем ты приехал? Не вижу других причин у тебя встречаться со мной в свой день отдыха. Намджун с благодарностью принимает из рук официанта чашку крепкого кофе и аккуратно ставит его рядом с фарфоровым молочником на стол. Босс на него по-прежнему смотрит в ожидании, а у альфы вдруг пересохло в горле - сейчас он понимает, что не знает, что и как сказать. "- Чонгук, а ты в курсе, что Юнги в тебя по уши влюблен?" Нет, бред какой-то. Нужны немного другие слова. Но какие? Черт, надо было заморочиться и подготовить речь. - Слушай, честно скажу, я даже не знаю, как к тебе подступиться с этой темой... Но ты просто дослушай мои слова, хорошо? - торопится вставить свое Намджун, как только босс собирается что-то сказать. - На днях я застал Юнги на террасе, он был подавлен тогда и отказался от обеда. Я пошел его уговорить поесть, потому что повара были на грани нервного срыва, они ведь знают, как ты требователен ко всему, особенно к здоровью и режиму этого омеги, он же, все-таки, вынашивает твоего будущего ребенка. Но все это неважно. Так вот, без лишних слов скажу тебе, что твои чувства не безответны. - О каких чувствах ты говоришь? - Чон скептически приподнимает левую бровь. - Брось, я ведь знаю, что ты неровно дышишь к Мин Юнги. Это все вокруг знают и замечают, только ты не хочешь себе в этом признаваться. Но эти чувства не односторонние! Тогда Юнги конкретно прорвало, он... В общем, у него тоже есть к тебе чувства, Чонгук, причем, большие такие чувства. У него почти случилась истерика, парниша кричал на меня. Омега считает, что ты безразличен к нему. Но это ведь не так? Альфа сидит в ступоре с так и не поднесенным ко рту куском хлеба. Он хлопает глазами пару раз, а потом, словно опомнившись, вновь принимает серьезнейший вид, хмуря брови. Слова Намджуна абсолютно абсурдны и... Абсурдны ведь? О чем вообще идет речь? Может, Ким обдолбался? - Ты чего? Снова на наркоте сидишь? - с подозрением спрашивает Чон, откладывая несчастный хлеб на блюдечко. - Если так, то я отправлю тебя в клинику за свой счет, не волнуйся. Ты мне нужен в ясном уме и добром здравии. - Нет, какого черта! Я ведь тебе человеческим языком сказал, что Юнги тоже в тебя влюблен!... - Почему "тоже"? Ты думаешь, у меня есть что-то к этому омеге? - Чонгук! Ты мой босс, конечно, но я ведь не дурак. И ты не должен быть дураком. Не упускай свое счастье, хватайся за него так, как ты умеешь это делать. Этот омега по уши в тебя влюблен, да и ты в него тоже. Все окружающие прекрасно видят это, кроме вас самих. Чон смотрит на своего подчиненного в ступоре, пытаясь осмыслить сказанные им слова. Не могло такого быть. Неужели эти слова были правдой? Неужели Юнги действительно к нему что-то испытывает? - В общем, я сказал все, что должен был, а ты решай сам, как будешь поступать, но не обманывай себя - ты хочешь быть с ним. Так пойди и поговори с ним. Намджун, сделав огромный глоток из чашки с кофе, резко встает с места и уходит, оставляя начальника одного, в окружении своих мыслей, что буквально пожирали изнутри. Кусок больше в горло не лезет; Чонгук зовет своего водителя и просит немедленно отвезти домой, чтобы поговорить с Мином. Либо сейчас, либо никогда. Хватит с него этих неясностей, что намного усложняли его текущую жизнь. Надо было разобраться во всем раз и навсегда, а Намджун большой молодец, что заговорил об этом. По правде говоря, сам Чон не хотел это признавать самому себе, но какой смысл все отрицать, раз это так очевидно для всех окружающих? За окном пролетают улицы и магистрали, мелькают яркие огни, биллборды, разноцветные дома и многоэтажные торговые центры. Мужчина впивается ногтями в собственные колени, чтобы хоть как-то унять такое несвойственное ему волнение внутри себя, что росло словно ураган из слабых порывов ветра. В голове куча мыслей, а на кончике языка столько слов, что хотят быть произнесены. - Юнги? - зовет Чонгук, пулей влетая в особняк, где его встречают перепуганные слуги. - Где Юнги? - Он у себя в комнате, господин, - кланяется ему уборщик, спешно начавший собирать швабры и тряпки. Альфа взбирается по ступенькам, пропуская по одной, как его сердце пропускало по одному удару. Добравшись до комнаты омеги, мужчина нетерпеливо стучит по косяку, а услышав "войдите", чуть ли не срывает дверь с петель, открыв ее. - Юнги? - Да, Чонгук? Омега стоял перед ростовым зеркалом в шелковой пижаме цвета ночного неба, явно напуганный и растерянный. Парень смотрел на альфу сквозь отражение в зеркале и не понимал ничего из происходящего. - Сядь, пожалуйста, - пытается отдышаться Чон. - Мне нужно с тобой поговорить. Это серьезно. Мин ничего не может понять. Альфа вот так вот внезапно вламывается к нему в комнату, едва не сломав дверь, требует разговора, причем серьезного. Он никогда не видел Чона таким, это не могло не пугать. - Намджун... Намджун мне все рассказал. Омега в ступоре таращится на мужчину, хочет что-то сказать, но не получается. Он, вообще-то, занимался примеркой новых пижам, заказанных из интернет-магазина, потому что старые были ему уже малы из-за живота, а тут в его комнату влетает Чонгук и заявляет, что Намджун ему все рассказал. Но что именно Намджун рассказал? Что могло быть таким важным, что мужчина, сейчас стоявший перед ним, тяжело дышал, переводя дыхание. Что за срочнос?... Ответ приходит сам собой. Загорается маленькой лампочкой над головой, словно в мультфильмах, звенит, как сигнал микроволновки, выскакивает огромным уведомлением, пришедшим на телефон. Мин опускается на кресло, стоявшее рядом, и отводит глаза, собираясь с духом. Он сейчас не в силах выдержать тяжелый взгляд аспидно-черных глаз Чонгука, что всегда ковыряли его до самой его прохудившейся душонки. Эти глаза всегда видели его насквозь, пусть и не всегда могли разгадать или расшифровать. Если Юнги сейчас посмотрит мужчине в глаза, тот все поймет. И это будет конец. Этого нельзя было допустить, ни в коем случае. - Юнги, пожалуйста, не молчи, - голос мужчины умоляющий и вдруг слишком жалобный. - Прошу, посмотри на меня и скажи, что это правда. Облизнув пересохшие губы языком, омега храбрится, поднимая голову. Внутри него - борьба. Сердце кричит признаться во всем, позволить себе быть счастливым, разум же велит молчать и не поддаваться слабости. Но как можно было отказаться от всего, когда это самое все перед его носом на блюдечке с голубой каемочкой? - Чонгук, послушай меня, пожалуйста, - с этими словами омеги, альфа опускается на колени рядом с Мином, хватая за прохладные руки. - Намджун тогда все неправильно понял. У меня просто случилась очередная истерика, вот и вспылил. Про тебя я сказал так, от нечего делать. С утра настроение было плохое, я толком не кушал, ну и гормоны, сам понимаешь... - Нет. Я ни черта не понимаю, потому что мне сейчас врешь, - альфа едва ли не рычит, сжимая чужие пальцы слишком крепко. - Взгляни мне в глаза прямо сейчас и скажи, что у тебя ко мне ничего нет! Момент достойный экранного времени в каком-нибудь драматическом фильме. Дрожащий весь омега поджимает тонкие губы и поднимает глаза, позволяя прочесть всего себя. Несколько раз открывает рот, словно рыба, вытащенная из воды, но нужных сейчас слов так и не может произнести. Парень проигрывает эту битву взглядов - еще мгновение и он бы позорно сдался, бросаясь в ноги альфе. - Зачем ты врешь самому себе, Юнги? Ты боишься признаться в своих чувствах? Но почему? - Да потому, что, Чон Чонгук, мир не крутится только вокруг одного тебя! Твоя жизнь напоминает сказку, но это реальность, здесь не бывает хэппи эндов, - не выдерживает омега, переходя на крик. - Я не могу себе позволить этого, я не могу претендовать на право быть папой будущего ребенка, не могу быть рядом с тобой! Я не должен идти на поводу своих чувств и желаний, тебе я бы посоветовал то же самое. Юнги вскакивает с кресла, но оказывается перехвачен альфой за плечи. Мужчина смотрит ему прямо в глаза, дышит тяжело, не может налюбоваться красотой чужого лица. Чон непозволительно близко, обжигает горячим дыханием губы и одним взглядом прося прощение за то, что сейчас сделает, самозабвенно целует, проникая языком в горячий рот. Вдруг весь мир кажется ничем по сравнению с их поцелуем. Этот поцелуй чувственен и глубок; Чонгук вкладывает в него все то, что хотел сказать, все свое влечение и страсть, заботу, нежность, желание быть рядом и иметь право засыпать на одной кровати. Сильные руки поглаживают спину, круглый живот и все еще очевидную линию талии, заставляя омегу льнуть к нему ближе. У Юнги, кажется, поехала крыша, потому что ничего не ощущается лучше, чем столь желанные им губы на своих. Сколько дней и ночей он хотел попробовать их на вкус, сколько он мечтал, чтобы у него была такая возможность и... Вот он, долгожданный момент. Чонгук почти готов с ума сойти от мягкости чужих губ, что он целовал. Горячие и притягательные - они бы заставили любого попрощаться с остатками разума; юркий язычок ловко проникал в рот альфы, дразнил и просил быть пойманным. Юнги очаровательно трепыхался в объятиях мужчины, словно прекрасная бабочка, пойманная в стеклянную банку. Тонкие бледные пальчики цеплялись за льняную рубашку Чона, хотели удержать своего обладателя на ногах, ведь он больше не мог устоять на них. Мягкий и свежий фруктово-ягодный запах омеги расцвел, взорвался, словно бома, окутывая этим ароматом всего альфу, проникая глубоко под его кожу и в легкие. Под влияние гормонов попал и сам Чонгук - его природный запах рома усилился в разы, заполняя собой всю комнату и удивительно сочетаясь с малиново-ананасовым Юнги. Говорят, что вселенная пахнет малиной и ромом. - Господин Чон, вас вызыва... О! - Сонгюн, что застал парочку в горячий момент, разворачивается и собирается уйти, но его останавливает Чон. Нехотя оторвавшись от поцелуя, хозяин дома продолжает прижимать к себе залившегося краской омегу, прося слугу договорить, раз уж пришел и помешал им. - Что такое? - альфа принимает совершенно невозмутимый вид, однако, глупая улыбка все равно лезет на его лицо. - Тебя стучать не учили? - Но дверь была откры... - осекается дворецкий, еще гуще краснея. - Извините меня. Вас вызывают из офиса, говорят, какое-то происшествие на одном из объектов. Вроде как рухнула крыша. - Черт, - цедит сквозь зубы Чонгук, поправляя на себе рубашку. - Вызови водителя, я сейчас спущусь. Мужчина оборачивается к омеге, смущенно мнущему рукав своей новенькой пижамы: - Юнги, прости, нужно срочно бежать, сам понимаешь. Я вернусь вечером и мы поговорим, ладно? - Ладно, - тихо произносит Мин, провожая взглядом спешащего вниз альфу. Альфа исчезает, попутно вызванивая всех своих подчиненных, ответственных за проект, а Юнги задеревеневшими ногами идет до своей кровати и падает, обессиленный. Парень все еще пытается привести в порядок свое дыхание и унять бешено бьющееся в груди сердце, но получается плохо. Ему жарко, невыносимо жарко, а в низу живота завязался горячий тугой узел. Попробовав то, о чем он так долго мечтал, Мин готов был вознестись до небес от странного чувства счастья, но вместе с тем, хотел провалиться сквозь землю, потому что сознание кричало ему, что он дурак, раз повелся на первый же зов Чонгука. Вдруг альфа потом осознает, что это все было ошибкой, вдруг решит, что Юнги лишний человек в его жизни? Страх стал постоянным спутником омеги, он тек в жилах вместо крови, отпечатался татуировкой под веками и каждую ночь подкидывал кошмарные сны. Нельзя было позволять себе этого поцелуя. Нельзя. Это ошибка. Впрочем, как и все решения, что принял Юнги в своей жизни.