plastic bliss

- Рад нашей встрече, - Джевон улыбается в своей любимой кошачьей манере, пожимая сухую и шершавую руку Донвону. - Спасибо за возможность встретиться еще раз. - Не стоит благодарностей. Мне понравилась наша предыдущая игра, - Ли кривит губы в подобие улыбки. Сев обратно в насиженное кресло за обтянутым сукном столом, мужчина жестом руки просит присутствующих удалиться из комнаты. - Прежде, чем начинать нашу игру, я бы хотел распить с тобой бутылку коньяка. Ты не против? - С удовольствием составлю тебе компанию. Двое сидят в полумраке, раскуривают кубинские сигары, принесенные Чоном и неспешно пьют из роксов хороший коньяк, что окутывал собой и своим вкусом, словно старое теплое одеяло. Донвон зачинает полусветскую беседу, интересуется недавно прошедшими боями знаменитых боксеров на главной арене города, обещает сводить Джевона на бейсбол в следующем сезоне и болтает о желании посетить Доминикану в скором времени для отдыха души и тела. Разговор совершенно непринужденный, даже почти дружеский, хоть и с едва проскальзывающими нотками яда в голосах, порой, фальшивыми улыбками. - Так как вы с Тэхеном познакомились? - спрашивает Ли, делая очередной глоток алкоголя. Сегодня это был его любимый Hennessy с насыщенным и, в то же время, мягким вкусом. - У нас братья работают вместе. Ну, как вместе, старший брат Тэ работает на моего. - Так твой старший брат сам Чон Чонгук? Наслышан о новой звезде земельного бизнеса. Мне бы следовало относиться к тебе получше, - усмехается мужчина, срезая серебряным каттером шапочку сигары. - А ты знаешь, что случилось с Тэхеном? Чего-то он сам не свой. Я действительно давно его не видел, но я бы никогда не поверил в то, что Ким Тэхен может быть таким серьёзным и мрачным. Он ведь по жизни шут и заводила, знал бы ты, как мы с ним развлекались раньше... Хорошие были времена. Как расстался со своим омегой исчез со всех радаров, забился куда-то в свои элитные районы, пока сюда не пришел с тобой. Услышав про омегу, Чон невольно ухмыляется. Значит, Ли знал о нем, возможно, был лично знаком. А учитывая его род деятельности, вряд ли они познакомились где-нибудь в милом ресторанчике. Наверняка это было здесь, в прокуренном клубе, за одним из столов в общем зале или даже здесь, в вип-комнате. Окажись это правдой, это бы очень пощекотало Чонгуку нервы. - А омега этот... Случайно не Мин Юнги? - спрашивает Джевон, надеясь разузнать больше про отношения Тэхена с бывшим парнем. Донвон затихает на мгновение, думает про себя, не ослышался ли он. Немного поболтав коньяк в бокале-сниффере, отвечает: - Да. Откуда ты его знаешь? - О, этот омега теперь и в моей жизни присутствует. Тэхен мне сам не говорил, но я давно подозревал, что между ними были отношения. - Теперь ты с ним встречаешься? - татуированный слегка прищуривает глаза и невольно напрягается, вслушиваясь в речь знакомого. - Нет-нет, я не встречаюсь с Юнги. Но надо признать, что омега он чертовски привлекательный. Парнишка сейчас живет с моим братом, Чонгуком. Надо же. Попался гаденыш. Столько времени Донвон пытался найти омегу, хорошенько проучить за все, а он, оказывается, был на самом видном месте. Значит, теперь крутит шашни с Чон Чонгуком? Хорошо устроился, однако. - Как интересно, - задумчиво тянет Ли и предлагает продолжить: - Давай выпьем еще. Пока Джевон без единых подозрений рассказывает подробности отношений Юнги с его братом, альфа внимательно слушает его и про себя представляет, как сомкнет свои украшенные многочисленными татуировками пальцы на чужой бледной шее.

***

Тэхен с момента похода в район драконов еще больше погружается в себя, в самоанализ. Копается в своей голове, подолгу рефлексирует и пытается переосмыслить свою жизнь. Визит к старым друзьям заставляет задуматься, ведь то, что он увидел и вспомнил, совсем ему не понравилось. Привлекавшая раньше опасность сейчас лишь холодила спину, скручивало живот в спазме. Не было больше ни адреналина, ни восторга. Осталось ощущение грязи и собственной неуместности в полуподвальном помещении; хорошие знакомые и друзья теперь предстали перед ним в другом свете, обнажающем всю гниль. Наверное, стоило изменить свою жизнь к лучшему, перестать тратить драгоценное время и просаживать собственную печень. Настала пора взяться за ум, вернуться на учебу, получить диплом экономиста, попытаться построить свою жизнь так, как это надо делать. Настала пора перестать прожигать свои лучшие годы и молодость, начать пользоваться всем тем, что было ему дано. Спустя несколько дней затворничества в квартире, с редкими выходами на балкон, чтобы покурить, альфа сдается самому себе и решает перебороть гордость, что мешала ему все двадцать три года его жизни. Набрав номер Сокджина, парень долго молчит в трубку, не решаясь произнести слова, что хотели быть сказанными, но после раздраженного рыка «Раз нечего сказать, то я кладу трубку», все же просит прощения у старшего брата: - Прости меня, хен. Я был неправ все это время. Кое-что и кое-кто натолкнули меня на мысль, что все, что я делаю - неправильно. Мне стоит, наконец, заняться своей жизнью и перестать проебываться по всем фронтам. Я хочу восстановиться в университете и продолжить учебу. Ты был чертовски прав все это время. Еще раз прости, что я не понимал, что ты желаешь для меня только лучшего. Старший Ким смиренно вздыхает и уже смягчившимся голосом отвечает: - Наконец-то. Я думал, ты никогда не опомнишься. Приезжай домой, мы все обсудим и я помогу тебе. Ты моя семья, семья не бросает друг друга. Тэхен, счастливый и с огромным чувством облегчения говорит, что будет дома к ужину. Пора перемен в жизни семьи Ким.

***

Юнги принимал ванну с любимой морской солью и бомбочками с запахом персиков, когда впервые почувствовал, как малыш внутри него шевельнулся. Сперва, парень решил, что ему показалось, но второй толчок не заставил себя ждать и был куда ощутимее. Многие описывают этот самый момент, как самый счастливый в жизни, но Мин бы поспорил с этим утверждением. С этими движениями в его животе, омега в полной мере осознал, что он действительно вынашивает чьего-то ребенка, действительно пошел на это ради денег. Внутри Юнги развивалась новая жизнь - плод не любви, но достижений в области современной репродуктивной медицины. Зачатый в больничной палате под наблюдением врачей, обреченный расти без папы, потому что таковы условия сделки. Узнает ли когда-нибудь этот ребенок, как в действительности он появился на свет? Что будет ему рассказывать Чонгук об отсутствующем папе, придумает ли историю о трагической кончине омеги или расскажет правду? Так или иначе, настанет день, когда малыш-альфа узнает всю правду. Сможет ли он это выдержать, сможет ли простить отца и папу? Наверное, лучше ничего и никогда ему не говорить, это разобьет ему сердце. Кому будет приятно узнать, что он условие контракта, часть договора взамен на деньги. Мин не выдерживает. Его прорывает, словно дамбу, что держала воду долгие дни и месяцы, но конструкция рушится, расходятся швы и ломаются опоры. Омега плачет взахлеб, ощущая соль на своих губах, впивается пальчиками за бортики ванной, мечтая утонуть в ароматной воде. В груди так нещадно болит, а глаза щиплет от слез. Он так больше не может. Все это время парень убеждал себя в том, что ни ребенок, ни Чонгук не имеют для него никакого значения, но как не привязаться к тому, кто живет в тебе, и к тому, кто живет с тобой? Неопределенность пугала, Юнги хотелось четких ответов. Но Чонгук в тот день, когда они впервые поцеловались, так и не вернулся домой, а остался устранять тяжелые последствия обрушения конструкции. Проведя целую ночь на объекте, альфа вернулся в особняк под утро и решил не будить омегу на разговор. Однако, и потом не получилось поговорить; проспав несколько беспокойных часов, мужчина снова отправился к себе в офис, чтобы уладить дела, и так несколько дней к ряду. Прошло уже три дня, но двое еще ни разу не поговорили. Омега понимал, что Чон занят, но это все же ослабляло его веру в то, что все будет хорошо. С каждой минутой и каждым часом сдавали нервы, близилась очередная истерика. Намного больше той, что переживает сейчас омега, сидя в остывшей ванной. Кое-как собрав себя воедино снова из ошметков, омега выходит из ванной комнаты, садится перед трюмо, чтобы привести в порядок распухшее от слез лицо. Закапывает капли в глаза, чтобы снять красноту, наносит на кожу гель, снимающий отеки. Высушив волосы полотенцем, парень наконец спускается вниз на кухню, чтобы поужинать предложенными сегодня грибным крем-супом и крокетами с нежнейшим французским сыром. В столовой, к удивлению, его встречает Чонгук, который приехал сегодня пораньше и ждал, пока парень придет на трапезу. - Сонгюн мне передал, что ты отправился в ванную, я решил дождаться тебя, чтобы отужинать вдвоем. - Ты сегодня рано, - надломленным голосом произносит омега, садясь за длинный широкий стол. - Как дела на работе? - Наконец-то все уладил, теперь никаких проблем быть не должно, мои люди уже работают над восстановлением конструкции. Спасибо, что спросил, - мягко улыбается альфа, кивнув слугам, что подали на стол блюда. - Как ты? «Ужасно. Скверно, отвратительно. Я не знаю, что будет дальше и меня это пугает. А еще, у меня огромный скелет в шкафу, который тебе точно не понравится». - Хорошо. Самочувствие отличное, не беспокойся. - Я бы хотел исполнить данное мной обещание и поговорить с тобой о том, что произошло, - произносит Чон осторожно, боясь спугнуть парня, но тот даже бровью не повел, спокойно продолжает кушать суп. «Ты мне нужен, Юнги, я влюблен, как мальчишка. Я думаю о тебе каждую секунду и хочу повторить наш поцелуй, потому что ничего лучше у меня никогда не было и не будет». - Да, конечно. «Скажи, что ты ошибся, давай сделаем вид, что ничего не было. Я хочу быть с тобой, но это невозможно, мы оба это знаем». - Глупо скрывать, что между нами нет химии, Юнги. Я слишком долго тянул с этим, но сейчас я полон уверенности заявить тебе, что хочу быть с тобой. Знаю, ты испуган. Но еще я знаю, что ты тоже хочешь быть со мной. Так ведь? «Дадададада». - Я не уверен в этом... Аппетит отбивает напрочь. Омега откладывает серебряную ложку, делает несколько глотков из стакана с водой, собирается с духом. Язык не хочет шевелиться, он снова чувствует, как подступают непрошеные слезы. - Прошу тебя, не бойся своих чувств. Доверься мне и давай попробуем быть счастливыми. Вдруг, так суждено было случиться, вдруг, все не случайно? - Чонгук, тебе что, пятнадцать лет? Очнись! Неужели ты думаешь, что из этого выйдет что-то хорошее? Ты больше моего должен понимать, что между нами сугубо деловые отношения. Веришь, что у нас не будет проблем? То, что началось с контракта и основано на деньгах не может превратиться в нечто лиричное и платоническое. Твои слова так наивны, что с тобой случилось? Когда я только пришел к тебе, ты был жестким и решительным, зачем же ты дал себе расслабиться, зачем надеешься на что-то? - Потому, что я никогда ни к кому не чувствовал то, что я чувствую к тебе, Юнги. Я понял, что ради твоей улыбки можно и постараться преодолеть свои страхи, забыть о принципах. Ты тот, ради кого я готов рискнуть всем. Успех не гарантирован, но попытаться ведь можно? - Тебе, видимо, мозги отшибло, - фыркает омега, чувствуя, как в нем зарождается непонятно откуда взявшаяся злоба. Очень хотелось дать пощечину альфе, привести его в себя. - Не обманывайся и не заговаривай мне зубы. Между нами ничего не может быть и мне жаль, что ты этого не понимаешь. Мин резко встает со своего места, едва не опрокидывая массивный стул, на котором сидел, и швырнув салфетку на пол,делает шаг, чтобы уйти к себе, но внезапно ощущает, как земля уходит из-под ног, а в столовой, освещенной яркими светильниками, вдруг становится очень темно...