plastic bliss

- Ты проиграл в карты и из-за этого теперь Джевону угрожают? Не вижу никакой логики в этом, - голос Чонгука стальной, от него хочется спрятаться, убежать, чтобы не слышать. - Еще раз объясни мне по порядку в чем дело. Я ничего не понимаю. Мин всхлипывает, наспех вытирает раскрасневшееся лицо любезно предложенным Намджуном шелковым платком и, сделав глубокий вдох, начинает говорить: - Я... Я раньше играл в карты. Любил, обожал покер, выигрывал или проигрывал - неважно, мне нравился прилив адреналина, чувство опасности и власти, запах больших денег. Однажды моя счастливая полоса закончилась, но я отказывался с этим соглашаться, все играл и играл, пока не задолжал крупную сумму китайцам. Ли Донвон, один из главарей покерного клуба, предложил мне сделку: либо переспать с ним, либо отдать ему сумму вдвое больше проигранной, иначе бы мне перерезали горло. Я пообещал ему отдать деньги, а затем пропал, мне удалось ускользнуть от него и его людей сначала в Тэгу, оттуда я поехал автостопом в Пусан. И пока я скрывался от него, я узнал о том, что ты ищешь себе... Вот и ответ на тот самый вопрос, который задал себе Чонгук при их первой встрече: «Что же натолкнуло пойти Мина на такой отчаянный по сути поступок, как соглашение быть сосудом для будущего наследника Jeon Industries?» - .... Что я ищу омегу. Ты пришел на эту должность, чтобы расплатиться с долгами. Я правильно понимаю? - Именно. Суммы, предложенной тобой, хватило бы на десять этих долгов, поэтому, я надеялся, что отдам ему эти деньги и он, наконец, исчезнет из моей жизни. Но он нашел меня раньше, чем я планировал, теперь угрожает мне тем, что будет убивать людей, находившихся рядом со мной все это время, что я скрывался. Чонгук, прошу... Я не хотел, чтобы что-то с кем-то случилось из-за меня. В кабинете повисает мертвая тишина. Мин сидит в глубоком кресле, опустив глаза вниз от пожирающего его стыда, Намджун напряженно бросает взгляды то на своего босса, то на омегу, а Чонгук, разъяренный, впился ногтями в собственные ладони, сжав их в кулак. Внутри Чона зреют мысли, догадки, соединяются друг с другом красными нитями, лентами, складываются в единый пазл, образуя цельную картину. На Юнги хочется злиться, наорать, но в то же время очень сильно хочется прижать к себе, обняв покрепче, успокоить его и сказать, что все будет хорошо. Ведь Юнги такой... Он такой один. Хрупкий, беззащитный, хоть и старается изо всех таковым не казаться для окружающих, все доказывает, что сильный и независимый. Этот омега такой сложный и простой одновременно, его никогда не устанешь узнавать все глубже - в нем собрана целая вселенная, каждый миллиметр его души и тела прекрасен, необычен, волшебен. Его непременно нужно защитить, оградить от этого большого злого мира, что причиняет ему боль. - Намджун, оставайся с Юнги. Я отправлюсь за Джевоном с охраной, подключу парочку своих знакомых из полиции, - альфа снимает с себя пиджак и бросает его в рабочее кресло. - Я с ними быстро разберусь. - Но Чонгук, - обеспокоенным тоном начинает Ким, хотя знает, что возражать практически бесполезно. - Вдруг, там ждет целая армия китайцев? Сам знаешь, эти парни не особо дружелюбные. Тебе самому лучше туда не соваться, отправь меня вместо себя. - Он прав, Чонгук, - умоляюще говорит омега, комкая в руках мокрый от слез платок. - Как я позже узнал, Ли Донвон состоит в китайской преступной группировке. С ним встречаться опасно... - Во-первых, меня не волнует, что он из группировки. Мне уже приходилось иметь дело с людьми из Триады и Якудз, чтобы договориться о моей неприкосновенности при покупке земли на их территории. Эта мразь не может быть опаснее их. Во-вторых, Джевон мой брат и именно я его буду вытаскивать из очередной задницы. Кстати, позвоните Хосоку и убедитесь в том, что его отдых в Новой Зеландии ничем не омрачен, - альфа достает папку с документами из выдвижного ящика стола. - Намджун, здесь мое завещание. Страховки, счета... В случае чего, ты знаешь что делать. Уверен, это не понадобится, но перестраховаться не помешает. Услышав про документы, Мин весь подбирается, вздрагивает. По спине бежит неприятный холодок, а в горле встает твердый ком. Даже малыш в животе реагирует на это и начинает активно пинаться, будто чувствуя страхи и сомнения своего папы, будто чувствует, что его отец подвергает себя опасности. Чонгук ведь не серьезно? Не серьезно, он не посмеет. - Если это шутка, Чонгук, то очень ублюдская. Ты вернешься ко мне живым, придурок. Вернешься ради меня и ребенка, - голос омеги непоколебим и тверд в кои-то веки. Если Чон не вернется, это будет катастрофа. Юнги не вынесет потерю едва появившегося в его жизни и сердце человека, не сможет воспитать сына, не сможет жить спокойно, зная, что все по его вине. Внезапно парень понимает, что сколько бы он ни старался отталкивать от себя альфу, сколько бы ни старался слушать голос разума, сердце его уже давно принадлежит Чонгуку. Оно там, в руках мужчины - израненное, маленькое, но все еще очень горячее и живое, бьющееся ради альфы. Бьющееся ради его улыбки, ради его теплых слов, прикосновений и поцелуев. Ради нежных взглядов и мягкого голоса, ради пьянящего запаха самого потрясающего рома, от которого сносит крышу. - Я вернусь, но... Я хочу вернуться не к Юнги, с которым у меня просто контракт и ничего более, я хочу вернуться к Юнги, с которым я проведу весь остаток своей жизни. Намджун, все еще присутствующий в комнате, не знает куда себя деть в настолько интимный для двоих момент. Он старается делать вид, что увлечен чем-то в телефоне, листает новостные ленты в социальных сетях и пытается абстрагироваться, но получается в целом очень плохо, потому что каждое чужое слово проходит через него, словно стрелы, задевая за живое. У него, кроме братьев и работы, ничего и никого нет. Не к кому возвращаться домой после утомительных рабочих часов, не к кому спешить, покупая цветы и подарки, ведь так хочется увидеть одного единственного человека, за которым можно даже в пропасть. - Я ничего не обещаю, но мы... Мы попытаемся с тобой построить отношения, только возвращайся целым. Чон обнимает омегу за плечи, крепко сжимает в своих руках, боясь, что Юнги испарится как прекрасный сон, уйдет сквозь пальцы, словно песок. Носом зарывается в волосы, пахнущие фруктами, прикрывает глаза, запоминает каждое мгновенье, что на вес золота. Легко коснувшись своими губами чужих, оставляет легкий поцелуй, мысленно давая себе обещание зацеловать сладкие уста позже. Не остановись он сейчас, точно бы не смог отказать себе в удовольствии. - Оставайся с Намджуном. Я буду на связи. Забираю своих лучших ребят, в них не сомневаюсь. Вы останетесь с теми, кто приезжал за тобой в больницу. И уходит, даже не оглянувшись. Ким стоит безмолвно, пытается понять, как себя вести с омегой. То ли успокоить, положить руку на плечо в знак поддержки, то ли вообще не трогать. - Слишком пафосное прощание получилось, да? - вдруг спрашивает Мин, подняв взгляд заплаканных глаз на альфу. - Немного. В какой-то момент хотелось попросить подать мне тазик. - Прости. Двое нервно посмеиваются, каждый думая и переживая о своем.

***

Сокджин, тряся ногой за обеденным столом на резном стуле, ждет Юнги, который должен был приехать почти четыре часа назад по договоренности, чтобы они не столкнулись с Тэхеном, но на горизонте до сих пор никого нет. Несколько звонков Чонгуку были сброшены с той стороны - альфа понял, что лучше не беспокоить человека. Пытался дозвониться Намджуну, но и от него в ответ тишина. В сердце селится легкая тревога. К имению Ким, наконец, подъезжает машина, но не та, которую он ждал, а красный Ferrari Тэхена. - Черт, - тихо выругивается сквозь зубы мужчина, вставая из-за стола, чтобы встретить брата и поскорее его чем-нибудь отвлечь. Младший брат посвежевший, довольный, с парой пакетов в руках. С удовольствием показывает новые обновки, отдает Джину коробочку от Cartier, в которой оказываются часы на черном ремешке со вставками из мелких бриллиантов. - Это тебе спасибо за то, что поддержал в трудный момент и не отвернулся. Купил за свои кровные, с первого аванса, - улыбка такая широкая и довольная, какую старший уже давно не видел. Наверное, в последний раз такое было, когда Тэ было лет одиннадцать-двенадцать. - С какого еще такого аванса? - удивляется альфа, округляя глаза. Хочет усмехнуться, чего это братик пошел зарабатывать, но понимает, что это будет жестоко. Младший лишь недавно начал исправляться, не хватало еще разрушить все ненужными и обидными словами. - Стал моделью для одного издательства, вот они мне и заплатили, - легко пожимает плечами Ким. - Твой тонсэн восходящая звезда, Джин, цени. Оба смеются почти до колик в животе, старший альфа обнимает Тэхена и, расчувствовавшийся, хочет пустить скупую мужскую слезу радости, однако, он видит через окно в холле, как ко двору приезжает еще одна машина. Через камеру на мониторе, висящем все в том же холле, понимает, что это не машина Чонгука. Сорвав висевшую рядом с монитором рацию, сообщает своей охране, что гости определенно незваные, приказывает осторожно осмотреться. - Тэхен, если что, беги, - голос взволнованный, взгляд мечется по комнате. - Я не шучу, беги через черный ход, как только я скажу. - Что случилось? Какого черта происходит? - Я сам не совсем понимаю. Сокджин выхватывает из-за пояса домашних штанов револьвер, проверяет пули в наличие. Всерьез обеспокоенный произошедшим с Чонгуком, альфа не мог проигнорировать внутренние инстинкты и крики о том, что охрана охраной, а оружие не помешает. Тэхен стоит, как вкопанный, вцепившийся в собственные пакеты, пока по ту сторону двери суетятся амбалы. По камерам видно, как из машины грубо выволакивают какого-то человека, маленького и хрупкого... Такого похожего на... Но этого ведь не может быть, да? - Чимин? - Тэ не верит своим глазам и присматривается ближе уже через окно. Он узнал обладателя рыжей шевелюры. - Чимин?! Альфа выбегает из дома, размахивая руками, чтобы остановить бет, собирающихся выбить дух из омеги, пока ничего не понимающий Сокджин остается стоять в дверях, схватившийся за револьвер. - Черт возьми, Джин, скажи своим псам, чтобы отстали от меня! - Пак щетинится, одергивая сбившуюся на бок шелковую блузку. - Я, конечно, не надеялся на теплый прием, но это уже слишком. - Что ты тут делаешь? - Тэхен в недоумении пялится на бывшего парня и пытается что-либо понять. - Как что? - язык дерзко проходится по пухлым персиковым губам. - Пришел возвращать тебя. Чимин улыбается альфе самой потрясающей из своих улыбок и с гордостью демонстрирует себя нового. С яркими крашеными волосами, с многочисленными пирсингами в ушах, с выглядывающими из-под блузы татуировками. Такой весь неожиданно неправильный, громкий, совсем другой - не такой, какой был. - Что ты на меня так смотришь, будто мертвого увидел? Тебе не нравится? Тэхен только и может сделать, что расплыться в тупой ухмылке.