plastic bliss

Опавшие листья хрустели под ногами, противный северо-западный ветер лез за ворот большого шерстяного свитера, заставляя омегу ежиться от холода. Никогда еще начало октября не выдавалось таким холодным, как в этом году, что, несомненно, огорчало. Хотелось бы подольше остаться в дырявых джинсах и легких рубашках, но погода уже не позволяла - приходилось кутаться в теплые вещи и мечтать о наступлении весны. В маленькой кондитерской в конце улицы почти никого не было, лишь продавец за стойкой кассы и пожилой мужчина, разглядывающий лимонный тарт на витрине сквозь толстые стекла собственных очков. Мин вежливо кивает работнику заведения в знак приветствия и просит завернуть ему с собой чизкейк. Держа в руках коробку с угощением, парень переходит дорогу, торопливо подбегает к зданию, где ему дверь помогает открыть входящий вместе с ним альфа. Двенадцать этажей наверх на лифте, сигнал, Юнги выходит в коридор и проходит к квартире под номером "107". - Привет, - на пороге появляется помятый альфа со следами от подушки на левой щеке, чем вызывает улыбку у Мина. - Ты задержался. - Знаю, прости, - омега оставляет поверх того самого следа смазанный поцелуй, проходит вглубь квартиры, торопливо снимая с себя джинсовую куртку и свитер. - Поставь чайник, пожалуйста, я купил нам десерт. Мужчина послушно плетется на кухню, забрав с собой чизкейк, и суетится, гремя кружками и приборами. Электрический чайник включается одним легким касанием сенсорной кнопки и вода в нем начинает закипать, пузырясь. - Ужасный день, просто ужасный, - Юнги уже переоделся, шлепает босыми ногами по теплому полу, плюхается на стул за кухонным столом и устало проводит тонкими пальцами по переносице. - Начальство опять охуело, не хотят мне платить за сверхурочные. Так еще и объявили мой проект косячным, видите ли, там недочеты какие-то, но я ведь прекрасно знаю, что они мне просто не хотят давать бабки за него. - Давай мы их вывезем в лес в черных мусорных пакетах, что скажешь? - альфа хитро улыбается, прищуриваясь. Чайник вскипел и он разливает себе и Мину в кружки воду, чтобы заварить чай с жасмином. - Я исполню любое твое желание, ты только скажи. - Побереги колено, Намджун, - усмешка, легкое касание прохладными пальцами чужого смуглого бедра. - Оставь это мне, я тоже умею за себя постоять. С того рокового дня прошло полтора года. С того самого, когда Ким стал прихрамывать на одну ногу и когда Юнги, которого сбила машина, потерял ребенка. Чонгук опоздал. Он не успел, не пришел вовремя. Мина держали в интенсивной терапии около трех дней, пока он не пришел в сознание, а затем перевели в индивидуальную палату. Проснувшись, парень не сразу понял, что происходит. Ему с трудом удалось сложить картину произошедшего, по кусочкам собрать частицы воспоминаний. Но не это пугало, больше всего его напугала пустота. Пустота в животе, там, где еще совсем недавно билось живое сердце его сына. Отчаянный крик слышала вся больница. Дежурившие у его палаты медицинские работники лишь опускали глаза вниз, старались не смотреть на разбитого омегу. Юнги кричал до тех пор, пока его лечащий врач не приказал ввести ему успокоительного. После инъекции стало немного легче, но в окутанный легким туманом разум все равно просачивалось осознание того, что он потерял своего ребенка. Чонгук не успел, не пришел вовремя, он опоздал и это стоило ему многого. Альфа не мог взглянуть в глаза омеге, он чувствовал огромную вину за то, что не смог уберечь, чувствовал чужую боль, которая отравляла все вокруг и это было невыносимо. Невыносимо было сидеть возле палаты Мина и слышать тихие рыдания в подушку, невыносимо было знать, что он виноват в гибели своего еще не родившегося сына. Чон так и не набрался смелости зайти к Юнги и попросить у него прощения, потому что мужчина знал - ему прощения нет. Чонгук просто не смог, сдался перед лицом страха. Ему страшно было увидеть ненависть в карих глазах и не увидеть там больше прежней нежности и любви. На самом деле, Юнги ждал. Юнги думал, что когда к нему придет Чонгук, ему станет легче. Раньше ведь всегда становилось. Но умом он прекрасно понимал, что альфа к нему не придет, это было бы слишком больно для обоих. Намджуна с простреленным коленом в тот вечер нашли только спустя четыре часа. Он потерял много крови, был сильно истощен и едва был в сознании. Несмотря на свое бедственное состояние, он смог сообщить всем, что на них было совершено нападение и что Юнги увезли в неизвестном направлении китайцы, при этом ни разу не упомянув то, что он истекал кровью. Для него тогда в приоритете был похищенный омега. Спустя две недели, альфа полностью оправился и уже мог ходить, правда, не без помощи трости. Сокджин, старавшийся оставаться позитивным в сложившейся ситуации, купил братцу увесистую трость с набалдашником в виде медвежьей головы. Подарок был высоко оценен и хранится по сей день, хотя Намджуну он уже не нужен, в виду того, что сейчас он прекрасно справлялся сам в передвижениях. Джевона определили в психиатрическую больницу на западе города, его официально признали психически неуравновешенным. Экспертиза заключила, что регулярное употребление наркотиков и алкоголя усугубило состояние альфы, ведь веди он здоровый образ жизни, болезнь могла бы и вовсе не дать о себе знать до самой смерти. - Говоря о смерти и убийствах, - хмурится Мин, отправляя в рот желанный чизкейк, о котором он мечтал весь день. - Скажи мне, пожалуйста, что твоя угроза в сторону моего коллеги просто безобидная шутка и ты не связан с тем, что он не выходит на работу уже второй день. - Эй, - Ким понимает, что парень это не всерьез, но обиженное лицо все равно делает. - Я же не монстр какой-то. flashback "<i>- Я монстр. Я убил человека! - омега весь трясется, не может сдерживать горячих слез, что текли по впавшим щекам. - Я убил человека и даже не помню этого! Господи... - Все хорошо, Юнги, я уверен, это была самозащита, он ведь пытался тебя убить. А то, что ты не помнишь произошедшего это даже к лучшему. Твой мозг защищает тебя от самого себя, иначе ты замучаешь себя угрызениями совести, - Намджун держит Мина за руку, крепко сжимая в своих ладонях. - Ты не виноват, Ли Донвон был самым настоящим ублюдком и заслужил такого. Тебе не в чем себя винить, забудь это и отпусти. - Я не могу так, правда, не могу. - Ты сильный, я знаю, ты справишься. И я всегда буду рядом с тобой, чтобы поддержать, обещаю. - Нет, не обещай ничего. Прошу. Я не хочу снова обжечься, поверив человеку". </i> - Ай! - Юнги обжигается о чайник, по неосторожности коснувшись пальцами металлического корпуса, что нагрелся. - Малыш, осторожнее, - голос Намджуна полон любви и нежности. - Дай сюда, я подую. Омега протягивает пострадавшую руку своему мужчине и не может сдержаться от поцелуя в порыве нахлынувших чувств. Альфа притягивает к себе парня ближе, а потом и вовсе усаживает к себе на колени, приподняв за бедра. Поцелуй горячий, влажный, с привкусом чизкейка и легким запахом жасмина, что был в чае. Бледные пальцы уже не чувствуют боли и вовсю путаются в чужих волосах, гладят по шее и спускаются вниз по широкой спине. Намджун несдержанно стонет в приоткрытые губы, толкаясь бедрами навстречу Юнги, который был уже весь на взводе. Не в силах больше терпеть, Ким поднимается на ноги вместе с легким, как пушинка омегой, которого нес на руках, а потом роняет в купель белоснежных простыней, не переставая скользить руками по податливому телу. И пусть центр вселенной пахнет ромом и малиной, вселенная Намджуна и Юнги пахла по-другому. Пускай люди говорят, что это неправильно, омеге плевать. Ведь важнее всего для Юнги в жизни было собственное счастье. Любой ценой.