Начало тура

      «Заебался писать Лиззке текста» «А ебаться с ней не заебался?»

Внести пользователя в черный список.

Кашин охуевает от этой жизни, как только может. Ну нахуя, вы всё усложняете, пидоры. Я им, значит, дачу желаю, пизды в придачу, а они мне заподлянки устраивают — крутится в голове Дани. На самом деле, всё слишком сложно. Кажется, жизнь полетела по такой пизде. Но найти тот самый момент, когда всё началось он почему-то не может. Анализирует, думает, старается понять, но всё бестолку. Даня долбоёб, но не идиот или пидор. Всё, что душе угодно, но только не это. Ему было тяжело сьебатся в тур, после того, как пьяным сосался с Лизой в комнате. Без малейших обьяснений, вот просто взять, собрать вещи и уехал в тур, прихватив с собой Совергона. Ему сложно делать вид, что нихуя не произошло. Вот от слова совсем, нихуяшеньки. Будто это не она постанывала, когда он спускался к её шее. Которую хотелось кусатькусатькусать , облизывать, оставлять засосы и в очередной раз кусать, слушая её глухие стоны. Будто не она тянулась своими тонкими ручками к его шеи. Будто не она, сука, не она, блестела своими зелеными глазами. Зазывая между поцелуями «Кашин, блять, хочу в кровать. С тобой в кровать». И воспринимай это как хочешь. Блядский выстрел в голову. Хотелось сделать намного больше чем-то, что осталось в итоге на её шеи — засосы. Засосы, определено часть любви. Люди таким образом отмечают свою территорию, метка собственников. Но, блять, где ты нашел "любовь"? После пробуждения Кашин не имел несколько вещей, одновременно, которых хотелось. Первое — это вода, похмелье дело такое, а пить пиво не хотелось, по причине нежелания блевать ещё часа три. Второе —это таблетки, голова нещадно трещала и просто раскалывалась. Третье — Лиза. Он понял, что её нет рядом. Либо он проебался и поехал крышей, либо же она просто ушла. Ведь он помнил, как они засыпали вместе. Она закинулась свою совершенно недлинную *шутки про карлана* ножку ему на бедра. Уткнулась ему в грудь и бормотала — Кашин, ты долбоёб — Я знаю — Кашин, ты урод. Мразь, пидор, жук, сволочь, а ещё хуевый человек. Но и это Даня знал, друзья не сосутся пьяными в хлам. Друзья не хотят друг друга, и друзьям не нравится стонать под/над другом/подругой. Сказать, что Данисимо прихуел, когда увидел Лиззку в его футболке, без брюк, с двумя бутылками воды и таблетками в руках. Это ничего не сказать, он даже как-то подскочил. Она была слишком сонной, чтобы как-либо реагировать на внешний вид, внешний мир и людей. Но на Кашина она всё же отреагировала. Неред поставила бутылки с водой и таблетки на прикроватную тумбочку, как можно тише. Не смотря на принятые меры против головной боли, то чем Лиза никогда не думала, слишком сильно болела. Она залезла обратно в кровать, укрываясь одеялом и прижимаясь к Кашину. Ей хуево и холодно. Пусть греет её. В ответ лишь рука на талии, что прижимает ещё ближе к горячему телу. И шепот в районе правого уха «спасибо». Единственным правильным решением, которое было сейчас, которое она видела это наступление или отступление. Это с какой стороны посмотреть. — Лиззка, я… — парня перебили резко. И громко, что отдалось по голове парня, как арматурой. — Кувшин, давай договоримся, что когда мы проснемся опять через пару часов, то я не буду ничего выслушивать. Откатаешь тур, тогда и поговорим. Она сильнее жмурила глаза, лишь бы не зареветь, от головной боли и похмелья. Она проблевалась, ей лучше, но решать какие-то амурные дела, она сейчас не в состоянии. А вот благодарность парня в виде поцелуев, она с радостью принимает. Даже не прочь бы помурлыкать в ответ, но сегодня не тот день.