Запретная любовь

Комната была пуста, будто здесь и в помине никого не было. Костенко бросился к настежь распахнутому окну и выглянул наружу, опасаясь худшего. Следы женских сапог вели от дома к дороге, где переходили в неглубокие колеи от колес автомобиля, уходящие за соседнее здание. Девушка спустилась вниз по пожарной лестнице, как раз — таки располагающейся справа от ее окна. Выдохнув не то с облегчением, не то с раздражением, Сергей дважды стукнул костяшками пальцев по подоконнику и, отступив назад, закрыл окно. Облокотившись о стену, генерал снова взял в руки телефон и набрал все тот же номер, принадлежащий Анастасии и еще не успевший опуститься вниз в журнале исходящих звонков. Два-три протяжных гудка, и на другом конце провода раздался сонный голос рыжеволосой бунтарки: — Алло. — Настя, прости, что разбудил. Ситуация критическая. — Что случилось? — Аня пропала. — Что? Как пропала? Где она? — резко взбодрившись, девушка села на кровати. — Я не знаю. Будьте дома: я сейчас к вам приеду. После чего Мадышева, даже не успев ответить, услышала телефонные гудки, а громкий мотор черного Джипа и яркий свет фар уже залили безлюдный двор. Сергею не хотелось посвящать ребят в их с Аней семейные проблемы, но выбора у него не было. Как и сказал генерал, ситуация была критическая, поэтому ему пришлось рассказать им все от и до, чтобы они хоть как-то помогли ему разобраться в сложившейся ситуации. Мужчина надеялся на то, что ребятам может быть известно хоть что-то об Ане, что не известно ему, как никак они уже довольно-таки давно дружат, а Настя является лучшей Аниной подругой. Но друзья слушали рассказ с раскрытыми ртами и не верили своим ушам, что их милая и добрая подруга может быть такой. Ребятам было совершенно ничего неизвестно о жизни Антоновой в последнее время, кроме того, что они узнавали от Сергея, т.к. Аня уже давно не выходила с ними на связь. И если уж они ничем не могли помочь генерал-майору, то к остальным знакомым девушки и ее коллегам по работе тем более обращаться не имело никакого смысла. — Вы же сказали, что у Ани кто-то появился. Вот, скорее всего, что она сейчас у него, — предположил Гоша. — Я тоже об этом подумал, т.к. это, возможно, ее единственный вариант. Идти ей больше некуда, денег у нее практически не осталось, — согласился с парнем генерал, — но это лишь полбеды, и дело остается отнюдь не за малым, т.к. теперь, каким-то образом, нужно найти этого ее ухажера, а мне ведь не удалось узнать даже его имя. У нас на него ничего нет, и это все осложняет. У Костенко не было цели вернуть Аню обратно к себе, если это будет против ее воли. Он просто хотел убедиться в том, что у девушки все хорошо, ей ничего не угрожает, и она по-настоящему счастлива, только тогда он будет спокоен и сможет отпустить ее. Ведь для Сергея было так важно, чтобы дорогие ему люди были счастливы, и пусть ему при этом даже придется пожертвовать собственным счастьем. Костенко понимал, что, возможно, он не сможет дать Ане то, что сможет дать ей более молодой парень, и что с ним ей будет лучше. Но пока мужчина находится в неведении, он не прекратит поиски до тех пор, пока не найдет девушку. Ведь он еще когда-то давно пообещал ей, что никому больше не позволит ее обидеть и всегда будет рядом, если ей потребуется его помощь. Сергей считал, что он просто обязан выполнить свое обещание, чего бы ему это не стоило.

***

Белокурая девушка, сильнее кутаясь в свое бежевое кашемировое пальто и пряча в мех замерзший нос, уже несколько часов устало плелась по пустынной трассе, ведущей в Чернобыль. Меньше, чем за сутки, она добралась на попутках до ближайшего к Припяти населенного пункта. Дальше пришлось идти пешком. Безлюдная дорога и лес по сторонам не внушали доверия, но Аня знала, что ей нечего бояться, она теперь практически дома. Огромная луна, как маяк, освещала ей путь и указывала верную дорогу, а крупные хлопья снега друг за другом дорожкой выстилались под ее ногами, подобно ковру, который расстилают для особо почетных гостей. Кончики пальцев уже онемели от холода, пушистые ресницы покрыл иней, а изо рта клубами валил пар. Девушка уже еле переставляла ноги не то от усталости, не то от переохлаждения. Блондинка научилась не чувствовать голод, но холод она ощущала как и прежде. Благодаря безветрию Аня услышала какой-то приближающийся к ней звук. С трудом разлепив склеившиеся ресницы, она подняла голову и вгляделась в даль. Темное пятно на горизонте, очевидно издающее звук, становилось все больше, пока девушка ни различила очертания черного внедорожника, стремительно приближающегося к ней. Аня замерла в ожидании, все больше ощущая волны мурашек, пробегавшие вдоль ее позвоночника, и покалывания пальцев, вызванные морозом. Как только внедорожник, останавливаясь, поравнялся с продрогшей путницей, и затонированное стекло медленно поползло вниз, девушка сразу узнала водителя. — Паша! — бросилась в объятия к выходившему из машины парню Антонова и, повиснув у него на шее, впилась в его губы нескромным поцелуем. Прижав девушку крепче к себе, Вершинин охотно ответил на ее поцелуй, но практически сразу отстранился, внимательно посмотрев на Аню. — Сколько часов ты провела на улице? У тебя руки как лед, — взяв холодные кулачки Антоновой в свои горячие ладони, Паша принялся греть их своим живительным теплым дыханием. Из-за вируса в крови постоянная нормальная температура тела зараженных была порядка 38 градусов. Собственное тепло не всегда выручало, зато тепло чужого тела было как нельзя кстати. — Точно не знаю… порядка нескольких часов, — наморщив лоб, коротко бросила Аня. — Залезай скорее в машину, там тепло, я включил обогреватель. Открыв девушке дверь и усадив ее на переднее пассажирское сиденье, Вершинин залез следом и, развернув машину в обратном направлении, медленно тронулся вперед. — Ты знал, что я приеду сегодня? — Да. — Откуда? — Родную кровь почувствовал, — бросив на подругу быстрый взгляд, слукавил Павел. — И куда ты везешь нас? — В единственное пригодное для жизни место здесь. Не переживай, я обо всем позаботился, чтобы тебе было комфортно. — О, Паша, это так мило с твоей стороны. Наконец-то мы вместе, я так долго ждала этого момента. И знаешь, я так скучала по тебе все это время. — Знаю. Я тоже. Вскоре Джип подъехал к дорожному указателю, съехал на обочину и остановился. Заглушив мотор и выключив фары, Паша вышел из машины и помог выйти Ане, открыв дверь и подав ей руку. — Ты как? Согрелась немного? — заботливо поинтересовался у девушки Вершинин. — Да, уже лучше, значительно лучше, — отозвалась блондинка. — Хорошо. Готова совершить еще одну небольшую прогулку по лесу под луной? — лукаво продолжил парень. — Ну, если только небольшую, — улыбнулась Антонова, взяв молодого человека под руку. Чернобыльский лес был очень красив в такое время года и совсем не отличался от лесов других регионов. Не было того зловещего тумана, что плотной пеленой окутывал местность во время последнего Аниного визита. Вместо этого крупные хлопья снега тихо и мерно опускались на землю, шурша и похрустывая под ботинками ночных странников. Колючий мороз шаловливо пощипывал пальцы и кончик носа и инеем оседал на ресницы и волосы молодых людей. Вскоре редеющие с каждым шагом заросли деревьев расступились, и перед глазами путников вырос бункер, все также притаившийся между двумя холмами. — Вот мы и на месте. Теперь будем жить здесь, — гордо презентовал завидное жилище Вершинин. Девушка отпустила рукав Вершинина, сделала несколько шагов вперед и, подняв голову, оглядела свой новый дом снизу вверх и обратно, после чего развернулась в пол-оборота и обратилась к Паше: — Я узнаю это место. Я уже была здесь раньше. Пойдем внутрь, а то холодно очень. — Да, пойдем, конечно, — кивнул Павел и, пропустив девушку внутрь, зашел следом и закрыл за собой дверь. Автоматически включившееся освещение пролило свет на давно знакомое девушке помещение: все те же двухэтажные кровати, компьютер и холодильник. Ничего не изменилось. Разве что только было не так многолюдно, как в прошлый раз: не было ребят и генерала. Зато теперь это жилище могло претендовать на роль тихого и скромного семейного гнездышка, конечно, не такого уютного, как квартира Костенко, но все же для данной местности это был лучший вариант. Аня сняла сапоги и пальто, оставив их в прихожей, и прошла вглубь комнаты, попутно стягивая с себя теплый свитер, надетый поверх легкой рубашки, и вешая его на стул. — Паш, ты не против, если я сейчас приму душ? — Конечно, а я пока чайник поставлю. Чистые полотенца справа на полке, кстати. — Я помню, — лукаво улыбнулась Аня и, подмигнув другу, скрылась за дверью. Согревшись под теплыми струями воды и смыв с себя остатки былой жизни, Антонова по привычке вышла из душа в одном лишь полотенце и, заглянув на кухню, нашла Пашу там. Парень склонился над столом, по которому хаотично были расставлены разные продукты, и растерянно смотрел на них. Блондинка встала в дверном проеме, облокотившись плечом о дверной косяк, и с минуту молча наблюдала за действиями Вершинина. Будто почувствовав на себе посторонний взгляд, парень поднял голову и, заметив Аню, немного растерялся. — А я тут это…блинчики хотел тебе приготовить, а рецепт-то и не помню, — потерев рукой затылок, смущенно начал Паша. Девушка слегка усмехнулась и, немного закатив глаза, подошла к горе-повару: — Дай-ка я помогу тебе. Немного потеснив несостоявшегося кулинара, Аня заняла его место и принялась насыпать из пачки в глубокую миску муку. Молодой человек подошел к своей подруге сзади и притянул ее за талию к себе, громко вдыхая запах ее белокурых влажных волос и шепча ей в макушку: — Анька, моя Анька… Блондинка, оставив свое занятие, медленно развернулась лицом к парню и нежно обвила его шею руками, глядя в его бесконечно глубокие глаза. Между этими двумя явно была химия, пусть и была она вызвана отнюдь не естественным образом, а внедрением инородного компонента в тело Антоновой, который и вызвал подобную реакцию. Паша медленно приблизился к лицу Ани, оставил на ее губах короткий нежный поцелуй и, громко выдохнув, слегка отстранился, будто бы прощупывая почву и проверяя реакцию возлюбленной, дабы не спугнуть ее своей, в какой-то степени, настойчивостью. Но заметив прикрытые глаза Антоновой и ее приоткрытые губы, что молили его о продолжении поцелуя, Вершинин уже более уверенно припал к манящим его губам девушки, увлекая ее в более страстный и чувственный поцелуй. Руки Павла заскользили ниже, опускаясь на бедра девушки, и, как только они достигли заданной цели, парень, резко подняв подругу в воздух, усадил ее на стол, ни на секунду не отрываясь от желанных губ. В порыве страсти Аня смела рукой со стола коробку с яйцами, уронила на пол графин с молоком и, опрокинув миску, рассыпала по столу всю муку. Она обхватила бедра молодого человека своими ногами, всем своим существом прижимаясь к нему и маня его к себе не только физически, но и эмоционально. Блондинка воздушными движениями рук проходилась по щекам и шее парня, мягко запуская пальцы в его пшеничные лоснящиеся волосы. Руки Паши, лежащие на бедрах девушки, медленно поползли вверх, разворачивая полотенце и откидывая его в сторону. Как только махровая ткань оказалась на полу, парень поспешно стянул с себя свой облегающий бордовый джемпер и отправил его следом. И как только подтянутый торс Вершинина отрывисто коснулся обнаженного женского тела, а его руки снова легли на ее бедра, Аня прикрыла глаза и томно вздохнула, подаваясь навстречу парню и открывая свою шею для поцелуя. Жадно припав к шее девушки своими губами, Паша оставил на коже несколько чувственных поцелуев и снова вернулся к ее припухшим губам. Антонова провела ладошками по груди и прессу Павла. Медленно скользя пальчиками все ниже, она нащупала ширинку и, смело расстегнув ее одним движением, спустила джинсы с бедер Вершинина, попутно освободив его и от нижнего белья. Заключив лицо Паши в свои ладони, Аня медленно откинулась назад, притягивая парня к себе. Губы молодых людей снова слились в поцелуе, а дыхание, и без того неровное, участилось в предвкушении долгожданного томительного момента. Одной рукой девушка уперлась в край стола, а другой — мягкими, почти невесомыми поглаживаниями скользила по крепкой спине Вершинина, по его плечам, груди и бедрам, даря своему возлюбленному незабываемые ощущения и возбуждая его с каждой секундой и с каждым прикосновением все больше и больше. Паша тоже уперся обеими руками в стол, придав себе устойчивое положение, и, немного прикусив нижнюю губу девушки, стал скользить своими губами все ниже, оставляя поцелуи на подбородке и спускаясь к шее и ключицам блондинки. Аня закрыла глаза и, закусив губу от удовольствия, издала сладостный стон, который завел Вершинина еще больше. Немного приподнявшись и притянув Антонову за поясницу к себе, парень властно и нетерпеливо вошел в девушку, заставив ее тем самым прогнуться в его руках и в очередной раз громко и томно вздохнуть. Молодой человек вновь вернулся к приоткрытым губам Ани и начал двигаться в ней сначала медленно и осторожно, постепенно наращивая темп и входя в девушку все глубже и увереннее. С каждым новым толчком дыхание девушки становилось более частым и прерывистым. На смену громким сладостным вздохам пришли стоны, сначала слабые и приглушенные, но становящиеся все громче и громче с каждым мгновением. Паша продолжал осыпать шею, ключицы и грудь девушки жаркими поцелуями, слегка прикусывая нежную кожу зубами и обдавая ее горячим неровным дыханием. А руки блондинки начинали все более отрывисто скользить по напряженной спине молодого человека, впиваясь пальцами в его кожу и оставляя на ней красные полосчатые следы и белые пятна от муки, в которой были испачканы ладони Антоновой. Их тандем напоминал первобытную животную страсть. Аня была на пределе, Паша тоже еле сдерживал свои порывы. Он в последний раз вошел в девушку резко и глубоко, сильнее прижимаясь к ее упругому телу, отчего она запрокинула голову назад и издала громкий стон, всем телом изогнувшись в руках парня и в порыве страсти вцепившись ногтями в его раскрасневшуюся располосованную спину, после чего обессилено опустилась разгоряченной спиной на холодную поверхность стола. Парень опустился щекой на вздымающуюся грудь Антоновой и прикрыл глаза, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. — Поели блинчиков, — саркастично подметила девушка, оценив ситуацию на кухне. — У кого как, а у нас первый блин точно не комом, — усмехнулся молодой человек. Знал бы он, насколько он был тогда прав, и к чему может привести невинное приготовление блинов.