Запретная любовь

Прошло несколько месяцев с тех пор, как Аня с Пашей начали жить вместе со всеми остальными своими друзьями на квартире, что Костенко снимал для них. Сам же Сергей все это время был в другом городе в командировке, которую он еле-еле выпросил у своего начальства, дабы как можно дольше находиться подальше от своей возлюбленной. Мужчина очень сильно страдал из-за ухода Ани от него к своему бывшему парню, но, при всем при этом, он понимал, что сам уступил Антонову своему сопернику и отступил, не смея мешать их счастью. А также он считал, что все сделал правильно, и для девушки так будет только лучше. Ведь Паша молод и сможет дать ей куда больше, чем сам генерал, к тому же, Вершинин — ее первая любовь, которая, как известно, бесследно не проходит. Но и Аня, может, тоже чья-то первая настоящая любовь, несмотря на столь зрелый возраст влюбленного. Любой, ссылаясь на избитую до ужаса цитату «Если любишь — отпусти», сказал бы, что Сергей поступил благородно, совершив такой поступок и пожертвовав собственным счастьем ради счастья своей любимой. А поступил он так именно потому, что, действительно, впервые полюбил по-настоящему. А когда любишь по-настоящему, идешь на жертвы ради счастья любимого человека. Да и верен был Сергей своему слову офицера, которое он некогда дал Ане, сказав, что не будет препятствовать их с Пашей отношениям и вмешиваться в их жизнь, если девушка решит вернуться к нему. Уехав на несколько месяцев в командировку в другой город, Сергей будто бы попытался сбежать от всего происходящего, но это все равно не помогало, ведь, как известно, от себя и своих чувств, все равно, не убежишь. Мужчина находил свое спасение только в большом объеме работы, которой он самостоятельно нагружал себя с утра до позднего вечера изо дня в день, а по вечерам заливал свою ноющую душевную боль крепким дорогим алкоголем в служебной квартире, которая была так же пуста, как и теперь его собственная. За неимением возможности видеться и общаться с Антоновой, а также из-за большой загруженности на работе генерал смог отвлечься на какое-то время и смириться со своим положением, но стоило ему приехать обратно в Москву, как все вернулось на круги своя, будто бы и не было той многомесячной командировки за много километров от родного города. Будучи уже в Москве и выйдя на работу к себе в управление, Сергей старался как можно меньше пересекаться и общаться со своими подопечными, перестал заезжать к ним в гости, но продолжал помогать им во всем как и прежде. Мужчине было очень больно видеть возлюбленную, ставшую для него в одночасье чужой, рядом с Вершининым, было больно смотреть на бесконечно желанные губы, которые он больше не мог целовать. К счастью или к сожалению, Аня неосознанно разделяла чувства генерала. За те несколько месяцев, что она прожила вместе с Пашей, девушка поняла, что больше ничего не чувствует к нему, ей безумно не хватает Сергея, а единственно, что до сих пор связывает ее с Вершининым, так это их будущий ребенок. Ей стоило потерять Сергея, чтобы понять, насколько он ей нужен, и как может быть плохо без него. Но было уже ничего не изменить: девушка сделала свой выбор и все решила за них обоих, наивно полагая, что так будет правильнее. И теперь ей ничего не оставалось, кроме как делать вид, что именно эту лямку она и должна тянуть всю свою жизнь. Ведь Аня была слишком горда, чтобы признаться мужчине, которого сама же и отвергла, в том, что Паша — это не тот человек, который ей нужен, и с которым она безоговорочно хочет создать семью и прожить всю свою жизнь. Во время обеденного перерыва одного из рабочих дней Костенко, как обычно, сидел с ноутбуком в служебном кафе: даже в свой законный перерыв он не отрывался от работы, ставя служебные обязанности превыше своих собственных потребностей. Сделав внушительный глоток крепкого кофе, мужчина поднял свои глаза над поверхностью раскрытого ноутбука и заметил Антонову, направляющуюся с чашкой в его сторону. Ему захотелось просто встать и уйти, но он понимал, что это выглядело бы крайне странно и глупо, а потому лишь молча смотрел на блондинку. — Здесь не занято? — прозвучал нежный женский голосок, обращенный к генералу. — Ну, как видишь… — пожал плечами тот. — Можно я тогда присяду с тобой? А то, представляешь, ни одного свободного места не осталось, — ставя блюдце с чашкой на поверхность стола и присаживаясь напротив Костенко, нелепо усмехнулась Аня и сразу же вернула своему лицу серьезное выражение. — Ну да…разумеется, — оглянувшись назад и заметив позади себя несколько свободных столиков, натянул улыбку офицер. — Ну как у тебя дела? — Да ничего, работаю. У вас как? Все в порядке? — Да, все хорошо. А ты чего больше в гости не заезжаешь как раньше? — Слишком много работы, — отмахнулся генерал и принялся помешивать и без того уже перемешанный кофе. — Сереж, мне почему-то кажется, что ты избегать меня стал после… ну ты понял, — запнулась и виновато опустила глаза блондинка. — Глупости какие, у меня, действительно, очень много работы, не до гостей сейчас. — Но ведь раньше… — Это было раньше, все изменилось, — резко оборвал Сергей. Тут его взгляд упал на правую руку девушки, в которой та сжимала фарфоровую ручку кружки из-под кофе. — Вижу, что не у меня одного. Тебя можно поздравить? — вкрадчиво поинтересовался мужчина, не спуская глаз с золотого колечка на безымянном пальчике Ани. — С чем? — непонимающе передернула плечами блондинка. — Ну как это с чем? С помолвкой. — А, ну да… наверное… — вздохнула и вновь опустила глаза Антонова. — Я не понял, ты не рада, что ли? — Почему? Я рада, очень рада, правда, — без улыбки в глазах, будто бы на автомате, отчеканила девушка, в горле которой после выдавленных слов будто бы комок образовался. — Анют, не нужно меня обманывать: я же вижу, что что-то не так. Паша, случайно, не обижает тебя? — Нет, что ты, он очень любит меня. — А ты его? — уверенно спросил генерал, недоверчиво прищурившись. — О чем ты? — растерянно вытаращилась на мужчину Антонова. — Ты любишь Пашу или нет? — Мне кажется, немного некорректно задавать такие вопросы… — Но ведь вопрос не сложен. Почему тогда ответ на него вызывает у тебя столько трудностей? — Сереж, ты меня прости, но я, пожалуй, пойду: очень много работы. Приятно было увидеться. — Но… Девушка торопливо вскочила со стула, не удостоив мужчину ответом, схватила чашку и поспешила покинуть кафе. Весь остаток дня их сегодняшний разговор с Аней не выходил у Сергея из головы, и он совершенно не мог сосредоточиться на работе. То и дело в его сознании всплывали ее перепуганные его резким вопросом глаза. Очевидно, девушка тщательно пыталась избегать разговоров на подобные темы, и была совершенно сбита с толку одним неосторожным вопросом собеседника. «Выходит, она не счастлива с ним? Тогда что получается: я все только испортил и себе и ей, что ли?» — невидящим взглядом Сергей сверлил окно, стоя в полуметре от него, как вдруг ноги сами понесли его к офисному шкафу, и спустя мгновение в его руках вновь оказался прибор для перемещения ровно, как и несколько месяцев назад. «Раз я сам все испортил — мне и исправлять. Я верну все на свои места, обещаю» — с этими мыслями офицер включил прибор и, нажав несколько нужных кнопок, совершил скачок во времени, переместившись на несколько месяцев назад, в тот самый роковой день. Поскольку его аналог из прошлого уже уехал на своем Джипе, Сергею пришлось взять служебную машину и отправиться в Припять на ней. Оказавшись в месте назначения, мужчина намеренно проехал мимо двух припаркованных на обочине внедорожников и отправился к месту будущей аварии. Притаившись в машине за поворотом в нескольких метрах до места происшествия, Сергей стал ждать того самого решающего момента, то и дело нервно поглядывая на часы. Вскоре послышался отдаленный визг покрышек автомобиля, тщетно пытавшегося оторваться на поворотах от преследователя. Сергей в тот момент будто бы находился в трансе: не моргая, он равнодушно наблюдал за происходящим и ждал развязки, не смея мешать тому, что и так должно было произойти без его вмешательства. Когда два внедорожника возникли в поле зрения генерала, что-то подобное мощному импульсу прокатилось по всему его телу, заставив выйти из трансового состояния. Мужчина резко тряхнул головой: Что же он делает? Разве настолько далеко он способен зайти, чтобы вернуть себе свою любимую? Нет, он не такой, он не способен на столь подлый поступок. Да и не может больше он подвергать Аню смертельной опасности. Но необратимый процесс был уже запущен — надо было что-то делать, надо было как-то вмешаться и предотвратить неминуемую аварию. «Ай, была не была!» — подумал Сергей и, выехав вперед, резко затормозил посередине трассы. Водитель впередиидущего внедорожника, пытаясь избежать столкновения с вдруг из ниоткуда возникшей машиной, резко вывернул руль вправо, но, не справившись с управлением, врезался в дерево, растущее прямо на обочине. Не долго думая, Костенко резко выскочил из салона автомобиля и бросился к Пашиному внедорожнику на помощь пострадавшим. Открывая дверь автомобиля, Сергей бросил беглый взгляд в сторону своего Джипа, остановившегося метрах в тридцати от места аварии. Его салон пустовал, а водителя, растворившегося в воздухе, будто бы и в помине не было за рулем. Участники ДТП, из-за сильного удара, были без сознания, но оба дышали, что являлось хорошим знаком для офицера. А дальше все происходило по уже наигранному за несколько раз сценарию: звонок Костенко диспетчеру общественной приемной ФСБ для запроса поисково-спасательного вертолета, прибытие украинского поисково-спасательного вертолета в Припять и транспортировка пострадавших в главную городскую больницу Москвы, настоятельный приказ Сергея главврачу на проведение процедуры по очистке крови пострадавших, полная фильтрация всей кровеносной системы молодых людей, следствием которой стало их полное избавление от вируса. Костенко распорядился, чтобы Аню и Пашу положили в разные палаты, и вот уже несколько часов обивал пороги той палаты, в которой лежала Антонова, все еще находившаяся без сознания. Когда из-за двери показался силуэт главврача в белом халате, Сергей ринулся к нему: — Как она? В себя пришла? — Да, девушка уже пришла в себя. С ней все в порядке, единственное… — Что? Что не так? — Нам не удалось сохранить ее беременность. — Вы сказали ей об этом? — Еще нет, но… — Вот и не надо, не говорите ей об этом. Аня ничего не знала о своей беременности. — Но… — Никаких «но». Я надеюсь, что Вы меня поняли. Аня ничего не должна знать. — Да, конечно… я Вас понял. — А парень как? С ним все в порядке? — Да, он тоже уже пришел в себя. Сейчас с ним находится наша медсестра. Единственное, что меня смущает, так это снимок его головы: из-за сильного удара есть незначительное повреждение отдельных долей головного мозга. — Это опасно? — Нет, ничего серьезного. Максимум, что ему грозит, так это частичная потеря памяти. — А Аня? У нее нет никаких повреждений? — Нет, с Вашей Аней все в полном порядке, за исключением того, о чем я Вам уже сказал ранее. — Спасибо, доктор, — Костенко крепко пожал руку врача. — Поправляйтесь, — ответил ему главврач и, развернувшись на пятках, зашагал по коридору отделения. Взгляд очнувшегося Паши сразу же привлекла молоденькая медсестра-брюнетка, что стояла к нему полубоком и расставляла баночки с лекарствами на его прикроватной тумбочке. Девушка показалась Вершинину до ужаса знакомой, будто бы они уже встречались где-то раньше, но где, молодой человек все никак не мог вспомнить. Тщетно вглядываясь в лицо девушки и морща лоб, он все никак не мог вспомнить эту медсестру, но стоило брюнетке повернуться к парню лицом, как все встало на свои места, и Вершинин узнал в девушке свою старую знакомую из Америки. — Ребекка? * — хриплым голосом поинтересовался Паша. — Да, это я. Откуда ты знаешь мое имя? Мы где-то встречались ранее? — удивилась медсестра. — Да, в Ласби. Ты разве не помнишь меня? И что ты здесь делаешь? Я думал, что ты там с Никитой осталась. — Паш, в каком Ласби? С каким Никитой? Я не понимаю, о чем ты говоришь. Я вообще впервые тебя вижу. Ты меня, наверное, с кем-то перепутал. — Ну как же? А в Америке ты бывала? — Нет, ни разу, несмотря на то, что мои родители коренные американцы. Они переехали в Россию незадолго до моего рождения. Вот так и живем здесь до сих пор. Я вот в медицинском колледже учусь, в свободное от учебы время здесь медсестрой подрабатываю. Вершинин, ничего не понимая, снова наморщил лоб, пытаясь разобраться в двух противоречивых потоках информации. Но вскоре Паша понял, в чем тут дело: та Ребекка, что осталась в Ласби с Никитой, была в СССРовской реальности, она в ней и осталась. В этой реальности Ребекка тоже была, но, видимо, здесь ее судьба сложилась иначе: ее папа и мама решили остаться в России и не возвращаться обратно в Америку. Следовательно, не было и того перелета, при котором погибли родители девушки, попав в авиакатастрофу в Ласби. Зоне отчуждения. Да и в этой реальности не было никакой Зоны в Америке: она была на Украине, где и должна была быть с самого начала. Не зная, как выкрутиться из сложившейся ситуации, Павел решил использовать ее себе во благо: — Да, ты права, мы с тобой, действительно, не встречались ранее. Мне это просто приснилось. Приснилось, когда я был без сознания. Хороший был сон. Слушай, а как ты смотри на то, чтобы мы с тобой сходили куда-нибудь вдвоем? — Ох, таких комплиментов мне еще не делали. Спасибо, я польщена. А как же твоя девушка? — Какая девушка? — Ну, твоя девушка. Та, с которой вы в аварию попали. Аня, кажется. — Я не знаю, кто она, но точно не моя девушка: у меня нет девушки. — Так, ясно. Может быть, ты чего-то еще не помнишь? — Да нет, я все прекрасно помню, а вот Аню — нет. Ну, так что насчет моего предложения сходить на свидание? — Поправляйся, мачо, дальше видно будет, — многообещающе улыбнулась медсестра, и ее миловидное личико украсил легкий румянец. Тем временем Костенко зашел в палату к уже проснувшейся Ане и, улыбаясь ей, направился к ее кровати. — Сереженька, — протянула навстречу мужчине руки Антонова. — Анюта, моя Анюта, какое счастье, что с тобой все в порядке. Я так волновался за тебя, — присев на край кровати и прижав девушку к себе, зажмурил глаза Сергей. — Представляешь, мне такой сон странный приснился: будто бы мы с Пашей попали в аварию, выжила только я, но при этом потеряла ребенка, которого ждала от него. Меня еле спасли. Я чуть не умерла на операционном столе. Когда я пришла в себя в реанимации, мы с тобой поругались: я обвинила тебя в гибели Паши и нашего с ним ребенка. А ты сказал мне, что я хотела быть с Пашей только потому, что он заразил меня, вколов мне свою кровь. Я не поверила и прогнала тебя, а ночью ко мне пришла душа Паши для того, чтобы попрощаться и попросить меня вернуться обратно к тебе. А потом мне приснилось, что после похорон Паши у меня началась депрессия, и ты решил вернуться в прошлое для того, чтобы предотвратить ту аварию. И тебе это удалось: ты спас нас обоих, после чего дал мне выбор, с кем из вас я хочу остаться: с тобой или с Пашей. Я выбрала его только потому, что ждала от него ребенка. Но на деле же я любила только тебя. Ты уехал на несколько месяцев в командировку в другой город, а когда вернулся, то понял, что я не счастлива с Пашей, и решил снова вернуться в прошлое для того, чтобы вернуть все на свои места. Снова произошла та авария, и я проснулась. — Это был всего лишь сон, — крепче прижимая девушку к себе, генерал поцеловал ее в макушку. Через несколько дней Аню выписали из больницы, Паше же настоятельно рекомендовали понаблюдаться у врачей еще неделю. Молодого человека это ничуть не огорчило, ведь рядом была Ребекка — первая девушка, которую он увидел перед собой, открыв глаза. Сергей заехал за Аней в больницу, чтобы забрать ее домой. Их путь пролегал вдоль набережной Москвы-Реки. Мужчина остановил свой Джип на обочине: — Подожди меня здесь, я сейчас. — Куда ты? — недоуменно поинтересовалась Антонова. — Нужно кое-что сделать. Генерал открыл дверь, вышел из машины и направился в сторону багажника, из которого он достал болотно-зеленую сумку с прибором. Подойдя к самой ограде набережной Москвы-Реки, Сергей вполголоса сказал: — Спасибо за немалую услугу, но больше прибегать к твоей помощи у меня нет нужды: теперь все так, как и должно было быть. Прощай. С этими словами офицер занес свою руку над водой, и спустя мгновение сумка с прибором уже стремительно опустилась на дно, оставив от себя как короткую память только круги на непоколебимой глади реки. — Куда ты ходил? Что ты сделал? — принялась задавать вопросы севшему обратно в машину Сергею взволнованная Аня. — Да так, нужно было избавиться от одной ненужной мне теперь вещи, — прижимая девушку к себе и целуя ее в лоб, ответил генерал. — Теперь все будет хорошо, я тебе обещаю.