Запретная любовь

Прошло несколько недель после похорон Паши. Аня все никак не могла прийти в себя: она была убита горем. Несмотря на то, что она любила Сергея, Паша тоже не был ей чужим человеком. Если не учитывать те отношения, что были у нее с СССРовским Пашей, и те, что были с Пашей-Зоной, незадолго до его гибели, то Вершинин был для нее, как минимум, близким другом, бок о бок с которым она и другие ребята прошли не мало испытаний. Аня ни в чем не винила Пашу: она знала, что он не хотел, чтобы все случилось именно так, не такой судьбы он желал себе и ребятам. Парень до последнего пытался защитить своих друзей. И он просто пожить хотел, пожить нормальной жизнью. В гибели друга девушка винила только себя, т.к. это она уговорила его сесть в машину и просто уехать. Но она ведь не знала, что эта поездка окажется последней в жизни Вершинина. Она чуть не оказалась последней и для нее самой. Но разве то существование, на которое они могли быть обречены с Пашей, лучше смерти? Иногда смерть — это не так уж и плохо. Она является избавлением и спасением от чего-то более ужасного, более трагичного, чем сама. Иногда смерть — это не конец, а начало для чего-то нового и более прекрасного. Приходит конец чему-то одному, давая начало чему-то другому. Всякий раз, когда Антонова вспоминала молодого человека, его глаза, улыбку и голос, теплое чувство с привкусом нежной грусти вспыхивало в ее груди, а при едином воспоминании его последних слов, на ее глазах невольно наворачивались слезы. Она пыталась скрывать свою грусть от Костенко, но этого мужчину, умудренного жизненным опытом и хорошо знающего свою возлюбленную, провести было не так-то и просто. Он чувствовал, насколько тяжело было Ане мириться с горечью этой утраты, и очень боялся, что девушка, убиваясь по покойному другу, только навредит себе. Сергей с ребятами перепробовали все, что помогало раньше выводить Аню из подобного депрессивного состояния, но все попытки были тщетны. Девушка снова постепенно начала замыкаться в себе, то работая без выходных с утра до позднего вечера, а то и вовсе проводя дни напролет молча лежа на диване. Сергей не знал, сколько продлится и чем может обернуться подобное состояние Антоновой: в прошлый раз это чуть не привело к самоубийству последней. Генерал сделал бы сейчас все, что угодно, лишь бы снова видеть улыбку на лице своей возлюбленной. Проблема заключалась лишь в том, что он не знал, как помочь ей. Но решение и этой проблемы не заставило себя долго ждать, так внезапно нагрянув в один из тихих зимних вечеров, когда Сергей с Аней уже пришли с работы и готовились ко сну. Вкусный ужин и теплый расслабляющий душ после тяжелого рабочего дня — то, что надо было мужчине. Выйдя из ванной комнаты, он прямиком направился в спальню, чтобы поскорее лечь в постель и дать напряженным мышцам немного отдохнуть и расслабиться. Бесшумно открыв дверь и переступив порог комнаты, Сергей нашел Аню, сидящей на кровати к нему спиной с ноутбуком в руках. Девушка листала фотографии Вершинина и тихо всхлипывала, утирая слезы тыльной стороной свободной ладони. Сердце, казалось бы черствого на первый взгляд генерала, сжалось от жгучего чувства тоски и безысходности. Его подруга таяла на глазах, а он даже не знал, что может для нее сделать, чтобы хоть как-то развеять ее тоску и отвлечь от навязчивых мыслей, беспокоящих ее изо дня в день вот уже на протяжении нескольких недель. Потупив опечаленный этой картиной взгляд, генерал сделал несколько шагов назад и тихо прикрыл за собой дверь, так и оставшись незамеченным девушкой. Спустя какое-то время босые ноги легкой поступью притопали на кухню, и нежные руки белокурой девушки обвили крепкие плечи мужчины, сидящего лицом к окну и болтающего виски в граненом стакане. По напряженному взгляду Сергея, устремленному вдаль, можно было сделать вывод о том, что он что-то обдумывал. Аня прижалась к его шее влажной щекой и оставила на коже несколько поцелуев, заставивших целую волну мурашек прокатиться по его напряженной спине. — Чего ты тут сидишь? Поздно уже — пойдем спать. — Ты иди, а я еще немного посижу, — взглянув в заплаканные глаза блондинки, офицер легонько провел рукой по ее щеке, вытирая еще не до конца высохшие слезы и оставляя на ее губах нежный поцелуй. Девушка прижала к щеке своей узкой ладошкой ладонь генерала, громко выдохнув, пожелала ему спокойной ночи и так же легко, как вошла, покинула кухню. Стоило Сергею снова остаться одному, безумная мысль промелькнула у него в голове, зацепившись где-то в глубинах сознания. Ухватившись за нее, словно утопающий за соломинку, он уже не мог думать ни о чем другом: все его последующие мысли будто бы отсеивались той единственной безумной и в то же время гениальной мыслью. «И как я раньше до этого не додумался?» — пронеслось в голове генерала. Залпом осушив стакан из-под виски, он вернулся в ванную для того, чтобы одеться, и, заглянув в приоткрытую дверь к уже мирно спящей Ане, тихо покинул квартиру. Все то время, что Костенко ехал в управление ФСБ, он нервно поглядывал на наручные часы через каждые две-три минуты, каждый раз подмечая, что время еще есть, и он должен успеть. Добравшись до управления, мужчина оставил свою машину на парковке и незамедлительно направился прямиком в свой кабинет, остановившись только тогда, когда оказался напротив своего шкафа для документов. Открыв самый нижний ящик, он извлек из него сумку болотно-зеленого цвета и присел на диван, вытаскивая и осматривая ее содержимое. Содержимым сумки оказалась та самая машина времени, с помощью которой Костенко с ребятами удалось сбежать от Паши, а позже и от молодого Костенко в 1986 году. Все это время прибор хранился под замком в кабинете генерала, и вот, наконец, настал его час. Сергей долго сидел с прибором в руках, все думая, правильно ли он поступит, если воспользуется им для того, чтобы изменить исход событий, не изменится ли ничего в будущем для него самого. Но не найдя в голове больше ни одного разумного решения проблемы, генерал твердо решил вернуться в прошлое для того, чтобы предотвратить ту аварию, унесшую жизнь Паши. Если только так можно сделать свою женщину счастливой, то Сергей был готов на это, даже, несмотря на то, что, возможно, придется пожертвовать собственным счастьем ради счастья любимой. От одной мысли о том, что девушка может выбрать Вершинина, сердце офицера болезненно сжалось и заныло. Но он был уверен, что в любом случае поступит правильно, так как спасет еще одну невинную жизнь. Он же генерал-майор ФСБ, и если есть хоть малейшая возможность спасти чью-то жизнь, то он, не раздумывая, воспользуется ей. Ведь нет такой цены, которую нельзя заплатить, чтобы спасти жизнь хорошего человека. Тяжело вздохнув, офицер засунул машину времени обратно в сумку, достал из шкафа еще один пистолет и вернулся обратно на парковку к своему автомобилю. Предстояла еще одна поездка в Припять. Костенко гнал Джип, боясь не успеть к установленному времени. И вот он на месте, метрах в трехстах от того места, где несколькими неделями ранее встретил новоиспеченную парочку. Вытащив из бардачка оба пистолета и засунув один в кобуру, а другой — заткнув за пояс, мужчина вышел из салона и достал с заднего сидения автомобиля ту самую болотно-зеленую сумку. Оказавшийся в руках Сергея прибор был выключен, но после ряда манипуляций с кнопками, экран загорелся, оповещая владельца о том, что батарея заряжена и перемещение возможно. Под основной надписью мигала еще одна, более мелкая и неприметная, гласящая, что можно выбрать любую дату и время, в которое владелец машины хочет переместиться. Костенко напрягся, пытаясь вспомнить число того рокового дня, и, как только ему удалось воскресить в памяти точные цифры, он незамедлительно ввел их на панели, и временной коридор, засосав его, отправил на несколько недель назад. Оказавшись на той же самой трассе, Сергей увидел впереди себя два припаркованных внедорожника: свой и Вершинина; и с облегчением выдохнул, радуясь тому, что успел. Спустившись к лесу, мужчина мелкими перебежками от дерева к дереву приблизился к действующим лицам той драматической постановки и притаился за широким дубовым стволом, ожидая свой выход. Теперь слова Антоновой, которые он слышал в очередной раз, предстали для него в несколько ином свете. Они больше не приносили столько боли, сколько принесли тогда, теперь же сердце генерала сжималось по другому случаю: момент истины приближался с каждой новой секундой. В разговор вступил Вершинин, отчего Сергею, прячущемуся за деревом, захотелось в очередной раз дать этому самовлюбленному эгоисту в морду, но он вспомнил, зачем он здесь, взял себя в руки, нервно сглотнул и продолжил наблюдать за происходящим. Вот Паша выбил из рук мужчины пистолет и откинул его самого на несколько метров в сторону. Вот Антонова сделала шаг вперед и подняла вверх свою праву руку, собираясь прикончить генерала по воле Вершинина. Сергей еле сдерживал себя, чтобы не вмешаться, говоря себе, что еще не время, слишком рано, нужно еще немного подождать. И в тот момент, когда девушка, опустив руку, попятилась назад, Костенко вынул из-за пояса пистолет и направил его на Антонову со словами «Ну, пора». Что-то просвистело в воздухе, и тело девушки повалилось на землю. Спустя мгновение рядом упал и Вершинин. Сергей выскочил из-за дерева, бросившись к молодежи, и обнаружил, что его аналог из прошлого будто бы растворился в воздухе. — Что за…? — сорвалось с губ генерала. Но потом он вспомнил об их с ребятами предыдущем перемещении во времени, при котором их выкинуло совсем в другое место, а Аня вообще переместилась отдельно от них. Видимо и сейчас прибор сработал так, что Сергея не выкинет обратно в его измененное будущее, и он будет вынужден снова прожить этот отрезок времени с учетом всех внесенных изменений. Тем лучше для него, поскольку он знает, как действовать дальше, а Сергею из прошлого такое решение и в голову бы не пришло. Взглянув на часы, офицер подсчитал, что у него есть не более 6-8 часов для того, чтобы доставить вырубленных транквилизатором ребят обратно в Москву. Сделав короткий звонок диспетчеру общественной приемной ФСБ, Костенко перетащил ребят в салон своего автомобиля и принялся ждать украинский поисково-спасательный вертолет. Примерно через час, как и в прошлый раз, помощь прибыла, и молодых людей подняли на борт. Сергей также попросил доставить их в главную городскую больницу Москвы и кинул одному из спасательной бригады ключи от своего автомобиля, попросив перегнать его в Москву. Уже через несколько часов в больнице Костенко уверил главврача в том, что у ребят заражение крови, и прямо-таки настоял на полной фильтрации кровеносной системы обоих пострадавших. Когда подозрение на заражение было все же установлено, молодых людей доставили в операционную и провели процедуру по полной очистке крови, тем самым избавив их обоих от вируса. В этот раз процедура прошла куда более успешно, чем в прошлый раз, так как пациенты не находились в таком критическом состоянии, в котором находилась Антонова на своей предыдущей операции, и им не требовалось переливание, как ей, вследствие сильной потери крови. Через пару часов после операции, когда молодые люди пришли в себя, главврач разрешил Костенко зайти в палату для того, чтобы навестить своих подопечных. Приоткрыв дверь палаты и заглянув внутрь, Сергей нашел молодых людей в объятиях друг друга. Аня плакала на плече у парня, но это были слезы радости и счастья, а Паша прижимал девушку крепче к себе и утешающего гладил ее по спине точно так же, как это обычно делал Сергей. — Кхм-кхм… прошу прощения, что прерываю вас, но могу ли я поговорить с Аней наедине? — вмешался в происходящее генерал. Девушка в смущении отстранилась от Вершинина и виновато опустила заплаканные глаза. Парень встал с кровати и молча вышел из палаты, дав возможность Ане и Сергею поговорить наедине. — Ну как ты себя чувствуешь, Аня? — издалека начал разговор офицер, присаживаясь на край кровати девушки, где несколькими секундами ранее сидел Паша. — Сережа, прости… прости меня, пожалуйста, — не ответив на вопрос, вновь разрыдалась Антонова. — Ну что ты, тише-тише, успокойся, все же хорошо, — приобняв девушку за плечи, принялся успокаивать ее мужчина. — О Господи, Сережа, я так запуталась и теперь совершенно не знаю, что мне делать и как быть дальше. Я по-прежнему люблю тебя, но Паша… ты сам понимаешь… и врач сообщил нам, что я жду от него ребенка. Сереженька, родной, что же мне теперь делать? — Анют, я уважаю тебя и твой выбор, поэтому приму абсолютно любое твое решение. Я все пойму, если ты решишь вернуться к Паше. — Сереж, так, наверное, действительно, будет правильнее. Ведь у нас с ним будет ребенок… — Да, я это понимаю. Так, действительно, будет лучше для тебя. Я уверен, что Паша будет достойным мужем тебе и отцом вашему с ним ребенку. И он обязательно сможет дать тебе то, чего не смог дать тебе я. — Спасибо тебе за понимание, для меня сейчас это так важно, — обняв Сергея и уткнувшись в его шею, Аня пролила на его воротник несколько капель слез. — Все будет хорошо, вот увидишь. — А как же ты? — А за меня ты не беспокойся. — Сереж, я не хочу терять тебя. — Ты меня не потеряешь. Я всегда буду рядом на случай, если вдруг тебе понадобится моя помощь — ты в любой момент можешь рассчитывать на меня. А сейчас мне пора: нужно еще вещи успеть собрать. — Куда ты? — В командировку на несколько месяцев в другой город. — Я буду скучать, — сильнее прижимаясь к телу некогда родного мужчины, Аня пыталась насладиться этой последней возможностью обнимать его. — Поправляйся. Еще увидимся, — поцеловав девушку в лоб и выпустив ее тонкую ручку из своей руки, Сергей встал с кровати и незамедлительно покинул палату. Вершинин сидел на кожаном диване рядом с палатой, и, как только дверь открылась, и из нее показался Костенко, парень вскочил на ноги, оказавшись напротив генерала. — Я уверен, что ты сможешь сделать ее счастливой. Ты, главное, береги ее, — похлопав по плечу Павла, Сергей развернулся и зашагал в сторону выхода с отделения. — Несомненно, — ответил парень вслед уходящему. — Сергей… — закричала Аня, выскочив из палаты. — Не надо, — остановил ее Паша, положив свою руку ей на плечо. Генерал, на секунду остановившись и обернувшись на крик девушки, лишь как-то немного горько улыбнулся ей и, не желая больше задерживаться здесь ни на минуту, ускорил шаг, все больше удаляясь и скрываясь из поля зрения молодых людей, оставляя их наедине друг с другом.