Жить в твоей голове

Драко бы хотел позволить себе расплакаться, когда ехал в Хогвартс, поднимался по его ступеням, заходил в Большой зал, гостиную факультета, свою комнату, когда встречал своих названных друзей. Хотел бы больше всего, потому что в его жизни не осталось ничего хотя бы отдаленно напоминающее свет. Ни весёлых происшествий, ни радующихся друзей, ни счастливых улыбок вокруг. Весь Хогвартс, некогда наполненный восторженными вздохами и добрыми улыбками, был загружен мыслями о грядущем зле. Никто не озвучивал свои мысли, не решался произнести вслух то, что было в головах у большинства. Драко уже в первые дни начал топить свои раздумья в ближайших знакомых, и был у него тот человек, что с таким благоговением предлагал свою помощь — милейшая Панси. Драко было противно смотреть на неё, на своё отражение, на насмешливые взгляды друзей, но он не мог ничего поделать — желание сбежать от внутренних терзаний было сильнее. — Драко, займи нам, пожалуйста, парту, — прокричала Пэнси вслед ему и Блейзу, на что второй фыркнул и усмехнулся, а Драко лишь лениво мотнул головой. — Мне надо переговорить с Милисентой, — добавила девушка, будто ему было настолько важно знать, почему она не идет сейчас с ним. Драко было наплевать: на неё, на Блейза, на людей вокруг, отчасти даже на себя [эгоизм всё же брал порой верх], ему бы чем-нибудь забить или затуманить голову, лишь бы проблемы не заставляли кровоточить разум. Он небрежно положил сумку на скамью и сел за парту, позади Забини. Хотелось натянуть капюшон или мантию невидимку, лишь бы ловить меньше взглядов со стороны окружающих. И больше всего хотелось не видеть Золотое трио, что с каждым годом всё больше мешают ему жить. Чем? Он перестал понимать ещё год назад. — Здесь занято, — грубо бросил Драко, как только заметил, что кто-то поставил сумку на место рядом с ним. Он Панси терпел через силу и лишь для того, чтобы в моменты полнейших обвалов в жизни и одиночества было к кому бежать. «Глупая девчонка», — рассуждал он, но признавал, что настырная, приевшаяся и вроде как уже родная [за шесть-то лет]. — Свободны только первые парты, не хочу там сидеть, — он учуял мерзкий запах сигарет, но сейчас это не имело никакого значения. Драко услышал её голос и боялся поднять глаза. Он не хотел разочаровываться в жизни ещё больше, если на том месте будет стоять не она. — Хэй, Мэл, садись со мной, — со второй парты её звала Гермиона, с опаской поглядывая на остолбеневшего Малфоя. Он видел презрение в глазах девушки и огромное желание огородить знакомую от змей. — Как раз перед МакГонагалл, — Грейнджер улыбнулась, вновь мельком глянув на Драко. Насколько же безразлично было ему сейчас на то, что творилось вокруг и внутри него. Вновь пустота окутала его и в центре этого вакуума стояла она — Мелисса, отгоняя от него все проблемы, но занимая их место в разуме. Мерлин Всемогущий! Малфой поднимает голову и видит её. Голова больше тела, темные круги под глазами и губы, потрескавшиеся и цветом сливающиеся с бледной кожей. Можно было подумать, что тронь её и она, подобно фарфоровой кукле, развалится. Мелисса издает смешок. — Нет, спасибо, я не фанат мелькания перед глазами профессоров, — она улыбнулась Гермионе, присаживаясь рядом со слизеринцем. В последний раз её сердце так громко билось, когда она бежала благотворительный марафон, и никогда больше. — Не хотелось всё занятие посвятить агитационным фразам «долой Слизерин» или что-то в этом роде. Удивительная. Драко усмехается, поражаясь ей, затем ловит неоднозначный взгляд Забини и отмахивается от него. Его внимание привлекает красно-золотая нашивка на мантии, на что он лишь неслышно вздыхает, потому что кажется, будто на большее у него попросту нет сил. Панси уже вылетела из его головы, и он не мог думать ни о чем, кроме того, что теперь ему не нужно преследовать её неуловимый дух. — Всё ещё не веришь в волшебство, Малфой? — она точь в точь скопировала тон Гермионы, которым она вчера произнесла фамилию Драко, а затем тихо захихикала, ткнув парня в плечо. — Ой, простите мне моё поведением, месье, — и снова её забавный издевательский смешок. — Прекрати, я в образе, — отшутился он, получив широкую улыбку. Он мог поклясться, она преследует его. Или это судьба сводит их вместе? Бред.

<…>

—… и ты представляешь, он сидит с новенькой, с Гриффиндора. Милли, я не понимаю. Помнишь инфералов из сказок? Так вот у них сто процентное сходство, а ещё… — Мелисса будто ненарошно задевает Панси плечом, и мгновенно все учебники слизеринки выпадают у неё из рук. — Осторожнее! — визгливо вскрикивает девушка. — Ох, я случайно, — Мелисса бросается помогать подбирать ей учебники, после чего, резко поднявшись, так что потемнело в глазах, протягивает ей руку. — Мелисса, я новенькая, с Гриффиндора. Озадаченная Панси теряется в эмоциях. Её небольшие глазки бегают от руки Мелиссы к её приветливому лицу, в итоге девушка лишь презрительно хмыкает, сморщив нос и отказываясь от рукопожатия. Улыбка гриффиндорки из добродушной превращается в насмешливую, и она протягивает сокурснице учебники. — В следующий раз будь осторожнее, — предупреждает она, тусклыми глазами смотря на неё в упор, будто пробираясь в душу. — Спасибо, — Панси принимает учебники, и через несколько секунд новенькая растворяется в толпе. — Что это было? — недоуменно спрашивает Миллисента у подруги, пытаясь отыскать быстро затерявшуюся девушку. — Черт знает эту грязнокровку.

<…>

Если бы Мелисса действительно была хотя бы в половину так добра и открыта, она бы сейчас не сидела в туалете Плаксы Миртл, и не слушала её плачевные рассказы о том, как из года в год её избегают. Заброшенный туалет с забытым приведением. — Однажды я составлю тебе компанию, — обмолвилась Мелисса, наблюдая за тем, как Миртл отмахивается от совершенно безвредного для неё дыма. — В Хогвартсе есть место только для одного красивого приведения, — пробормотала она и закашляла. А жаль, Хогвартс стал бы идеальным местом для неё — множество радостных лиц, многие справляются о твоих делах, и нет да нет, кто-нибудь поинтересуется об истории твоей смерти. Мелисса бы придумала себе другую историю и надеялась бы, чтобы знакомые, к тому моменту оставшиеся в Хогвартсе, не рассказали правды. Умерла от истощения. Умерла от рака лёгких. Умерла, потому что долбанулась головой о кафель, упав в обморок. — Звучит херово, — отвечает она на свои мысли. Мелисса не хочет быть забытой. Не хочет быть просто девушкой для других. Хочет быть абсурдом. Хочет быть загадкой. И сейчас у неё тысяча способов добиться этого. И только один план в действии.