Анастасия

      Парень злится: плотно сжатые, почти синие губы выдают наивысшую степень негодования. Но это ему не помешало съесть свою порцию ужина и доедать остатки за мной. Я поражаюсь его приспособляемости, и хотя теперь он побаивается взболтнуть лишнего, опасаясь новой промойки, но всё же проявляет удивительную заинтересованность окружающим миром. Видя, что ни убивать, ни насиловать его не собираются, а даже помыли и накормили, он расслабился. Не выдержав, спрашивает первым:       — Что ты планируешь?       — Ты о чём?       — О ком. Обо мне, то есть. Зачем я тебе?       — Отправлю тебя домой.       Он таращится на меня, словно на безумную.       — Что, серьёзно? Ты, наверное, спятила?       — Может быть. Я давно живу. Мозг не вечен, возможны некоторые сбои.       Парнишка внимательно смотрит на меня, оглядывается, как будто в поиске того, кто его разыгрывает, но крутить пальцем у виска явно боится. Рука его зависает в конце пути, и потом он неуверенно чешет висок.       — Это невозможно!       — Хочешь остаться? Многие мечтают получить гражданство Новва Утопии.       — Ты реально спятила. Здесь живут одни безумцы, извращенцы и тупые киборги! Я слышал, проникнуть в город невозможно, как и покинуть его.       — Значит, тупой киборг попытается спасти очень умного мальчишку, который не в состоянии сам о себе позаботиться.       — Эээ, — он задумывается, пропуская мою колкость мимо ушей, — но зачем тебе это? Что ты будешь иметь с этого.       — Ничего. Просто внезапно поняла, что хочу ещё раз побывать за городом. Надоело железо и пластик. Заодно и тебя подкину домой.       — Неужели тут есть кто-то, кому надоела райская жизнь? Хотя по дороге я не видел ни одного дерева. В раю не должно быть так. Чем вы тут дышите? Или ты вообще не дышишь?       — Кислородом. Очищенным и обогащённым необходимыми компонентами. У нас работает кольцевая система кондиционирования и фильтрации. И я дышу, если тебе интересно. Хотя и могу намного дольше обычных людей обходиться без кислорода.       Он с умным видом кивает, но видно, что ему многое непонятно. И в первую очередь моё поведение. В принципе, я не собиралась никого спасать, это была чистая случайность. Три последующих дня в городе будет великий праздник. И этой ночью, в день города, я надеюсь отправиться в последнее путешествие. Вероятность того, что вовремя заметят системный сбой и смогут заблокировать мои действия, очень сильно снижалась. Как бы сильно не скакнули технологии в развитии, но машина всё равно не сможет переиграть человека. В глубине души я всё ещё считаю себя хоть отдалённо, но человеком, поэтому планирую обмануть систему и выиграть немного времени для себя…       С появлением новых обстоятельств, я вдруг начинаю думать, что повод покинуть город и совершить задуманное за его пределами — намного лучше моего первоначально плана. Погоня в эти дни маловероятна: пока придёт отчёт о пропавшем госимуществе, то есть обо мне; пока дойдёт до соответствующих структур; пока они разберутся, в чём дело — будет уже поздно.       Это всё довольно рискованно, и мальчишка не входил в мои планы. Но, если у меня есть возможность совершить хоть одно доброе дело за столько лет, для настоящего человека, а не для корпорации и бессердечных толстосумов, то почему бы и нет? Отложу свои планы на денёк.       — А ты правда киборг? — спрашивает он, рассматривая меня. — Выглядишь как настоящая.       — Я не киборг, — вздохнула, — я — биороид. Биологический робот с сознанием настоящего человека.       — Никогда не слышал о таких…       — Экспериментальный военный образец. В партии нас было шестнадцать образцов, но удачным оказался только один.       — То есть ты?       — Да. Остальных уничтожили.       Парень задумывается на минуту, и видно, что он борется если не с желанием в меня чем-то потыкать, то как минимум рассмотреть поближе. Мне неприятна эта тема, поэтому я встаю из-за стола, намекая на конец разговора:       — Ладно, на сегодня хватит впечатлений. Ты плохо выглядишь. Думаю, стоит отдохнуть.       Он кивает и молча поднимается из-за стола, вытерев рот краем белоснежной скатерти.       Столовая пустеет. Парня я определяю в гостевой комнате, положив на роскошную кровать и включив камеру наблюдения за пространством — мало ли что ему в голову взбредёт.       Усевшись на кровати в своей комнате, я смотрю в противоположную стену. Сон не идёт. А выключать себя насильно не хочется. В голове мелькают полустёртые воспоминания. Одно время я пыталась их восстановить, думая, что от этого верну свою человечность хоть частично. Но, как назло, память восстановила лишь обрывки неприятного. Странные и страшные сны стазиса, тяжёлая адаптация в новом теле, отторжение, люди в защитных костюмах и масках, эксперименты. Ни одного родного лица я так и не смогла вспомнить полностью, продолжая мучить себя безликими воспоминаниями и смакуя почти позабытые эмоции прошлого. Я уже давно потеряла себя.       В дверном проёме мелькает силуэт, и я перехожу в активный режим. Переминаясь с ноги на ногу, в проходе стоит мой гость.       — Чего тебе? — недружелюбно спрашиваю я.       — Ты правда можешь меня отвезти домой?       — Да, я ведь сказала уже. Хотя для этого тебе нужно кое-что сделать.       — Что угодно, — он тупит взгляд и комкает рукой ворот рубашки, — только верни меня назад.       — Просто беспрекословно слушай меня, и у нас всё получится.       — И всё?       — Наверное, да. Теперь иди, выспись хорошенько. Завтра у меня много дел, а ты меня сильно утомляешь.       Утром я отправляюсь в свой отдел по борьбе с нелегалами и контрабандистами. Меня бесит эта работа, но, так как я принадлежу корпорации, приходится мириться с нею. Я регулярно приезжаю и отмечаюсь в конторе. Коллеги меня любят так же сильно, как и я их, так как на любые мои действия у меня карт-бланш, и обычно после меня остаются одни трупы. Да и дела я расследую в рекордные сроки, чем также не прибавляет мне очков популярности.       Возвращаюсь я почти в полдень, застав бурную деятельность в квартире. Дрон-уборщик безнадёжно сломан, вещи разбросаны, словно шла борьба не на жизнь, а на смерть. Несчастная экзотическая пальма, с таким трудом и не особо легальным способом доставленная мне из-за периметра, вырвана с корнем и одиноко лежит на смотровой площадке. Сам же зачинщик беспорядков в ужасе смотрит криминальный канал, доступный работникам контор, типа моей. Для населения он был закрыт в виду тяжёлого психологического воздействия, что мог на них оказать. Невероятно мерзкие и страшные видео, которые там мелькают каждую минуту, могут вызвать тяжёлое расстройство у простых смертных или нездоровый интерес у какого-нибудь ненормального. Особенно интересны программы по исследованию продуктов биомагии.       Забравшись на диван с ногами, он одной рукой держит помятый лист пальмы, на другой отчаянно грызёт ногти. В глазах стоят слёзы.       — Так ты говорила правду про лишние конечности и разное… ну… то, что со мной могли сделать?       — Как видишь. К сожалению, это не развлекательный канал.       — Я ещё подумал, какой странный юмор у тебя. А зачем они это делают?       — Не знаю. Зато знаю, что у кого-то сейчас станет одной конечностью меньше. Помнишь, я оторвала мусорщику клешню? Так вот, твою оторвать ещё проще, и за неё я смогу ещё и немалую сумму выручить! Только твои руки работают хуже клешней! Что ты здесь наделал?!       Чем больше я распаляюсь, тем сильнее он вжимается в диван.       — Я не хотел, оно само сломалось! А пальму… эта железяка вырвала её с корнем, а я пытался её отобрать, жалко ведь! Потом подключился второй… мне ничего не оставалось делать, как принять бой. Но было уже поздно.       «Значит, дрон-повар тоже сломан», — думаю про себя я.       Вид перепуганного ребёнка и его искренне раскаяние в глазах меня смешат. Приятно улыбнуться за столько лет. И вообще, чего я переживаю? Мне это всё уже не нужно. А для пальмы был сегодня день пересадки, вот запрограммированный на это дело дрон и занялся работой, кто ж знал, что так выйдет?       Взмахом руки отдав команду, я сворачиваю головидео. Нечего ребёнку смотреть эти ужасы.       Только собираюсь предложить поесть, как срабатывает коммуникатор, оповещая о полдне.       Со стороны балкона появляется шар, влетает в комнату и начинает назойливо меня сканировать.       «Никогда не привыкну к этому», — думаю я, закипая.       Замигав жёлтым, он принимается за повторное сканирование. Успокоив эмоции, я расслабляюсь, дождалась зелёного света. Удовлетворённый результатом, он поднимается к своей нише и скрывается за панелью. Но заметочка о скачке моего эмоционального состояния небось всё равно в логах отобразится.       — Что это было?       — Процедура оценки опасности моей личности. Психологическое состояние, проверка на угрозу для окружающей среды и населения. Стандартная процедура для киборгов, андроидов и таких как я. В общем, для всех, у кого искусственный интеллект или в мозгах ковырялись.       — Я тут подумал, — задумчиво тянет парень, — всё-таки круто, что ты не обычный человек.       Я уставилась на него.       — Чего же тут хорошего?       — Ну, я видел твои возможности, а теперь я уверен, что они во много раз превосходят даже мою фантазию. Ты можешь помочь тысячам людей!       — Глупости. У меня осталось лишь последнее задание, потом я больше не буду ничего делать.       — Какое? И почему последнее?       — Попасть за периметр. И по ходу дела доставить тебя домой.       Этот ответ должен был решить все вопросы, но я ошиблась.       — Слушай, а это сканирование, оно каждый день?       — Да, каждые 12 часов.       — А если его не пройти, что будет?       Детское любопытство переходит все границы, и мне начинает надоедать.       — Ничего не будет.       — Но как…       — Умолкни. Ты сломал дронов, поэтому займись приготовлением пищи.       Пусть займёт себя делом, а то от его болтовни уже уши болят.       — Но я не умею готовить!       — Меня это не волнует. Нужно было думать об этом раньше.