Дракон Конохи

      -И что вчера был за гемор?       Мината на секунду подняла взгляд на Шикадая, который смотрел на нее сверху вниз и стоял в позе «руки в боки». Она прекрасно понимала, о чем Нара, но ответить не могла. Никто не должен знать, что случилось вечером, тем более отец. Как и обычно, ее отчитывал Шикадай, а Иноджин стоял в сторонке и рисовал в своем свитке. Девушка оттолкнулась от ствола дерева и хотела уйти, но парень поставил руки по обе стороны ее лица, от неожиданности голубые глаза сжались, а рот испуганно открылся. Внизу, краем глаза, Мината заметила какую-то вспышку, а затем напарники упали на спину недалеко от нее.       -К-К-Как ты это сделала? — спросил Шикадай, медленно поднимаясь на ноги и с опаской косясь на подругу, которая сама ничего не понимала. — Мина-чан… У тебя живот…       Мината посмотрела вниз, ее глаза увеличились в размерах. Ткань еще светилась оранжевым цветом, слегка шел дымок. Она помотала головой, не веря в происходящее, а парни стояли далеко и сразу было видно: сейчас они боялись. И не верили, что перед ними все та же Узумаки Мината, которую они знали с детства, которая муху обидит только если будет очень-очень злая. А здесь… Шикадай точно помнил, что в больших голубых глазах не промелькнуло недовольство или что-то типа того. Только шок, ну в этом он сам виноват.       -Только никому не говорите… — шепнула Мината, положив ладонь на живот и собрав ткань в кулак, слегка повернулась с красными щеками. — Пожалуйста…

***

      -Я дома, — вяло оповестил Иноджин, снимая обувь и заходя на кухню, откуда доносился запах жареного мяса.       -Привет, дорогой, — улыбнулась Ино, отвернувшись на секунду от готовки. — Что случилось? — нотки быстро сменились на беспокойные, когда женщина увидела слегка потрепанный вид сына.       -Ничего, правда. А где отец?       Ино подняла взгляд на потолок, и ответ тут же был понят: в кабинете, наверняка бумаги разбирает. Ну, хотя бы дома. Иноджин поднялся к себе в комнату, поставив свиток около двери, как и обычно, и сел за стол. В голове вновь и вновь крутился рассказ Минаты, их обещание хранить тайну пока она сама этого не захочет. Но в этот момент большие глаза, кажется, выражали всю скорбь мира. По крайней мере, Иноджин никогда не видел ни ее слезы, ни румянец, не жалость. Удзумаки никогда не показывала свою слабость, благодаря чему стала сильным членом в их команде, постоянно спасая парней.       -Отец, — позвал Иноджин Сая за ужином. Тот повернулся, но при этом парень не поднимал взгляд. — Что ты знаешь о… — как же спросить и при этом не выдать? — О драконах?       -Они давно вымерли, Иноджин, — вмешалась Ино, которой явно не понравилось интерес сына.       -Но так же жители деревни Водоворота могли общаться с ними, — со спокойным лицом ответил Сай, не найдя в его вопросе ничего удивительного, — где-то в подсознании, а так же использовали силу того дракона, к которому ближе по природе чакры.       Ближе… По природе чакры?       -Ко мне явился огненный дракон, Хи.       -Так значит природа чакры Мины-чан — огонь? — тихо спросил Иноджин у тишины, находясь в своей комнате, лежа на кровати и положив руки под голову. — Странно…       Еще бы не странно! Ведь, по идее, единственные, чьей стихией является огонь — это клан Учиха, то есть Саске и Сарада. Но… Иноджин сел и посмотрел на рабочий стол, где стояла фотография команды № 10. Мината так удобно сейчас расположилась посередине с самоуверенным лицом. Смотря на одиннадцатилетнюю подругу парень мог с уверенностью сказать — он не ошибся. Огонь с характером хорошо сочетался, и раз Хи сам выбрал, то…

***

      -Как дела на тренировках?       Шикадай поднял взгляд над приставкой и посмотрел на Шикамару. Они сидели в гостиной, старший разбирал бумаги, которые ему торжественно вручил Наруто, тем самым освобождая завтрашний день. Нара сначала удивленно смотрел на спину счастливого друга, который ушел с работы пораньше и как раз успевал на ужин. С другой стороны, это и хорошо. Во-первых, наконец отдохнёт и поболтает с семьей, поспорит с Боруто, понаблюдает за незаметным ростом дочерей. Во-вторых, быть может поговорит с Минатой о вчерашнем, о ее поведении он узнал сегодня от своего советника и друга.       -Нормально, — наконец ответил Шикадай, возвращаясь к игре. — Мы стараемся, Мина-чан орет.       Шикамару фыркнул, искренне жалея сына. Вот как…«Мина-чан»? Младший впервые назвал в присутствии кого-то не из команды прозвище блондинки. Хотя, так ее называли все выпускники Академии, кроме Металла Ли (здесь только Мината-сама), Боруто (Мина) и Сарада (Узумаки). Вскоре с тяжёлым вздохом Шикадай поднялся на ноги и молча пошел в свою комнату.

***

      Боруто обхватил обеими руками одеяло, в которое он замотался перед телевизором, и потянул на себя, стараясь ни на что не обращать внимание. Мината с таким же покерфейсом одной рукой приподняла одеяло и укрыла себя. Короче, спокойствия брата с сестрой хватило на пять перетягиваний, при этом побив свой собственный рекорд, а потом оба одновременно вскочили на ноги, схватили подушки, и Боруто нанес первый удар по плечу. Мината замахнулась, попав четко по лицу, и отскочила в сторону, избежав прямого попадания по макушке.       Раздался звук бьющегося стекла через пару минут, заставив ребят прервать свою игру и испуганно оглянуться. С детства они усвоили один важный урок: если в гостиной услышали этот звук — бегите до края земли. На ковре лежали осколки светло-голубого цвета с золотистыми завитушками — все, что осталось от любимой вазы Хинаты. Дети переглянулись, бросили подушки на диван и быстро выбежали из гостиной. Боруто ударился носом об живот Наруто и отошел назад, потирая больное место. Мината застыла на месте в стойке «смирно» и не сводила испуганного взгляда с отца. Судя по тому, что Хинаты не было поблизости, она куда-то вышла, а застукал детей только он. Несмотря на эти факты, девушка не спешила расслабляться, особенно когда почувствовала в животе какое-то шевеление. Черт!       -Что вы опять натворили? — после выжидающей паузы наконец спросил Наруто.       -Ниче…       -Это Мина виновата!       Мината повернула голову в сторону брата, мысленно перебирая все ругательства для лучшего определения его расы. Боруто это понял по глазам и сглотнул, понимая, что до наказания не доживет. Чуть ли не с того момента, когда они научились говорить и ходить началась маленькая война в доме Удзумаки, в ходе которой что-нибудь рушится — чем старше, тем масштаб больше.       -Мы разбили мамину вазу… — прошептала Мината, а напор в животе стал больше.       -Вы что?        Мината, почувствовав, что из-за волнения секрет вырвется наружу, быстро побежала к себе. А Наруто это не так понял: из-за него расстроилась его дочь.       -Мината себя в последнее время странно ведет, не заметил?       -В смысле?       -Темари говорит, что она стала огрызаться при разговоре с Хинатой, вести себя скрытно. И это по словам Хинаты. Поговори с ней, Наруто…       Наруто поднялся наверх, остановился около двери в комнату старшей дочери и, чуть помедлив, постучался. Мината же, которая по ту сторону двери пыталась успокоиться, вздрогнула и посмотрела на дверь. Сиди там тихо! — мысленно приказала она и тихо разрешила войти. Наруто закрыл плотно дверь и облокотился на нее, не разрывая зрительного контакта с голубыми глазами напротив.       -Ты как, дружок? — шепотом спросил он, будто их кто-то может подслушать.       -Э… Нормально, — уголки губ слегка поднялись. — Пап, я…       Она не договорила, так как объятия отца стиснули фигурку. Мина разинула рот, не совсем понимая причину его действий, пока тихий шепот не попросил ее высказаться. Мината мягко отстранилась и с улыбкой помотала головой.       -Все со мной в порядке. Правда.       -Мината…       -Папа. Все. Хорошо. А ты пока не умеешь успокаивать.       Когда Наруто вышел из комнаты, раз десять еще спросив о внутреннем состоянии, девушка облокотилась на дверь и медленно сползла по ней, обхватив колени руками и уткнувшись в суставы лбом. Это что получается, из-за секреты она должна будет отгородиться от семьи и опорой будет лишь команда? Был бы здесь Киллер Би, он бы научил ее управлять рептилией, а у отца она этого попросить не может…