Дракон Конохи

      После того объявления войны, о котором знали немногие, прошел месяц. В Конохе стояла сильная жара уже несколько дней, и это не из-за грозы (ее вообще не надвигалось). И даже несмотря на это, жизнь протекала в привычном течении. Шиноби выполняли задания разной сложности, особо дерзкие генины жаловались на свою горькую судьбу ловить кошек и растрачивать таланты зря. Но они же готовились к первому главному «камню» на своей нелегкой дороге шиноби- экзамен на Чуунина. Химавари каждый день пропадала на полигоне семьи Хьюга, либо с Боруто, либо со своей командой. Она подавала большие надежды, но до старших ей было далеко. Девочке всегда казалось, что они-чан и онэ-чан справлялись со всеми проблемами в Академии и на первых этапах щелчком пальцев. Лишь после поступления в Академию глаза словно открылись. Хима увидела Боруто и Минату под новым углом. Вечно уставшие, серьезные, со своими слабостями в каждой их сфер Дзюцу. Но их спины никогда не сгибались. Особенно, у Боруто, который всегда шел с гордо поднятой головой и с надеждой в лучшее, каким-то чудом всегда находил выход из любой ситуации. Мината же часто опускала руки, теряла надежду и плыла по течению. Химавари это было непонятно: гениальная сестра, ставшая раньше всех одногодок чуунином, падает чаще, чем непосредственный брат. Но сейчас ей казалось, что блондинка больше не упадет, с силой равной Кьюби ей все будет по зубам. Но как же маленькая генин ошибалась… Ведь предательство дорого тебе человека даже Боруто сломало бы.

***

       — В чем дело, Удзумаки, уже сдаешься? — по-дружески смеялся пепельноволосый мальчик с черными узкими глазами — Кирито Мизу, член команды Сумире Каккей и товарищ Химавари. — Хей, Шо! — он повернулся к шатену с белыми глазами. — А внучка твоего главы не такая уж и сильная. — Кирито повернулся к девочке, что лежала на траве и смотрела на него со сдвинутыми бровями, к глазам все так же идут вены, радужка бледно-голубая с еле заметным зрачком. — Да ладно тебе, Хима-чан, — мальчик шире улыбнулся и протянул руку, — не обижайся. Просто если тебя не драконить, то серьезно драться не будешь!        — Ты хочешь пролежать несколько дней в постели без возможности двигаться? — подал голос Шо Хьюго, стоявший в тени дерева.        Кирито нервно хихикнул, потянул руку на себя, чтобы напарница поднялась, и сунул ладони в карманы штанов. Сочетание характеров в команде номер одиннадцать повторялось до них много поколений и ещё после будут повторяться столько же: оболтус с вечной улыбкой на губах, парень с холодным и расчётливым рассудком и девочка, которую вечно спасают, совесть команды и вечно разнимает напарников. Химавари казалось сначала, что ее команда похожа на команду отца, прошлую команду номер семь, но это прошло спустя месяц после окончания Академии. «Нет, наша команда неповторима!» — такие были ее мысли на первой вылазке из деревни, чтобы сопроводить дайме страны Огня. На миссии не произошло ничего такого, решение пришло ни с того, ни с сего. Девочка до сих пор вспоминает это с улыбкой и тихо смеётся.       Попрощавшись с мальчиками, Химавари поспешила домой. Уже конец месяца, а значит сегодня будет большой ужин с папой и Каваки-куном. Интересно, а онэ-чан об этом знает? Стоило Химе открыть дверь, ее встретил запах пищи и недовольной голос Минаты:        — Каваки-то зачем нужен? Он и так мне каждый день глаза мозолит, а тут его до ночи видеть?        — Мината, ну, такая небольшая традиция, — мягко сказала Хината и пересыпала мелко нарезанную капусту в кастрюлю, поставив ее на огонь рядом со сковородкой, где уже жарилась свинина. — К тому же, будет папа, значит Каваки приставать к тебе не будет.        Мината прекратила нарезать лук и посмотрела на мать большими глазами, губы сжаты в тонкую полоску, щеки немного порозовели. Хината посмеялась и погладила старшую дочь по голове. В этот момент Химавари зашла на кухню, глаза заблестели от богатого выбора блюд. Да уж, мама и сестра перестарались. Девочка подошла к Минате и многозначительно посмотрела на нее, а вот та не поняла и непонимающе уставилась на мать. Оказывается, лучше доверить готовку маленькой брюнетке, которая с этим имеет дело довольно долгое время. Мината никогда не была сильна в готовке. Как она говорила, лучше перебить всю вражескую армию в одиночку, чем притронуться к плите. Судя по всему, девушка только сварила лапшу для рамена и нарезала лук, но кольца были толще, чем надо. Боруто часто подкалывал сестрёнку, что с таким «талантом» жена из нее будет так себе, на что та только многозначительно смеялась. Конечно же, все близкие к «дракону» знали, что она не собирается выходить замуж или что-то в этом роде. Она целиком и полностью посвятит себя жизни куноичи и своей мечте.       Каваки пришел ближе к вечеру, с охапкой роз и коробкой данго для Хинаты-сан и Химавари. Хокаге и Боруто уже были дома, но с ними парень обменялся лишь рукопожатиями. Взрывной блондинки видно не было, хотя ее чакра ощущалась со второго этажа. Для нее он ничего не принес, потому что не знал, что она любит. Букет подарит — может получить им же. Любимое из еды — не знает. А украшение, которое подойдёт ей, похоже, не существует. По крайней мере, в Конохе.        — Мина! — позвал Боруто, подходя к первой ступени лестницы. — Спускайся, мы есть хотим, датебасса!       — Нет! — Каваки опустил голову так, что чёлка закрыла глаза. — Пускай сначала ОН уйдет!        Дверь наверху захлопнулась так, что даже дом ходуном заходил. Каваки встал из-за стола, бесцеремонно отодвинул Боруто с пути (тот не забыл смачно выругаться) и пошел на верную смерть. На стене слева от комнаты Минаты шли небольшие трещинки, а темная дверь словно доживала последние дни. «Интересно, это сейчас произошло или таких всплесков случается часто?» — подумал Каваки, поворачивая ручку. На удивление, вход не был заперт, именно это и настораживало. «Может помолиться?» Мината сидела на кровати с ноутбуком и в наушниках. Свет был выключен, хотя в руках у нее была книга. Каваки был хорошо знаком это переплет — книга о разных ядах и противоядиях. Девушка подсела на подобную литературу после событий в Суне. По ее мнению, подобный яд могли создать те «акробаты», и они уже знают о ее противоядии, значит могут создать ещё. Девушка избавила шиноби Песка от смеси яда змеи с металлом (причем, отношение 60 к 40 соответственно) только из-за того, что она просто смешала ингредиенты из противоядий для металла и для змеи. И при том не была уверена, что это сработает.        — Каваки, ты что тут забыл? — Мината откинула все, что было рядом и резко вскочила. Каваки даже не знал, насчёт чего он больше испугался: сохранность ноута или головокружение подруги. — Свали!       — И на что ты злишься? — парень не обращал внимание на ее поведение, он всегда спокоен        — Ч-что? — запал погас, как и ярость в голубых глазах. Ей понадобилось больше минуты, прежде чем снова начать наступать. — Сам догадайся, — тихо фыркнула она, скрестила руки на груди и отвернулась в полуоборота.        Каваки усмехнулся и уже через мгновение Мината была придавлена к собственной кровати тяжёлым телом парня. Кровь хлынула к голове, когда из груди девушки вырвался испуганный вздох. Она хотела выйти, это за нее говорила белая майка и красная складчатая юбка, что дурманило Самуя ещё больше. Светлые волосы рассыпались по подушке, открывая тонкую шею. Наконец, серые, слегка затуманенные глаза посмотрели в широко распахнутые голубые, — парень понял, что падает в этот омут. Она дрожала, но от этого совесть не просыпалась, в отличии от инстинктов хищника, охотника. Каваки опустил голову на ее ключицы, прижимая тонкие запястья в одеяло ещё больше.        — Ты все ещё злишься за то, что было неделю назад? — горячее дыхание обдало открытую шею, Мината не удержалась и зажмурилась. Он говорил с упрёком, но его цель явно была не в том, чтобы она передумала. — Хотя злиться должен я…        — Каваки… — осмелилась выдавить Мината и приоткрыла один глаз… Дар речи пропал тут же — он опять нависал над ней, и расстояние было даже меньше.        — Лучше помолчи, Удзумаки! — рыкнул парень и опять устроился на ее груди. — Тогда я на тебя даже не смотрел, в отличии от тебя. К тому же, это могло бы быть компенсацией за бесчисленные тумаки от тебя, большинство незаслуженно.        — Незаслуженно?! — смущение прошло так же быстро как и началось.       Теперь ей было плевать, как он прервет эту гневную тираду, но он ее выслушает! А для начала надо оказаться в вертикальном и свободном положении. Скинуть на пол не получится, ноги и руки были скованы под тяжестью двадцатилетнего парня, а создавать ветряные потоки без хотя бы одного пальца пока не получилось. Остаётся только гендзюцу. Рыжина брала начало от центра зрачка и быстро распространялась по радужке. Однако Каваки оказался быстрее активации додзюцу и поставил колено между бедрами Минаты и слегка раздвинул ноги. Как и ожидалось, от смущения контроль сбился, и вся красная девушка поспешила отвернуться. Нет, высказаться не получится. Комок обиды застрял в горле, в уголках глаз начали собираться слезы. Она старалась держаться, Каваки не стоит того, чтобы увидеть ее слабость, даже если…       …я в него влюблена!       Одна слезинка всё-таки вырвалась из плена и покатилась по левой щеке. Хоть это и была сторона скрытая от Каваки, он услышал тихое шмыганье, сразу сообразил в чем дело и поспешил слезть с униженной девушки. «После этого она меня даже видеть не захочет, не то что есть вместе. Идиот! Идиот! ИДИОТ!» Каваки стоял, сжав кулаки, и смотрел на спину Минаты. Он не заметил, как пересек ту черту, которую специально очертил между ними и которую старался не пересекать. Он хотел признаваться, но эта блондинка была ему дорога, ее хотелось защитить… Но это было невозможно, защитить от хищника, что живёт в каждом созревшие мужчине, не смог даже.        Каваки уже развернулся, чтобы уйти и оставить напарницу плакать в одиночестве, но только он коснулся ручки двери, как что-то тёплое и мягкое обхватило его мизинец. Парень не хотел верить, что это ОНА его удерживает. Хоть он и не мазохист, но сейчас хотелось верить, что маленький, но хранящий в себе чудовищную силу кулак столкнется с его лицом. Но Мината лишь уткнулась виском в его спину. Рукой Каваки чувствовал ее мокрый нос и щеку, тихие всхлипы все же доносились. «Почему, Мината, почему ты мне так доверяешь?!» Они знакомы месяц, но за это время он умудрился несколько раз посягнуть на ее невинность. Да за такое убить не жалко, про игру в «молчанки» и говорить не надо. А она так спокойно сейчас его держит за руку в темноте комнаты. «Да что с тобой не так?!» Даже когда они проснулись в обнимку пощёчины с криками «Уйди от меня, извращенец!» не последовало. Смущенный вид — был, заикание — было, но потом она встала, взяла аккуратно сложенную стопку одежду и упорхнула в ванную, по пути поглаживая правую часть макушки.        — Прости… — все! Это добило окончательно. Глаз задёргался, но Каваки робко обнял Минату за плечи и прижал к себе. — Я такая… Это все я…        «А сейчас точно Мината говорит?»       — Все хорошо, — Каваки перебирал светлые пряди на спине, подмечая, что даже дома макушку украшает какая-нибудь лента. — Ну, пошли кушать?        Мината подняла голову, улыбнулась фирменной улыбкой всех Удзумаки и снова взяла его за руку — на этот раз более уверенно. Он думал, что был просто порыв, но на самом деле сейчас ее душа ликовала. Семь минут назад она выполнила самую сложную часть — призналась самой себе любви к Каваки, поэтому теперь душу ничто не тревожило… Даже мысли о ревности не закрадывались…        Взрыв со стороны леса настиг Коноху, когда пара спускалась по лестнице. Земля затряслась, свет пару раз мигнул и потух. Пришлось держаться за перила, чтобы не упасть. Из кухни выбежали Наруто и Боруто. Брат с сестрой молча друг другу кивнули и побежали в противоположные стороны. Каваки хотел побежать за девушкой, но голос Боруто приказал следовать за собой. «Как знал, экипировку не снимал.»        На улице все смешалось в одну кучу — и шиноби всех рангов и возрастов, и простые жители. И никто не хотел двигаться с места… По крышам, правда, неслись две команды — Ино-Шика-Чо и команда Конохамару вместе с Каваки. Эти семеро никогда не останутся в стороне, когда родной деревне угрожает опасность, пусть даже мир рухнет. Взрыв, видимо, оказался слишком сильный — дым шел чуть ли не на расстоянии десяти километров, а свет во всех домах выключен.        — Кто же это? — озвучила Чо-Чо мысли всех окружающих.