Дракон Конохи

       — Не думала я, что в один день мы снова окажемся в одной лодке.       Каваки благополучно проигнорировал Дельту, продолжив пялиться в одну точку. Все же у гипнотических слов Джигена есть побочный эффект. Будучи мальчиком Каваки так же был молчалив и хмур, но он хотя бы был похож на человека. Парень, который сейчас сидел в своей комнате на койке, больше походил на робота или зомби, слушающий только своего хозяина. Впрочем, не Дельте было судить своего лидера. Джиген хотел, чтобы его приказы слушались беспрекословно — он это получил. За четыре с половиной года идеалы Седьмого и его щенка обвили плотно мозг Каваки, и без подавления воли он бы никогда не вернулся к Каре. Тем более, не стал бы слушать ее приказы.        — Но одного не могу понять, — решила задать волнующий вопрос Дельта, когда оказалась в гостиной особняка Джигена. — Ты превратил его в бесчувственную куклу. Но разве для осуществления нашего плана он не должен любить?        — Терпения, Дельта, — усмехнулся Джиген и покрутил в руках бокал с вином. — Я ещё не все карты раскрыл.

***

       Мината спрыгнула с дерева буквально в пяти метрах от ворот и оставшийся путь пробежала на своих двоих. Два дозорных, которые сидели в стороне и пили тёплый чай, тут же подорвались со своего места и поспешили к блондинке. Я только с задания, мальчики, — взвыла та про себя. — Что там случилось?        — Удзумаки Мината, ты пришла позже отряда АНБУ. Постарайся объяснить, где ты…        — По делам ходила, — резко оборвала Мината. — И вы не те, кому я должна отчитываться. Отец на месте?        Джоунины замерли и кивнули. Девушка откинула волосы, прошла пару шагов для разбега и продолжила путь до Резиденции по крышам и столбам, оставляя дозорных смотреть ей вслед с недовольными лицами. Плевать, что они старше ее примерно на десять лет. Они одного ранга, а это самое важное в мире шиноби. К тому же, Мината стала джоунином в более раннем возрасте. И они ещё смели разговаривать с ней в таком тоне? Девушка фыркнула. Вот бы научить их манерам. Да разве ей дадут это сделать? Правильно, нет.       Пока отец за креслом Хокаге, ее руки повязаны. Когда это место займёт Сарада, в руках Минаты будет сосредоточена вся власть в деревне. Учиха наверняка захочет советов, а кто станет этим советчиком? Правильно, беспощадный капитан АНБУ. И даже если Сарада захочет показать, кто в Конохе главный, ей руки тут же скрутят люди блондинки. С такими мыслями проще самой становиться Хокаге, но гораздо интереснее править с помощью марионеток. Прости, Сарадa, но иначе страна Огня загниет.        Мината подходила к кабинету Хокаге, но услышала шум. При приближении и благодаря острому слуху удалось разобрать некоторые слова. Судя по голосам, в кабинете находились Наруто, Шикамару и Сай. Судя по запаху, ещё и Конохамару.        -…аю, стоит ввести военный режим, — подключился капитан Седьмой команды.        — Нет, — отрезал отец, — это вызовет панику у гражданских. Мы только усилим патруль и ускорим приготовления.        — Я передам своим, — сдержанный, холодный тон — точно Сай.        — Я отправлю сообщения Каге о скором собрании, — вторил Шикамару.        — Рассчитываю на вас, — ответил Наруто. — Ещё нужно передать Сакуре, чтобы закончила список медиков на фронт.        — Он уже закончен.        Мужчины замолкли и обернулись на голос. Наруто нахмурился. К столу уверенно приближалась Минату и замерла в несколько метрах.        — Ты где была?        Мината была готова к такому вопросу, поэтому покривилась по дороге сюда. Но и у нее тоже скопилось куча вопросов, пока она подслушивала.        — У Орочимару была. А что произошло, пока меня не было?        Наруто только сильнее нахмурился, а остальные трое мужчин молча наблюдали за битвой гляделок двух Удзумаки. Даже для верности немного отошли. Мината издевательски изогнула бровь, и это только выбесило ее отца.        — Я не обязан перед тобой отчитываться, — отрезал Хокаге и не отвёл взгляд. Зато это сделала его дочь.        — Считаешь? — Мината хотела разложить ответ на свой вопрос по полочкам, но осеклась. — Ну и ладно. В конце концов, ты не единственный, кто ответит мне на все вопросы, — девушка повернулась к отцу спиной и посмотрела через плечо на его реакцию. Вытянутое от удивления лицо только порадовало. — Ещё же есть Совет.        Послышался кашель — это Шикамару поперхнулся воздухом. Никто из присутствующих не ожидал, что у блондинки повернется язык упомянуть Совет. Это все равно, что сказать Хокаге скинуть его с места. Хомуре и Кохару, этим древним динозаврам, явно нравилась старшая дочь Седьмого. Это доказывает последняя миссия. А значит, что от них она узнает всю информацию. Пока это ей было не нужно.       Наруто это тоже прекрасно понимал, поэтому окликнул:        — Каваки присоединился к Каре.       Мината замерла, не в силах даже двинуться. Единственное, что поменялось в ней: ее лицо. Глаза увеличились, а рот невольно открылся. Она даже не пыталась скрыть свои эмоции, как делала это чаще всего. Отношение Минаты к Каваки понимали все, кто видел их вместе. Сколько бы они грызлись или не ругались, было видно, что девушка испытывала к нему особые чувства. По крайней мере, она никогда не использовала в его сторону слова типа «я тут главная» или «генинам слово не давали». А если и проскакивали такие фразы, то в основном они были сказаны в шутливой форме.        — Повтори.       Вместо лишних слов Наруто протянул сложенный четыре раза листок. Вот что даст девушке полную информацию про произошедшее. Девушка резво повернулась, буквально выдернула листок и быстро раскрыла. Настолько быстро, что едва не порвала. Мне вы больше не нужны. В Каре я раскрою все свои способности. И ниже подпись: Каваки. Почерк похож, запах — тоже. Но от слов несло холодом… Будто незнакомый человек писал. Любой нормальный человек от этой мысли стал бы относиться у записке подозрительно, но Минатой сейчас двигали только эмоции.       Она не стала задавать лишних вопросов. Просто сунула записку в карманы юбки и вышла. Наруто примерно на это и рассчитывал. Лишние вопросы пока не нужны. Мината должна узнать полную информацию вместе со всеми.

***

       Только когда за спиной хлопнула дверь и щёлкнул замок, Мината дала волю эмоциям. По дороге домой она нацепила маску безразличия, хотя скорее это было похоже на маску мертвеца. Вы бы не испугались человека с безжизненными глазами, который шел неестественно прямо? Но это лучше, чем если бы девушка спрятала эмоции за агрессией. Слышать нелестные комментарии и сплетни в свой адрес не хотелось.        Маленькая квартирка стала крепостью. Единственное место, где Мината могла быть собой. Не красивой моделью, не холодным шиноби, а собой. Настоящая Мината все ещё оставалась пятнадцатилетней девочкой, которая могла испытывать все эмоции, которой нужно иногда эти эмоции выплеснуть. Но сейчас наоборот хотелось, чтобы реально остались только безразличие и злость.        От чувства на букву «л» все в груди болело. Сердце ныло, будто несколько сотен кунаев вонзили. Самое ужасное, что она не могла залечить боль с помощью ирьендзюцу. Никто не мог, кроме Каваки. Стало было легче, если бы он сейчас зашёл, обнял и сказал, что эта записка — просто чья-то злая шутка. Но этого не будет…       Мината задвинула седзи в свою комнату, устроилась в уголке комнаты и уткнулась в подушку. Слезы наконец обрели волю: они стекали по щекам к подбородку, капали на наволочку или затекали за одежду. Было больно. Нереально больно. В чем смысл любить, если от нее только больнее? Даже когда Мината случайно услышала те слова, сказанные в Новый Год, не было так больно. Она злилась — да, но не хотелось плакать. Где-то в подсознании она уговаривала себя, что это просто ложь, что у них ещё все будет.       Записка же дала понять — не будет. Если он так просто ушел из Конохи, только потому что «не хватало силы», значит, что его тут никто и ничто не держало. И эти слова вполне могли быть правдой, а не просто прикрытием для истинных чувств.