Дракон Конохи

      Кирито бездумно смотрел в небо, расположившись на каменной макушке Четвертого. Где-то там, очень далеко от Конохи, происходило что-то интересное. А ему, как генину, надо было находиться в Деревне и выполнять бытовые задания, которые от балды давали чуунины, тоже оставшиеся, но только чтобы охранять гражданских и малышню.        Лицо накрыла тень, и Кирито открыл глаза. Над ним нависала физиономия Химавари. Большие голубые глаза удивлённо хлопали, голова была слегка наклонена набок.        — Кирито-кун, что ты тут делаешь?        — А ты?       Мальчик опять закрыл глаза и отвернулся, всем своим видом показывая, что для разговоров нет настроения. Но Хима, как и ожидалось, ничуть не обиделась. Она присела рядом, обняв колени, и посмотрела на небо. С Запада тянулись тучи, но пока небо было голубое, а на его фоне будто танцевала пара черных птичек. Девочка невольно ими залюбовалась. Ещё ветерок приятный, теплый, несмотря на то, что апрель месяц и приближается гроза. Так и хочется забыть о своих заботах и переживаниях, но куда там…       С начала войны прошел уже месяц. Химавари и Хината себе места не находили. Как там Наруто, Боруто и Мината они не знали. Только общую картину. Пока полностью побежден только один отряд, а командир — Внутренний — взят в плен. Всю картину знали только члены АНБУ и Совета, которых оставили «за главных». Химавари как-то спустилась ночью на кухню попить и, проходя мимо родительской спальни, услышала тихие всхлипы и молитвы. В груди стало тяжело и тесно. Девочка почувствовала в горле ком, а глаза заслезились. Она поспешила уйти, пока мама не почувствовала ее присутствия, и по пути вытирала слезы.       Кирито приоткрыл один глаз и посмотрел на профиль подруги. Немного лохматые тёмно-синие волосы отрасли с прошлого лета и доходили до пояса. Она… красивая. От своих мыслей Кирито покраснел, и как раз в этот момент Химавари почувствовала на себе его взгляд и повернулась.        — Кирито-кун, ты в порядке?       Вместо ответа мальчик поспешил отвернуться. Заботливая Удзумаки на четвереньках подползла к нему и положила ладонь на лоб, слегка подняв серую чёлку. Кирито выпучил глаза и ещё больше залился краской. И прежде чем Хима успела сказать: «Ты горишь», мальчик подорвался с места и побежала к подножию монумента, оставив подругу на месте недоуменно хлопать глазками.

***

      Шикамару вошёл в камеру. На койке, как и обычно, сидел Виктор. Стены и потолок прорезали узоры печати и образовали круг под ногами мужчины. Тот даже не открыл глаза, будто спал, однако это было не так.        — Есть успехи?       Сидящая напротив заключённого Ино отрицательно покачала головой и поникла. Шикамару похлопал боевую подругу по макушке и посмотрел на Виктора.       Уже месяц прошел с его поимки, уже месяц Альянс воевал только с «внешними». Внутренние словно попрятались в норы после поражения своего… коллеги и выжидали. Если так пойдет и дальше, то пешки вымрут, но это не будет означать победу шиноби. «Главный босс» — как любит выражаться новое поколение — ещё ждёт впереди, а до него надо победить как минимум пяти Внутренних. Джигена можно оставить на Наруто и Саске, а вот «препятствиями» пускай займутся самые лучшие шиноби.       Шикамару кивнул самому себе, пожелал Ино удачи и вышел. Женщина прибыла в штаб только неделю назад, чтобы помочь в добыче информации, но все оказалось не так легко. На мозг Виктора поставлена печать, и довольно со сложной формулой. Даже Яманака не может взломать ее. Все, что остаётся Шикамару и остальным — подбадривать Ино и ждать.

***

       Саске плавно опустился на каменную дорожку и выдохнул. Томоэ в Ринненгане закрутились, исчезая, и вместе с этим погас портал за спиной. Учиха оглянулся. Это измерение отличалось от прочих, связанных с кланом Ооцуцуки. Подобную мостовую можно встретить и на Земле, а деревня, что виднелась недалеко, походила на деревни сто лет назад. Подобный пейзаж можно и сейчас встретить в очень мелких деревушках.        Однако внешний вид обманчив. Саске прекрасно чувствовал мощную силу, которая шла из-под земли. Будто похороненные здесь люди не умерли, а продолжали выделять энергию. Как растения на солнце выделяют кислород.       Саске двинулся дальше. На вершине холма уже маячила длинная верхушка храма. По пути через мертвые улицы Учиха не переставал оглядываться. Деревянные дома и прилавки, пара мостиков, перекинутые через реку, каменные ступеньки лестниц, ведущие наверх, в горы. Все намекало на то, что здесь когда-то была жизнь. Проходя мимо рядов рынка Саске мог четко представить шум и толпу народа. Но вот что удивительно. Возникало ощущение, что народ не вымер. Не было чувство пустоты в этом месте. Словно Саске попал в гендзюцу, а на самом деле здесь до сих пор кипит жизнь. То ли воображение разыгралось на почве легенд, то ли все благодаря жизненной энергии.       Двери храма были закрыты. Посередине был красный кружок с буквой на непонятном языке. Хозяйке этого места явно было что скрывать. Саске активировал Шаринган и коснулся рукой центра кружка, послав к кончикам пальцев чакры. На удивление, двери послушно отлетели. Почему «на удивление»? Потому что Саске думал, что все здесь держится на природной энергии или что-то на нее похожее. А особенно храм местной богини. Но нет. Даже от просто импульса чакры вход открылся. То ли я что-то не знаю, то ли печать со временем потеряла силу.       Это место, мягко говоря, Саске не особо нравилось. Главная и единственная причина — он не знаком с этой средой. И поэтому чувствовал себя не в своей тарелке. Чакра — это одно дело. В этом деле он уже ас. Но вся эта природная энергия… Саске просто не знал, чего ждать. С этим он знаком только понаслышке. И сейчас, заходя в храм — центр подземной энергии — Учиха был максимально сосредоточен.       С первого взгляда храм как храм. Чистенький, пустой. Будто здесь каждый день убираются. Даже паутин и пыли не было. Однако все шесть чувств подсказывали, что хер там, а не обычный храм. Словно дух хозяйки (она же местная богиня) до сих пор приглядывает за деревушкой.       Саске случайно посмотрел влево. На всю стену висели гобелены, будто рассказывали историю. Миловидная шатенка в белом кимоно танцует на четырех картинах, и на каждом эпизоде разные элементы стихий. Однако основной стихией был Огонь. Это показывал первый гобелен, где символов Огня было гораздо больше, чем на следующих, посвящённых Воде, Воздуху и Земле. На остальных трёх акцент делался на шатенке. Символа Огня и в деревне, и в самом храме было достаточно. Не осталось сомнений, что это то место, которое так усердно искал Саске.       Внимание привлек последний гобелен. Он был шире остальных. Все такая же шатенка. Только вместе белого кимоно — красное, и каштановые волосы не распущены, а заплетены в низкий хвост. Она стояла в профиль, улыбалась и словно держала кого-то за руки. Как Саске понял по широким большим ладоням, рядом должен стоять мужчина. Однако часть с ним оторвана… Нет, сожжена. Об этом говорили обуглившиеся края и копоть на стене рядом. И в этом гобелене не только это было странно. Саске сделал пару широких шагов назад и активировал Мангеке Шаринган и Риненган. Окружающий мир поплыл, однако картины стали ярче и четче и… зашевелились.        — Это же…       Только это успел выдохнуть Саске прежде чем чего затянуло в водоворот чужих воспоминаний.

***

       — Вот ссыкуны! — возмущался Боруто на весь лагерь.        — Да-да, — интенсивно кивала Мината даже без тени шутки и сарказма.        — Им так сложно на нас напасть? Им же лучше!        — Именно-именно!        — Может успокоитесь? — подняла бровь Сарада.        — Да как можно успокоиться, даттебасса? — возмутился Боруто, но вовремя вспомнил, с кем говорил, и сбавил тон. — Уже месяц разбираемся только с «внешними». Это скучно, даттебасса!        — Точно-точно.       Сарада закатила глаза и продолжила поправлять дрова в костре с помощью палочки. Подобные разговоры она слышит уже… Учиха даже сбилась с количества дней. Наверно, именно поэтому не выдержала и встряла. Она сама не была рада, и подобная легкотня сбивала с мыслей, заставила жить в напряжении. Конечно, на войне другого состояния не предусмотрено, но даже спать не выходит. Если бы не пищевые пилюли Сарада бы давно упала в обморок на поле боя или по пути от недосыпа. Девушка не удержалась и тяжело вздохнула. Одновременно с этим одно из дров упало на траву, в ночное небо полетело несколько рыжих искр. Мината, которая до этого поправляла свою юбку, вскинула голову и подсела к подруге. Удзумаки вытянула к костру одну руку. На кончик пальца прыгнул небольшой огонек, который затем оказался на ладони Минаты. Сарада все не могла привыкнуть к милой стороне силы подруги, поэтому заворожено смотрела на прыгающий огонек.       Мината явно заигрались. Она поманила пальцем воду из фляги. Водный круг закрутился вокруг огонька, как хулахуп. Сарада не сдержала смеха и заметила, что вокруг них уже собрались зрители. Конечно, не часто можно увидеть подобное шоу. Тем более, без использование печатей или усилий. Судя по умиротворенному и веселому лицу Минаты она даже не особо концентрируется.       Наблюдая за язычками пламени, что выходили из «прически» огонька, слушая тихое журчание воды и треск костра, Сарада все же не выдержала. Будто Мината использовала ещё какую-то технику, которая прогнала прочь все заботы и напряжение. Недосып сделал свое дело. Менее чем через минуту Сарада уснула. Увидев, как подруга начала клевать носом, Мината погасила огонь, отпустила воду, которая упала на траву, подсела ближе и положила голову брюнетки на плечо.        — Молодец, Мината, спасибо.       Боруто улыбнулся, подхватил Сараду на руки и понес ее в палатку для девочек. Брат и сестра Удзумаки давно заметили состояние Учихи, и это представление было не из-за скуки. Крутящаяся вода действовала не хуже гипнотического круга или модуля, что висит над кроваткой младенца.       Мината хотела пойти за Боруто, но перед взглядом все поплыло, и девушка села обратно на бревно, приложив ладони ко лбу. Короткие отрывки. Горящий дом… Парень в крови… Маленькая девочка с длинными каштановыми волосами бежит и хватает за край черного кимоно. К ней поворачивается шатен и улыбается в ответ на ее улыбку. Такие же длинные волосы, перехваченные на уровне затылка бинтами. Но улыбка тут же меркнет. Мужчина выдергивает кимоно из маленьких ладошек и уходит прочь. Девочка остаётся на месте, смотря вслед шатену, и опускает печальный взгляд.       Через секунду после этого головная боль проходит. Мината вновь видит лагерь. Это уже что-то новенькое…