Союзы между мирами

В начале был свет. Маленькая девочка с длинными волосами сидит на полу и усердно собирает домик из кубиков. Огни гирлянд вокруг отражаются от её платья разноцветными бликами. Потом темнота. — Мама? Домик разрушен. Пластмассовый кубик соскользнул, и осталась только бесформенная куча. Огни потускнели, больше ничто не отражает света. Растерянные детские глаза блестят во тьме. Сердце наполняется леденящим страхом, проникающим под кожу. И голоса. В водовороте времени лица сливаются в одно большое пятно. Неразличимо и мутно. Ни глаз, ни губ, ни чётких очертаний. Кто это? Тётя? Дядя? Бабушка? Сестра? Мама? Мама… — Где моя мама? Где она? Мама, мамочка, почему она не приходит?! Руки тянутся к лицам, градом льётся солёная вода, голос дрожит и срывается на всхлипы. Голоса сливаются, перекликаются, кричат и шепчут. Гул становится невыносимым и достигает апогея, в ушах нарастает звон. Как будто кто-то мучает старую кассету в проигрывателе. Тишина. Слиш­ком ти­хо. Слиш­ком шум­но. Слиш­ком тем­но. Слиш­ком яр­ко. Слиш­ком мно­го. Слиш­ком ма­ло. Слиш­ком… оди­ноко. Вся жизнь сос­то­ит из сплош­ных край­нос­тей. Из яр­ких кон­трас­тов. Ос­ле­питель­но­го све­та и ог­лу­ша­ющей ть­мы. Слиш­ком мно­го бо­ли. Слиш­ком ма­ло ра­дос­ти по мелочам. Па­рали­зу­ющие проб­ле­мы, от­талки­ва­ющее счастье. Вся жизнь её — од­на боль­шая кри­вая лес­тни­ца, на ко­торой она то падает, то бе­жит, то ос­то­рож­но де­лает шаг за ша­гом. Один, два, три. Ещё один — а за­тем сно­ва спо­тыка­ется и ле­тит вниз. Так да­леко и долго, по­ка сно­ва не смо­жет креп­ко до боли сжать ру­ку на перилах и остановить­ся. Каково бы ни бы­ло ис­ку­шение прек­ра­тить мучения и отпустить опору, она про­дол­жает держаться, что­бы случайно не разбиться, сорвавшись вниз. Сознание выталкивает на поверхность. Возникает тупая ноющая боль. Кинолента смазанных и полузабытых воспоминаний рвётся, фильм со звучным названием «прошлое» приостанавливается. Появляются ощущения. Теперь под спиной явно чувствуются все неровности и шероховатости каменного пола, в воздухе витает запах горячего воска, повсюду пыль и затхлость, как в помещениях, которые никто уже давно не проветривал. Тихий шорох ткани где-то справа. Боль становится почти нестерпимой, оглушающей, такой, от которой обычно имя своё вспоминаешь с трудом и не сразу.  — Тупой, бесполезный кусок мяса. Чужой голос заставляет распахнуть глаза. Потолочные узоры сливаются в один сплошной пестрящий фон, который к тому же странно покачивается из стороны в сторону, словно марево над разгорячённым асфальтом. Девушка медленно поворачивает голову в сторону ноющей руки: ладонь полностью покрыта медленно сочащейся кровью. Из-за неё невозможно оценить масштаб трагедии, но боль красноречиво намекает, что там не просто царапина-другая. — Орк тебя раздери, зачем ты притащил мне человеческое тело? Выбрось это немедленно из моего замка, Седрик, — тихо, но с отчётливой угрозой прошипел обладатель властного, хорошо поставленного голоса. — Но, господин... — несмело начал его собеседник, однако был бесцеремонно прерван. — Я сказал немедленно, — в его тоне было столько ярости, что девушке невольно захотелось подчиниться и самой оттащить себя прочь отсюда. Где-то на интуитивном уровне она понимала, что разговор шёл о ней. Всё, чего она хотела в этот момент, так это остановить нарастающий в голове гул от панических мыслей и усиливающейся боли в ладони. Здоровой рукой девушка осторожно ощупывает щёки, лоб и добирается до макушки. Ей хочется тут же отдёрнуть руку от тёплой жидкости, смешанной с волосами. Но мозг всё ещё заторможено обрабатывает поступающую информацию, и она так же медленно подносит уже вторую окровавленную ладонь к глазам, чувствуя горячую каплю на щеке. Кажется, её сейчас стошнит. — Просто убери её, пока тут всё не пропахло её грязной кровью. — Но, мой князь, мы не можем просто отправить её обратно через портал, пока она ранена. — Это ещё почему? — раздражение в голосе князя нарастало. — Если повстанцы увидят её, то непременно организуют бунт. Положение в стране нестабильное, лучше не давать людям повода усомниться в вашей компетентности, — змей почтительно склонил голову. — Ты говоришь о моей компетентности, Седрик? — вкрадчивым тоном начал Фобос. — В этой стране я — оплот неприкосновенной власти. Мои решения не оспариваются, даже если что-то просочится через портал, будь это какая-то дрянь или самое полезное существо этого мира. Не оспариваются, это понятно? — голос князя звенел от гнева и напряжения. В сочетании с размеренным, ровным тоном это было по-настоящему пугающе. Седрик ощущал, как ярость исходит от Фобоса жаркими волнами, хотя внешне князь был спокоен и даже безмятежен. Однако слуга знал — человек напротив него мог испепелять своим гневом всё, что способно дышать, в радиусе нескольких миль. Одному Кондракару известно, насколько сильно сейчас Фобос старался сдерживаться. — Да, повелитель, простите мою глупость, такое не повторится, — слуга опустился на одно колено. — Встань и избавься наконец от этого земного мусора, — через пару минут приказал Фобос. Его голос был ровным и безразличным. — Да, мой князь. Девушка слышала, как к ней приближаются шаги, затем чужие сильные руки осторожно подняли её и понесли прочь из этой проклятой комнаты с самодовольным ублюдком.

***

Они шли долго и очень часто спускались по ступенькам, иногда девушка думала, что глубже спуститься было невозможно, но в очередной раз они заворачивали за угол и спускались дальше и дальше вниз. Раны продолжали кровоточить, и скоро её рука совсем ослабела и безвольно повисла, было слышно, как кровь капает на тёмный камень. Её начало мутить, когда она представила узоры, тянущиеся за ними. Пару раз она теряла сознание, а когда короткими промежутками выныривала из беспамятства, ей в окутавшей её лихорадке казалось, что они спускаются в ад.

***

В следующий раз открывая глаза, она увидела только тусклый свет, пробивающийся через какую-то ткань. «Бинты!» — пронеслось у неё в голове. Её правая рука тоже была туго замотана. Здоровой ладонью ощупав повязку на глазах, она оттянула за край бинт и осмотрела помещение, в котором находилась. Это была тёмная, но сухая комната, сделанная сплошь из камня, которую освещал маленький огонёк свечи на столике около койки. Девушка аккуратно села, свесив ноги с кровати. Голова отозвалась болью в висках и в затылке. За стеной примерно каждые две минуты были слышны тяжёлые шаги, но она не решалась встать и взглянуть на то, что находится по ту сторону двери. Она облокотилась спиной о холодный камень, и через какое-то время её начало клонить в сон. В тот момент, когда она уже начала видеть смутные образы, резкий хлопок выдернул её из дрёмы. От неожиданности у неё заколотилось сердце, и с широко распахнутыми глазами она посмотрела на дверь. В проёме стоял высокий мужчина, его светлые волосы струились по плечам. — Мне сообщили, что ты очнулась. Как себя чувствуешь? — абсолютно безразличным тоном произнёс он. — Уже лучше, — в свете свечи, которую он держал в руках, ей померещилось, что его глаза отдают лиловым, но потом она моргнула, и радужка оказалась окрашена в насыщенный зелёный цвет. Несколько долгих секунд он разглядывал её. — Как тебя зовут? На пару мгновений от сковавшего её страха ей показалось, что она забыла собственное имя. — Дженнифер. Дженнифер Вустер. — Что ж, Дженнифер Вустер, я приношу свои извинения. То, что вы оказались здесь, досадное недоразумение, — в голосе его не было и капли сожаления. Джен нахмурилась. — В каком смысле недоразумение? Мужчина тоже нахмурился. Вряд ли он горел желанием ей что-то объяснять. — Дело в том, что мы ищем одну девушку примерно твоего возраста и твоей внешности. Элеон. Ты знаешь её? Джен отрицательно махнула головой. — Что ж, в таком случае ты нам не нужна. Можешь снять бинты. Когда девушка аккуратно размотала руку, та оказалась совершенно чистой. Без покраснений, порезов или шрамов. Сняв повязку с головы, она осторожно прикоснулась к месту раны, но ничего не почувствовала, словно её там никогда не было. — Отлично, пойдём, я отведу тебя домой, — он развернулся, чтобы выйти из проёма, и, кажется, вовсе не собирался ждать, чтобы убедиться, что девушка точно последует за ним. — Постой! — она подскочила с постели и выкрикнула это раньше, чем смогла подумать. Блондин остановился, но не развернулся обратно к ней, а всего лишь чуть повернул голову и посмотрел через плечо. — Что? — на этот раз она поняла, что тогда ей не показалось, его глаза и вправду были насыщенного сиреневого цвета. На пару секунд она растерялась, становилось жутко, но всё же спросила: — Кто ты? Мужчина нахмурил брови, поджал губы и как будто не очень охотно ответил: — Меня зовут Седрик, и это всё, что ты можешь знать. А теперь пойдём.

***

Они шли по тёмным и плохо освещённым коридорам. Девушка то и дело вертела головой, разглядывая портреты. Люди на них были разодеты соответственно моде своего времени и выглядели несколько нелепо в таком количестве украшений и оборок. На небольших комодах стояли свежие розы и шкатулки. Но все коридоры были одинаковы, совершенно зеркальны и отличались только размещением портретов по этажам. Джен шла, опустив глаза в пол, и уже начала думать, что в замке и окон-то нет, но вдруг ковёр под её ногами сделался на несколько оттенков светлее и стала видна пыль на ворсе. Она подняла глаза и посмотрела направо. Окно было большое, был виден целый город — тёмный, мрачный, с множеством узких улочек и переулков. Он был совершенно не похожим ни на один земной город. Дома были из тёмного старого камня, а ставни из дерева. Фонтан посреди города давно заброшен, а вода грязная, как из помойки. Но главное не это, а то, что люди здесь выглядели так, словно давно мертвы. Даже с такого расстояния она могла разглядеть, как они сутулятся и идут медленно, еле волоча ноги. Дженнифер подошла совсем близко к окну, и от её дыхания на нём то и дело появлялись белые пятна. Здесь везде грязные набережные и разбитые фонари. Уже опустились сумерки, и всё погрузилось во тьму. Мёртвый город. Весь он, огромный, с пиками домов и потускневшей черепицей, был перед ней как на ладони и умирал. — Эй, не на что тут смотреть, идём! — её схватили под локоть и дёрнули прочь от окна. Она обернулась и посмотрела в сиреневые глаза блондина. Он быстро и хмуро оглядел её лицо, затем повернул голову в сторону окна и, скривившись, развернулся, потянув её за собой, но уже более мягко. Девушка не сопротивлялась. В последний раз оглянувшись на вид в окне, почти сворачивая за поворот, она краем глаза увидела синюю вспышку, которая осветила небольшую часть коридора за их спинами. Кажется, Седрик тоже это заметил. Он застыл, как изваяние, сделал шаг назад и посмотрел на город, где разноцветные вспышки засияли с новой силой и стали похожи на сигнальные огни. — Чёрт подери! Почему эти ублюдки решили заявиться именно сейчас? — он обернулся к девушке и пару секунд явно обдумывал план действий, потом снова стремительно развернулся и почти побежал по коридорам замка, таща её за собой. Джен хотела спросить его о том, что происходит, но дыхание сбилось, и она еле успевала переставлять ноги. На одном из поворотов он замедлил шаг и остановился. Они пришли к развилке, и Седрик стоял, решая, куда идти дальше. Затем, чуть повернув голову, он искоса посмотрел на неё невероятными лиловыми мерцающими глазами. Она всё ещё тяжело дышала, растерянно и взволнованно посматривая на него. — Знаешь, я думаю, что ты не вернёшься сегодня домой.