Ночь приходит к Сентинель

Резкий звук врывается в уши – ничего особенного, просто залежалая ветка хрустнула под лапой возящейся Новы, но этот щелчок становится для дремлющей Луны громче выстрела ружья Маленького Народа. Девушка рывком взвивается в вертикальное положение, подхватывая лежавшую рядом глефу, озирается вокруг: где враг? На кого нападать? От кого защищаться? В ответ беззвучно смеется пещерный полумрак, да мудрая кошка озадаченно вспыхивает золотыми лунами глаз: хозяйка, к чему такое сумбурное пробуждение? Все хорошо, наши противники далеко… «Точно», - вспыхивает в разуме всадницы запоздалое воспоминание. - «Демоны вряд ли сюда сунутся: я же на его территории». Вчера странный хищник по имени Баланар привел ее к своему убежищу – невысоким скалам из серого гранита, глядящим на лесной массив узкими расселинами пещер. Рыкнул что-то неразборчивое, хлопнул крыльями и, с неожиданным для такого крупного существа проворством вскарабкавшись на пики, пропал в ночной мгле. Помнится, она еще понадеялась, что ее новоявленный союзник отправился на разведку, прежде чем боль и усталость окончательно взяли свое. Она даже не успела отправить сову к Миране в храм Мин с вестью о неожиданно заключенном союзе с обитателем лощины… наверное, это к лучшему. Выгоднее поставить ее перед фактом после, когда планирование обороны уже завершено и времени на пересмотр некоторых решений попросту нет – меньше шума будет. В притороченной к седлу суме нашлось несколько лепешек и полоска вяленого мяса: остатки походного пайка. Обгладывая край подсохшего хлеба, Луна приподнимает гибкий край брони, удостоверяясь, что рана затянулась, как надо. Остается только вознести хвалу неизвестному мастеру, создавшему ее священный доспех – он редко нуждался в ремонте. Короткий рык Новы привлекает внимание девушки. Кошка ловит вопросительный взгляд своей хозяйки, тихо фыркает и поворачивает морду ко входу, словно предлагая взглянуть туда с ней. Что она имеет в виду… всадница нехотя делает несколько шагов к узкому пещерному устью, выглядывает наружу – и понимает, что хотела сообщить ей ее четвероногая подруга. Теплый круг солнца почти скрылся за густой лесной кроной, знаменуя приход вечера. Скоро наступит ночь. Время ее нового союзника. И время их первой совместной вылазки. Если, конечно, он согласится разделить с ней свою охоту. Шагов мощных лап, приминающих траву, не слышно – дело даже не в чирканье оселка по лезвию глефы, их звук мог бы спрятаться в шелесте дождевых капель или стрекоте ночных цикад; но Луна все равно напрягается, едва давя позыв поднять голову и оглядеться. Странное интуитивное понимание, пришедшее к ней после ритуала Темной Луны, тревожно всколыхивается, предупреждая: ночь вокруг изменилась. - Ты можешь заметить мое присутствие, смертная? В хриплом голосе сложно разобрать эмоции, но девушка надеется, что эту интонацию можно приписать удивлению. - Не заметить. Почувствовать, - честно отвечает она. И осторожно оборачивается. Баланара почти не видно: просто на валунах неподалеку замерла тьма, еще более густая, чем разлитые вокруг лиловые сумерки. Если приглядеться, то можно различить контуры его тела и распахнутых крыльев, но остальное скрадывает мрак. Наверное, это даже к лучшему. Она пока не привыкла к его ночному облику. - Исцелилась, - не вопрос, утверждение. Девушка кивает, не удивляясь – уж что-что, а существ с доведенным до игольной остроты чутьем она встречала немало. - С тобой, как я вижу, тоже все в порядке. Ты покидал вчера свои владения, чтобы взглянуть на вторгнувшихся? - Не было нужды. Под утро ручей перешло несколько огненных тварей, - в голосе монстра слышится презрительный рык, не оставляющий сомнений, что чужаки поплатились за свою наглость сполна. Лунная всадница хмурится: - Ты никогда не видел демонов? - До предыдущей ночи – нет, - фыркает силуэт. - В те времена, когда я еще бродил по землям за пределами этого леса, мне не встречались подобные твари. Луна молча косится на едва видимого монстра, проглатывая просящийся на язык вопрос. И правда, как давно нужно было прийти в это заповедное место, не столкнувшись с тварями Бездны на своем пути? Демоны встречались во множестве и до первой Войны Древних, даже до того, как легионы Мертвого Бога начали свое наступление на земли живых… должно быть, ее собеседник куда старше, чем она думала вначале. - Куда ты идешь? - На охоту, - лаконично и просто, словно они обсуждают не нападение на захватчиков, а простую прогулку. Его крылья снова хлопают в темноте, и он приземляется рядом, позволяя лунному свету очертить его контур. - За твоей добычей. - Тогда пойдем вместе, - замечает всадница и, свистнув Нове, поднимается на ноги. Ночной хищник по имени Баланар приоткрывает пасть: если бы девушка считала себя способной расшифровать эмоции почти незнакомого ей монстра из древних времен, она бы сказала, что это была саркастичная усмешка. Но не возражает. - Тебе и твоей кошке придется постараться, чтобы угнаться за мной, - замечает он, и Луна, припомнив следы растерзанной армии Остариона, серьезно отвечает: - Мы попробуем. У самой границы владений Баланара, почти у самой воды обнаруживается несколько выпотрошенных демонических тел – те самые вторженцы, о которых упомянул этот ночной охотник. Всадница бросает короткий взгляд на трупы… точно, его добыча. Те же повреждения, что и на костях воинов нежити. - Они могут понять, где твое логово, - замечает она. - Пусть, - безразлично откликается крылатый сумрак. Раздувает узкие ноздри, втягивая сырой ночной воздух, и его зеленые глаза вспыхивают во тьме чуть сильнее. - Если они найдут скалы, я просто уйду глубже в лес и им придется ловить меня там. Долго. И чем дольше они будут вести поиски, тем меньше будет ищущих. Луна качает головой, но комментировать услышанное не решается. Селемине его знает, этого монстра – может, он действительно в силах выпотрошить всю многочисленную погоню, пущенную по его следу. - Хватит медлить, смертная, - хриплый рычащий голос выдергивает лунную всадницу из размышлений. - Я согласился разделить твою охоту, но я не буду охотиться за тебя. Догоняй. Луна возмущенно поворачивается к собеседнику, но ночной хищник просто раскрывает крылья и бросается вперед – удивительно быстро и бесшумно для такой крупной твари. Девушке остается только сжать коленями бока Новы, пуская кошку в галоп следом: проигрывать новоиспеченному союзнику в скорости она не собиралась. Горький запах прелой хвои вперемешку с иной горечью – дымной; шелест палой листвы под лапами, ритм скачков перекликается с перестуком сердец и отрывистым дыханием: в беге участвует и скакун, и наездница, иначе нельзя, иначе не стать одним, а быть лишь ненужной обузой несущему тебя зверю. Вместе, единым порывом сквозь резной полог леса, тревожа ночную росу и юрких зверьков, держась наравне с мчащимся рядом древним монстром, воплощающим само понятие ночного кошмара. Впрочем, сейчас в лесу было необычно тихо: в шелест листьев и скрип ветвей не вплетались ни переклички ночных птиц, ни звериные шорохи: поначалу Луна не понимает, что именно эта тишина резала ее нервы сильнее любого волнения перед схваткой. Все живое, что могло бежать, покинуло этот клочок пространства. И на фоне этого затишья чужеродный топот и урчание, то тут, то там раздающиеся где-то впереди, звучат громче грома небесного. Первым был отряд фуражиров – полтора десятка мелких бесов, выискивавших добычу на прокорм. Луна даже не успела вступить в схватку: Баланар попросту накрыл стаю исполинской тенью, растерзав в считанные мгновения. Его движения, неимоверно быстрые, едва различимы в густом дегте ночи; всадница с трудом поспевает взглядом за крылатым силуэтом, невольно поражаясь его удивительной для столь крупного существа ловкости. Монстр плывет в ночи, будто кракен в глубокой воде. Вторым был патруль: шестерка адских гончих, сопровождавших нескольких «твердокрушителей», громадин с непропорционально маленькими головами и огромными конечностями, мощных и неповоротливых. Теперь уже Луна первой влетает в короткую схватку. Глефа разрубает надвое распахнутую пасть ближайшей огненной псине и перерубает направленное в Нову копье, погружается в жесткую пламенную плоть. Одна из собак прыгает на девушку, распахнув брызжущую кислотной слюной пасть, но пантера ударом лапы перешибает ей хребет, отбрасывая в кусты; остальных противников настигают лезвия. Баланар наблюдает за ее движениями так же, как Луна только что наблюдала за ним, тоже оценивает и запоминает. Всадница многое бы отдала за возможность узнать его мысли, но после гибели последнего ее противника монстр молча соскальзывает в свой ночной полет, ничего не сказав. На третий отряд они нападают вместе – одновременно с двух сторон. Застигнутые врасплох демоны перед гибелью все же успевают огрызнуться в ответ ударами копий и стрелами, так что Луне приходится потерять несколько драгоценных секунд на уклонения от атак. Но даже так глефа успевает нарезать достаточно вылепленных из лавы и серы тел – на четыре противника больше, чем когти Баланара. Ничего удивительного: обучаясь бытию лунной всадницей, девушка уделяла больше всего внимания именно технике метания этого изогнутого лезвия, оставляя без внимания малопонятные мистические силы Селемине, по уверениям жриц доступные ей, священному воину ночной богини. В конце концов, зачем полагаться на такое нестабильное и непонятное оружие, как магия, если у тебя есть надежный клинок? После схватки древний хищник снова смотрит на нее: на этот раз в его зеленых глазах без зрачков проскакивает нечто, похожее на оценку. И на четвертый отряд – уже полноценную боевую колонну с плюющимися огнем таранными трубами, направленную для расчистки лесного массива – он нападает первым, нарочно опережая только готовящуюся к наскоку Луну. Его вой - скрежещущий, визжащий, рычащий - падает на головы врагов, заставляя тех окостенеть от ужаса, а всадницу – от шока. «Куда он в одиночку?!» Нова глухо рычит словно в ответ ее мысли и одним скачком врывается следом в самую гущу врагов, с наскока проламывая боевой строй. В левое плечо девушки впивается обломок срезанного глефой древка: лишенный оружия демон успевает ударить прямо в сочленение между доспехом и наплечником, но всадница лишь чуть выше поднимает щит, прикрывая повреждение. Некогда обращать внимания на такие мелочи, когда ночной монстр сражается в окружении, ей необходимо прорвать это кольцо как можно скорее – глефа свистит в унисон со стрелами, проносящимися прямо над высоким хвостом ее выбеленных лунной магией волос, дымящаяся кровь пятнает броню, но Луна упрямо прорубает себе дорогу вперед, где среди жгучих демонических тел мелькает крылатый силуэт Баланара. Он прорывается сам: без труда раскидывает повисших на нем адских псов взмахом крыльев, отрывает пылающую голову ближайшему лавовому колоссу, обрушивая груду пылающей магмы на несущих таран чертей. Потерявшие орудие твари Бездны откатываются в стороны, пытаются перегруппироваться, но разорвать дистанцию им не позволяет Луна, сумевшая прорубиться сквозь противников. Еще минута боя, минута предсмертных воплей и железного скрежета – и под всхлип дымящейся плоти последнее демоническое отродье ничком падает в пожухлую траву, заливая землю дымящейся кровью. Облегченно выдохнув, девушка опускает окровавленную глефу, когда на нее обрушивается глухой рык ночного охотника. - Что не так? - лаконично интересуется та, поворачиваясь на звук – через усилие не отшатывается, оказавшись вплотную, глаза в глаза, с мордой монстра. - Ты обманываешь меня, - низкий голос неприятно бежит по загривку. Баланар сужает зеленые глаза без зрачков в злом прищуре, угрожающе раскрывает крылья. - Не ведешь себя, как союзник. Не сражаешься по-настоящему. - Что ты имеешь в виду? - цедит Луна, сдерживая опасение. Хищник насмешливо рычит, неожиданно резким движением щелкает длинным когтем по глефе: - Это не твое оружие. Ты владеешь им, владеешь своей кошкой, лунными силами, о которых, судя по всему, даже не задумываешься и которые не зовешь в помощь – но они не ТВОИ. Ты не дерешься рядом о мной, ты играешь в битву. - Неправда! - Если ты не признаешь это, ты не союзник. Не охотник. Обуза. Нова негромко ворчит, топорщит шерсть на загривке – словно вместе с хозяйкой ожидает нападения ночного преследователя - но Баланар не атакует. Просто отступает назад, презрительно дергая краями створчатой пасти: - Я продолжу охоту один, - бросает он, отступая во тьму – и пропадает в ней быстрее, чем Луна успевает раскрыть рот в попытке объясниться. Проклятье. Этот древний преследователь из первых ночей прав, но он не знает… «Надо что-то делать с привычкой держать все в себе», - мысленно обругала себя девушка, отступая назад, к присевшей на лапах Нове. Прислушивается к ночной тишине еще раз, пытаясь расслышать хлопанье крыльев Баланара - тщетно - опускает руку на холку заурчавшей кошке. За последние несколько лет она уже привыкла, что все обитатели леса, от жриц до бойцов медвежьего народа, знают о ее прошлом. Знают о том, что воительница, потерявшая цель существования после первой Войны Древних, медленно перекраивает себя по новым лекалам, становясь священным воином Селемине. Отучается просыпаться по утрам с первыми птицами и взбираться на высокий шпиль храма, пробуя утренний ветер, что с ее пальцев постепенно сбегают мозоли, которые не может оставить ни одно оружие ближнего боя… этот крылатый отшельник просто не мог знать о ее прошлом. И о том, что она от этого прошлого отказалась. Посмотрев под ноги, всадница медленно наклоняется и поднимает с земли тяжелый обсидиановый лук, уродливо выгибающий свои колкие плечи. Баланс почти никакой, хрупкий, сделанный быстро и топорно, как и любое демоническое оружие. Широкие стрелы-срезни, высыпавшиеся из холщового колчана, скудны оперением. Но даже так... Девушка тратит несколько бесценных секунд на размышления, после чего все же сжимает находку крепче и, решительно запрыгнув в седло, разворачивает кошку в сторону рощи, где растут среброиглые секвойи. Конечно, их обитатели не слишком любят просыпаться по ночам, но одного из них она убедит точно. Баланар не будет говорить с неопытной Луной. Но есть шанс, что он прислушается к той, кем когда-то была воительница Селемине. Хрусткое крошево ночи ложится под лапы. Туманные завитки разлетаются невесомой ветошью, роса оседает на перепонке крыльев. С когтей не пахнет привычной солью свежей крови, лишь раздражающий серный дым забирается в ноздри. Ночной преследователь раздраженно заворчал, переступая через еще дымящиеся остовы растерзанных захватчиков. Поднял остроухую голову, принюхиваясь к ночному ветру – несмотря на несколько разорванных отрядов, чужаки все так же наводняли лес, наполняя его своим смрадом. Как же их… кажется, осененная луной воительница назвала их демонами. Скверные твари. Даже по сравнению с ним. Стряхнув с когтей ошметки ядовито-горькой плоти, Баланар устремился вперед - навстречу новой добыче. Несколько небольших отрядов, встреченных им на своем пути после расставания с всадницей из храма Селемине, растерзаны и втоптаны в лесную землю; большинство даже не осознало, что их убило. День идет, а ночь крадется. Ему куда привычнее охотится в одиночку. Конечно, девчонка с лиловым взглядом не самый бесполезный боец, встреченный им за его долгую жизнь - но сражаться с ним наравне она не может. Обуза. Слабая. Пусть тогда уж сидит в безопасном подлеске, снабжая информацией: договор уже заключен и клятва дана, так что преследование он продолжит. Один. Поначалу все идет хорошо: привычная ночная охота разбавляет свою рутину новой дичью, которую интересно гнать между деревьев. Нехватки союзницы в бою древний хищник не ощущает. Но из-за того, что он давно не покидал своих владений, ориентироваться в лесу за их пределами Баланару оказывается нелегко. Это играет с созданием первых ночей недобрую шутку - он слишком поздно замечает, что выбирается на первую полосу разрушенных укреплений, прилежащих к взятому захватчиками храму. Увлеченный погоней за скулящими от страха серными тварями монстр вылетает на широкий лесной большак, с опозданием понимает простую истину: на открытой местности демонов куда больше, чем в лесу. И, когда им не мешают кусты и деревья, их громоздкое и уродливое оружие в лапах становится неожиданно опасным. От первых брошенных копий и стрел Баланар успевает отскочить назад. Смельчаку-копейщику, попытавшемуся было сунуться следом за лесной тварью, в пылающую морду прилетает лиловая воронка густой тьмы, перекручивающей тщедушное рогатое тело до отрыва конечностей. Пара секунд тишины - ночь прорезает истошный визг нескольких чертей, слишком резво рванувших к темной лесной кромке. Рогатый громила, держащий на спине увесистую каменную дубину, с глухим рыком бросается на помощь гибнущим собратьям. Почти сразу теряет равновесие, неловко хватается за вспоротый по диагонали живот и грузно валится ничком в пожухлую траву - но рядом с ним в землю втыкается сразу несколько брошенных копий, одно из которых на излете цепляет когтистую лапу Баланара. Сверху падает залп стрел от лучников, от которого чудом удается уберечь крылья. Перекатившись поближе к древесным стволам, древний хищник поднимается на лапы и, пригнувшись к земле, угрожающе рыкает на всю демоническую орду разом. Те на мгновение откатываются многотелой волной, но потом... нет, они все равно отступают назад. Но и расступаются в стороны, словно давая кому-то дорогу. По выжженной серой и лавой земле в его сторону шел - летел? клубился? полз? - мрак. Ядовито-зеленые глаза ночного преследователя видели сквозь любую ночь, но эта тьма была непроницаема даже для них. Высокий столб, собирающийся в широкоплечий силуэт с рогатой головой замирает напротив него, безошибочно угадывая местоположение Баланара в ночной густоте. Алые глаза и пасть вспыхивают общим огнем; огромные руки, чьи когти могут посоперничать с его по размерам, оставляют несколько дымящихся борозд на земле. - Ozh icha gluth izh sol! - восклицает многоголосое эхо, вырывающееся откуда-то из его мерцающего алым нутра. Он не понимает этого наречия, но угрозу распознает безошибочно, распахивая свою створчатую пасть в клокочущем рыке. Баланар бросает себя вперед со свирепой стремительностью - собранный из темных клубов демон опаздывает взвиться навстречу. Они сшибаются в воздухе в середине его прыжка, в нескольких локтях от земли, и отлетают назад под лапы прыснувших во все стороны мелких инфернальных тварей, увлекаемые мощью его разгона. Приземляются порозонь, но ночной охотник снова реагирует быстрее и первым устремляется в сторону врага. Демон закручивается, отпрядывает в сторону дымным смерчем. Вскидывает уродливые лапы в странном жесте: Баланар, уверенный, что его попытаются достать ударом когтей, сильнее припадает вниз, уходя от возможного удара - но вместо этого земля под ним разражается обжигающим до костей жаром. Ослепляющая боль на секунду лишает возможности видеть и соображать; за ней следует еще один всплеск того же жгучего опустошения, еще... откатившись назад, хищник попытался стряхнуть обжигающие хлопья, но те въелись в шкуру багровыми струпьями, отзываясь болью на каждое движение. Проклятье! Уверился в своей неуязвимости за века отсидки в Серебряных Лесах, напал на врага очертя голову, даже не предположив, что тот противопоставит ему, понадеялся на свою неуязвимость в родной стихии? Что будешь делать теперь? Баланар не успевает додумать этот вопрос; так же, как исчадие тьмы не успело даже качнуться в сторону откинутого противника. Его тоже отбрасывает назад - стрелой, пробившей ему клубящееся плечо. Еще две воткнулись вокруг, задрожав редким оперением: обсидиановые, принесенные захватчиками. Зашипев на несколько голосов, демон без труда ломает хрупкое орудие у основания, но почти сразу получает еще один тройной залп и на этот раз своей цели достигают все стрелы. Воспользовавшись замешательством противника, ночной охотник перетекает на задние лапы, ощеривается, готовясь сражаться через медленно отступающую боль. Кто бы не оказался его случайным союзником в этой схватке, он не собирается оставлять его наедине с чужаком. Только вот кто мог встать на его защиту... - К небесам! - сверху одновременно с хлопком кожистых перепонок звучит чуждый клич. Но голос Баланар узнает безошибочно. «Луна?» Над лесной прогалиной проносится длинная тень, с размахом крыльев которой даже он не в силах соперничать. Древний дракон, явно недовольный ночной побудкой, слеповато щурит желтые глаза и распахивает щербатую клыкастую пасть, но все же с угрожающей грациозностью делает полукруг над лесной прогалиной. На его спине взаправду сидит Луна - как влитая, чуть ли не уверенней, чем на своей кошке - и с кажущейся неторопливостью опытного стрелка оттягивает к уху тетиву трофейного демонического лука. На трех стрелах, зажатых меж пальцев, мерцает какая-то лиловая дымка. - Сгинь, Невермор! - Не поминай мое имя всуе! - огрызается демон, крутясь на месте и явно пытаясь подловить верткую цель. Девушка угадывает его намерение, бьет пятками по бокам своего скакуна - тот пикирует на противника и, сплюнув вязкий огненный шар, резким зигзагом скрывается в ночи. От огня названный Невермором уклоняется, но вот от оклемавшегося Баланара увернуться уже не успевает, получая рваные раны от когтей на торсе. Взвыв, складывается пополам, обнимая себя руками и собираясь в дрожащий маревом кокон... - Назад! - кричит Луна и ночной охотник без колебаний отскакивает. Инфернальный силуэт взрывается черно-алыми сгустками, расходящимися сплошным кругом во все стороны. Их жар опаляет Баланара, а исступленный вопль останавливает намеченный было наскок: он пугает даже его, видавшего ужас начинающегося бытия и монстров, живших за гранью обитаемого мира. Когда древний хищник приходит в себя, демона перед ним больше нет. Лишь едва различимое отдаляющееся гудение, слышное где-то в стороне дороги, ведущей к разоренному храму, намекает, что противник счел за лучшее сбежать из невыгодной для себя схватки. Первая мысль - «догнать уходящую добычу!» - на секунду напрягает все мышцы, готовясь отправить тело в ночной полет, но Баланар складывает крылья. Сейчас он не сможет растерзать этого врага. Нужно вернуться в логово, зализать раны и обдумать полученный сегодня опыт. Может быть, он попытает счастья в следующую ночь... За его спиной слышится глухой стук тяжелых лап, затем - шелест и урчание. Луна соскальзывает на землю с шеи дракона, благодарно хлопает того по чешуе и говорит что-то на незнакомом ему наречии, после чего ящер грузно поднимается в воздух и, набрав высоту, скрывается где-то за верхушками деревьев. - Полетел в гнездо, - зачем-то озвучивает девушка и без того понятную истину. Поворачивается к Баланару на каблуках легких сапожек, медлит... тот жмурит зеленые глаза и досадливо дергает уголками пасти. Отворачивается. Он отослал ее прочь, заявив, что продолжит охоту один - это чуть не стоило ему целых конечностей. Может, и жизни. Здесь не Битва Древних, фонтан с целительными водами не соткет павшему в битве новое тело... назвав девчонку обузой, он повел себя не лучше. Впрочем, Луна не выглядит недовольной или разочарованной. В фиолетовых глазах девушки Баланар видит растерянность и решимость одновременно. Она наклоняет голову и смотрит на черный демонический лук в ее руках, покачивая громоздким оружием в такт своим мыслям. Может быть, решила, что ей не нужен столь непостоянный союзник? Ночной охотник бы понял, сделай она такой вывод. - Ты был прав. Древний монстр упирается во всадницу взглядом, за тяжестью которого скрывается непонимание. Он совершил ошибку в схватке, но она признает его правоту? - Ты был прав, назвав глефу и Нову не моим оружием. Они до сих пор не стали им - я обрела их совсем недавно, а до этого... моим оружием были лук, стрелы и небо. Я летала на могучем скакуне, била без промаха, пикируя на врага, и никто не мог укрыться от дождя моих стрел. Но теперь, - Луна решительно встряхивает растрепанными в полете волосами и, перехватив лук двумя руками, резко сводит два его плеча вместе. Кр-рак! - хрупкое оружие ломается пополам. - Это в прошлом. У меня новое имя, новые цели и новое оружие - да, пока что я не научилась им владеть в совершенстве, ты прав, но это не значит, что я не сражаюсь по-настоящему! Уронив обломки оружия на пол, она хмурит светлые брови и с расстановкой заканчивает: - Потому больше не смей гнать меня, Баланар. Уголки пасти вздрагивают, словно удерживая рык, но ночной преследователь остается беззвучен. Выпрямляется во весь рост - Луна поднимает голову, удерживая зрительный контакт - и несколько долгих секунд буравит ее своими зелеными глазами без зрачков. Девушке неуютно под таким пристальным вниманием, хочется заерзать или отступить, но она упрямо остается на месте, хмурится и неосознанно тянется к поясу, где висит ее глефа. Значит, все же приучилась искать в ней защиту; Баланар помнит пять ее предшественниц (две из них познакомились с его когтями) и готов признать, что своим клинком всадница владеет не хуже. Не знает, как призвать силы ночной богини на помощь в бою... Где-то в стороне от них хрустнула ветка, и оба ночных воителя - монстр и девушка - одновременно обернулись на звук, вглядываясь в непроницаемую для других тьму. - Олень, - заключает Луна, первой разглядев пятнистую шкуру в поредевшей листве. Удивительно, что выжил в этой гари. - Нам надо уходить отсюда. Мне еще Нову разыскать надо. - Иди. Догоню, - кивает остроухой головой Баланар. Несколько секунд смотрит вслед уходящей всаднице: как она ловко перепрыгивает через торчащий из земли корень, как пригибается от ветвей, норовящих сунуться ей в лицо. Их первая охота прошла не слишком хорошо, но теперь он чуть лучше понимает, с каким соратником свела его судьба. Может быть, она не умеет звать светило своей богини на помощь в бою, но способна сражаться с ним наравне. И знает о захватчиках больше, чем он - надо будет расспросить ее перед восходом солнца об их повадках, слабых местах... жгущиеся раны на лапах напоминают о себе, и Баланар, нехотя встряхнувшись, мысленно переносит расспросы на послезакатные сумерки следующего дня. С другой стороны, торопиться им некуда. Завтра будет новая ночь. Новая охота.