Сквозь реальность

Я сидела у большого дуба перед Норой, слушая, как легкий ветерок шелестел листьями над головой. Дом Уизли был так близко, что я могла чувствовать теплые, домашние ароматы, которые доносились с кухни. Картофельное пюре, мясо, свежеиспеченный хлеб... Всё это должно было вызывать у меня чувство голода и уют, но я чувствовала только тяжелую грусть и растерянность. Я знала, что Фреда уже нет, и осознание этой потери давило на грудь, словно огромный камень. Гарри и я оставались в стороне, стараясь не мешать семье в их глубокой скорби. Я понимала, что потеря близнеца — это что-то, что никто, кроме Джорджа, не мог до конца постичь. Мы оба чувствовали себя чужими здесь, хотя и находились в самом центре этой трагедии. Но мы не могли просто уйти. У меня не было куда идти. Мои родители всё еще находились в Австралии, и их память была утрачена. Миссис Уизли наотрез отказалась отпустить нас на площадь Гримо, на что я даже не особо возражала — мне не хотелось возвращаться в тот мрачный дом. Я сидела в одиночестве, укутанная в свой собственный хаос чувств. Мысли то и дело возвращались к поцелую с Роном в разгар битвы. Я сама хотела этого в тот момент, но теперь была не уверена, что это было правильно. Воспоминания о шестом курсе и о том, как Рон и Лаванда всё время были вместе, снова оживали в моей голове. Тогда я чувствовала острое жжение ревности, но что это было на самом деле? Ревность или боль от потери? Ведь я тогда все еще была погружена в траур по Сириусу Блэку. Сириус... Он был рядом так мало времени, но оставил такой глубокий след в моем сердце. В те месяцы, когда мы очищали дом на площади Гримо, между нами вспыхнуло что-то большее, чем дружба. Я не помню, когда именно всё это началось, когда невинные беседы и общие ужины превратились в украденные поцелуи и тайные ночи. Джинни и Ремус знали об этом, но ни разу не осудили. Мы с Сириусом думали рассказать Гарри, но это было бы неправильно. Как я могла подойти к лучшему другу и сказать: "Гарри, твой лучший друг влюбился в твоего крестного"? Нет, это было невозможно. Если бы я закрыла глаза, то могла бы до сих пор видеть его улыбку — ту самую, которая всегда заставляла мое сердце биться быстрее. — Возможно, я и растрепанный, но всё равно хорош собой, — как-то сказал он с этой своей наглой ухмылкой. Внезапно я резко поднялась на ноги, почувствовав что-то странное, словно непонятное дуновение ветра. Я ущипнула себя, пытаясь прогнать наваждение, но передо мной стоял он — Сириус, с той самой улыбкой и длинными взлохмаченными волосами, такими знакомыми. — Сириус? — прошептала я, чувствуя, как голос дрожит от недоверия. — А я ожидал, что ты бросишься мне в объятия и будешь целовать, крича, что скучала, но просто «Сириус»? Ну ладно, пойдет и так, — ответил он, ухмыляясь. Я не могла сдержать улыбку. Пусть это был всего лишь плод моего воображения, но он был таким настоящим, таким, каким я его помнила. Я кинулась ему на шею, чувствуя, как тепло его тела заполнило меня, и поцеловала его, как будто завтра может и не наступить. Ведь, скорее всего, так и будет. — Лучше? — прошептал он, глядя на меня. — Определенно, — кивнула я, и мы снова сели вместе, обнявшись. Моё сердце всё ещё билось так же быстро, но в этом моменте я чувствовала странное спокойствие. Я знала, что это лишь временное безумие, но позволила себе поверить в этот момент. Я внимательно смотрела на Сириуса, зная, что скоро его потеряю. Его длинные волосы придавали ему тот мятежный вид, который так привлекал меня, а серые глаза, такие выразительные, заставляли меня улыбаться. Он медленно перебирал мои волосы, как раньше, и я прижалась к его груди, стараясь запомнить его запах — аромат дерева и свежей травы. Сириус мягко поднял моё лицо, и я ожидала, что он снова поцелует меня, но вместо этого он смотрел на меня с тихой улыбкой, словно ожидая, что я заговорю. Я не хотела этого делать, потому что знала: как только я открою рот, он уйдет, оставив меня вновь одну, беззащитную. — Я так нуждалась в тебе, — сказала я тихо, пытаясь справиться с эмоциями. — Я чувствовала себя уязвимой, и тебя не было рядом, чтобы защитить меня. Я так скучала по тебе. — Ты справилась и без меня, драгоценная, — тихо пробормотал он, ласково поглаживая мою щеку. — Ты уничтожила крестраж, и я видел всё, потому что был там, защищая тебя. Ты сильнее, чем думаешь. И у тебя есть кто-то, кто любит тебя и кого ты любишь гораздо больше, чем меня. Тебе не нужно держать это в секрете. Посмотри на меня, принцесса, — добавил он, когда я подняла на него глаза, — Рон и ты будете счастливы. Он заслуживает этого. Я не могла больше сдерживаться и поцеловала его, умоляя своими губами, чтобы он остался, чтобы не исчез. Я боялась открыть глаза и обнаружить, что он просто плод моего воображения. — Я не хочу, чтобы ты снова ушел, — прошептала я, прижимаясь к нему. Он улыбнулся, но я почувствовала, как он начинает отстраняться, так же как три года назад, когда мы были вместе в его спальне. Он поцеловал меня в лоб, и я поняла, что это конец. — Гермиона, ты слишком умна, чтобы верить, что я могу остаться, — сказал он с кривой улыбкой. — Кроме того, будем честны, я ушел уже в тот момент, когда умер Джеймс. Ты заслуживаешь чего-то лучшего. Он встал и поцеловал меня в последний раз, на этот раз гораздо более глубоко и нежно. Я ответила ему, но знала, что это будет последний наш поцелуй. Когда он отстранился, я почувствовала странное умиротворение и улыбнулась ему. — Теперь, красавица, — сказал он, поглаживая мою щеку, — тебе нужно пойти в дом и поддержать Рона, он нуждается в тебе. Мне нужно немного поговорить с моим крестником, который тратит время на самообвинения, а не на то, чтобы успокоить красивую рыжую девушку. Я кивнула, отпустив его, и закрыла глаза, стараясь сохранить последний образ. — Мы будем наблюдать за вами, так что будьте счастливы, чтобы мы могли быть с вами, всегда, — прошептал он, и я почувствовала, как его присутствие постепенно исчезает, оставляя меня вновь в одиночестве, но с легкостью в душе.