before your heart stops

«Беда никогда не приходит одна», — так, кажется, любили говорить люди? Теперь ей постепенно становится понятен смысл этих слов. Мики знала ведь, слышала до этого от многих сокурсников, украдкой перешептывающихся в коридоре и раздосадовано качающих головой, что Эндрю — чрезвычайно проблемный смертный. Пропащий мальчик, тонущий во тьме и способный на самые безрассудные поступки; бывший в шаге от того, чтобы пересечь черту невозврата и сгинуть в столь юном и нежном возрасте. Ходили слухи, что Гасу Низшие Сферы были готовы даже позволить пойти на заключение сделки, дабы заполучить его душу. Такое определенно стало бы феноменом: демон-первокурсник, не проучившийся и полгода по земному летоисчислению, удостоен великой чести. Вписал бы свое имя в бессмертную историю с небывалым злорадством и изяществом, подобно тем искусителям, что некогда добились такого же немыслимого успеха: люди до сих дрожат от имен некоторых своих соплеменников, устроивших кровавые бойни и истинные геноциды целых наций. Совсем не подозревая, что даже самых жестоких тиранов подталкивали к тому намеренно. Как Раф удалось все это предотвратить — большая загадка. Известно только, что ангел-хранитель Эндрю сумел вовремя подоспеть на помощь и сделать свой ход до того, как стало бы слишком поздно. Демоны, наблюдающие за всем происходящем, недовольно поджимали губы и кривились, понимая, что великого представления им не видать; сторонники света же, охранявшие баланс добра во вселенной, облегченно выдохнули. Но обе стороны объединял один вопрос — «как так получилось?» Раф и Гас молчали, игнорируя с особой выдержкой любые вопросы и отбиваясь нелепыми отговорками. Мики же снисходительно улыбалась, радуясь за подругу и лишь слегка переживая за бывшего соперника — все-таки его амбиции не увенчались славой и успехом, о которой грезят все жители адского подземелья. Впрочем, все это все равно не было ее делом. Вмешиваться не стоило совершенно точно, ведь находилась меж молотом и наковальней в самом прямом значении этого выражения: с одной стороны была дружба, ангельский кодекс и незыблемая верность принципам; с другой — тот, чье имя на плече не давало покоя ни днем, ни ночью. Тот, с кем крепко связана узами нерушимыми и вечными. Тот, к кому втайне питала странные, необъяснимые чувства. Нет, не любовь и не вожделение, конечно — уговаривала и утешала саму себя. Просто… специфичная симпатия, привязанность, что укоренились внутри следом за доверием, которое Гас честно заслужил. В глубине души радовалась лишь одному: благодаря тяжелым взаимоотношениям Раф и Сульфуса им больше не предстоит столкнуться лицом к лицу на поле брани. Не нужно мучить друг друга и причинять боль, сражаясь в извечной борьбе, дабы уничтожить, возвыситься и первым прийти по душу смертного. Когда же Золотую Школу пронзили, словно острием меча, известия о том, что Раф довела себя до полного магического истощения, впав в кому, Мики утонула в глубочайшем шоке и сожалении, прекрасно понимая и догадываясь, к чему это приведет. Профессор Аркан отреагировал незамедлительно, как и подобает всякому лидеру, занимающему пост достаточно долго для того, чтобы предугадывать и просчитывать последствия наперед. Обладая многовековым опытом и мудростью по обращению с землянами и балансом сил, что вверили им, ангелам, в руки, он знал: Эндрю нельзя оставлять без присмотра. Опасно. Ему необходимо было срочно найти временного хранителя, дабы избежать новой осечки и не потерять хрупкое равновесие. Выбор наставника в таком деликатном деле пал неподъемной ношей на ее плечи. То была очередная проверка на прочность, обусловленная опытом прошлого года. Мики нужно доказать свои способности и силы больше, чем всем остальным первокурсникам. Ведь именно она однажды не справилась со своей миссией, потеряв доверие и лояльность Высших Сфер, что никогда не славились снисходительностью и раздачей вторых шансов. Но профессор Аркан тогда защитил, встал на ее сторону, отведя гнев и приняв удар на себя. Вразумил, уговорил, нашел правильные слова, дабы ей позволили попробовать еще раз. И сообщил добрые вести в момент, когда Мики была окончательно разбита и ни на что не надеялась. Он был ее героем, спасшим от мрака; по-отечески обнял и ободрил, и все же его хмурый, задумчивый взгляд говорил о другом. Третьего шанса не будет. Да и второгодниц вообще мало любят. Ее будущее уже висит на волоске; того гляди неверный шаг — и сорвется в бездну, откуда не выбраться, не вернуться. Не сможет и во второй раз, значит окажется на окраинах города, прозябая свою жизнь в сожалениях и нищенстве, как остальные обездоленные и несчастные. Единственным окружением станут такие же бездарности, не доказавшие свою полезность и те, кто отказался от щедрого дара — меток, являющимся еще одним важным билетом в лучшую участь. Потому новость о дополнительной нагрузке и еще одном подопечном восприняла храбро и стойко, позволив себе лишь едва заметно вздохнуть. Она выдержит, сможет, не сломается. Мики сильная, всегда такой была. С раннего детства упорно сражалась за все, отдаваясь спортивным достижениям с особой страстью. Летала на предельно высокой скорости, первой финишируя в соревнованиях. Поднимала тяжелейшие гири, которые другие ангелы не могли поднять ввиду слабости собственных крыльев. Мики была бойцом. И учеба — тоже спортивное соревнование, просто немножечко видоизмененное. Ничего, справится. Однако уже спустя сутки была несколько иного мнения, с яростью начиная признавать, что это действительно невероятно тяжело. Раф отсутствовала только день, а она уже с ног валится от усталости. Опекать сразу двух смертных, один из которых почти что маленький преступник — то еще удовольствие. Особенно, если при этом твой основной соперник — редкостная сволочь, ни разу не слышавшая о таких терминах, как «эмпатия» и «сострадание». Прямо джек-пот. — Я не собираюсь ждать. Твои проблемы меня не интересуют. Если не справляешься — проси помощи у своей гвардии, а не надейся на мое сочувствие. Не дождешься, — именно это сказал Сульфус, когда она опоздала лишь на какие-то жалкие пять минут. — Я помогала Раф, которая, если ты не знаешь, сейчас в больничном крыле. Ее подопечный теперь — моя забота, так что я выполняю двойную работу, и не собираюсь выслушивать твои жалобы, — раздраженно буркнула в ответ, моля Сферы о милости в виде посланного ей терпения. Одного упоминания имени подруги хватило, чтобы разозлить его больше. Сульфус хмыкнул, и губы его исказились в отвращении, словно в него кинули большой ком грязи. Лицемер до мозга костей. — Как интересно: одна немощная спешит на подмогу другой. Вы, ангелы, прямо какой-то редкий экспонат, впечатляющий своим умением попадать в неприятности. Но, как я и сказал ранее, меня этим не разжалобишь. Либо успевай вовремя, либо не ной потом, что я пошел к смертной, минуя комнату состязаний. Подонок — вот кем он является. Настоящим беспринципным извергом, от которого не ждешь ничего, кроме удара в спину. Пусть и не издевался над ней и не причинял никакого серьезного физического вреда даже на поле боя, но все равно оставался ничтожным существом, к которому никогда не проникнуться добрыми чувствами. Мики было искренне жаль Раф. Той не повезло ни с подопечным, ни с предначертанным по судьбе партнером. На самом деле быть связанной с демоном — это в принципе так себе удача, но быть скованной одними цепями конкретно с Сульфусом — настоящая безжалостная пытка, которую кто-то свыше отчего-то посчитал забавной. Ошибка, за которую придется дорого заплатить. Жестокость по отношению к подруге была изумляющей и не находилось ни одного внятного объяснения, чем та вообще заслужила подобное. Неудивительно, что Раф так яростно отрицает эту связь. От подобных трудностей, бросающих тебя в самое пекло, можно и вовсе повредить рассудок. Но времени на сострадание особо не было. Бегая от одного смертного к другому, Мики чувствовала нарастающую усталость. До натертых мозолей, выступившего на лбу пота и дрожащих крыльев. Ведь, едва только разобравшись со своей подопечной; уступив Сульфусу на поле брани, но выиграв войну, Мики надеялась на долгожданный отдых. Ангел-хранитель Эндрю отсутствовала всего сутки и, видят Сферы, никто не ждал ее возвращения так, как ее подруга. Браслет опять завибрировал. Подавив жалобный стон, прислушалась к шестому чувству, пытаясь понять, кто именно из смертных взывает к ней за помощью. Закатила глаза, получив долгожданный ответ: это был парень. Ну конечно. Столь ожидаемо и предсказуемо. Два часа назад же его проверяла, едва не опоздав на помощь Кэтрин! Как такое вообще возможно — уметь находить беды на свою голову с разительной скоростью?! Превозмогая тяжесть, пунцом разливающуюся по телу и боль, что хлестала по нервным окончаниям наотмашь, Мики полетела к эпицентру происшествия. Поспать в очередной раз не удалось, поэтому с ноющим разочарованием подскочила с постели, замечая, что Дольче тоже почему-то нет в комнате, хотя в обеденный перерыв та всегда приходила, чтобы поправить макияж или сменить образ. Странно, но подумает об этом позже. Преодолевая один бесконечный коридор за другим, с извинениями расталкивала толпы студентов, группирующихся прямо посреди дороги. Неслась сломя голову, надеясь не опоздать и поскорее решить проблему. На вечер были еще планы: поскольку Ури отказалась проведывать Раф, ей предстояло успеть еще и в больничное крыло перед тем, как откланяться на заслуженный отдых. Вздохнув, с досадой схватила запястье второй руки, браслет на которой трезвонил без умолку. Сигнал уже звоном в ушах отдавался, неимоверно гневя свою хозяйку. Мики тихо выругалась, пытаясь заставить его замолчать и, отвлекшись, совсем не заметила, как налетела на чью-то мощную фигуру, волшебным образом материализовавшуюся прям перед носом. В нос ударил запах мужского одеколона, и она с трудом сглотнула ком в горле, понимая, что где-то определенно встречала его раньше. Сильные руки крепко сжимали ее плечи, нивелируя силу удара от столкновения. Мики открыла глаза и, готовясь принести заученные извинения, решила не терять драгоценное время, продолжая свой путь. Но отпускать ее не спешили: — Все в порядке? Прикусив внутреннюю сторону щеки от досады, подняла голову, дабы встретиться взглядами. Абстрактная мужская тень наконец-таки приняла четкие очертания. Глаза цвета чистого янтаря рассматривали ее с некой обеспокоенностью, а искренняя, дружелюбная улыбка не оставляла ни единого шанса возможной раздраженности. Она едва заметно нахмурилась от простого, до боли банального осознания: не помнила, когда в последний раз к ней прикасались лица противоположного пола без страха нарушить запрет. В истинной форме, не тратя времени на трансформацию. Это было похоже на оглушительный удар ниже пояса. Так грустно, болезненно, обескураживающе. И все же через силу заставила себя улыбнуться: — Да, спасибо, — быстро проговорила, отходя на приличное расстояние, — и прости. Джонатан — тот самый Джонатан из параллельного класса, которого некогда подозревала в связи с Раф, — махнул рукой, как бы показывая, что заострять внимание на инденте не намерен. Да и было бы это крайне глупо и мелочно, ведь знакомы практически всю жизнь. С детства отдавались спорту и занимались в одних и тех же секциях, разделяя любовь к тренировке своих крыльев на выносливость. Часто встречались как соперники и никогда не уступали победу, будучи слишком до того азартными. Но дружбы у них так и не вышло: крайне разные интересы за пределами спортивный жизни и, если верить неким слухам, его к ней прежняя симпатия, которую Мики не признавала и всячески отрицала, держась подальше. Джонатан был красив. Темнокожий, высокий, подкачанный, с прекрасным чувством юмора и манерами — мог стать мечтой любой девушки, но явно не ее. Отношения в принципе никогда не были тем, что могло ее отвлечь от действительно важных вещей. — Что ж, я, наверное, пойду, — неловко улыбнулась, пряча руки за спиной, — сильно тороплюсь. Кивнув в знак прощания, обогнула сокурсника в стремлении продолжить свой путь, но вдруг почувствовала нежное, останавливающее прикосновение к своему предплечью. — Стой. Я хотел поговорить раньше, но тебя очень трудно найти в последнее время, — неуверенно промолвил, в нервном жесте зарываясь пальцами в волосы. — Это не займет много времени. Мики снисходительно поджала губы, пожимая плечами. Правила хорошего тона и приличия — нерушимый кодекс их общества, что должен соблюдать абсолютно каждый. — Ну, в общем… — вздохнул, подбирая слова, — не хотела бы ты пойти со мной на предстоящий бал? Понимаю, что неожиданно и странно, ведь он уже завтра. И ты, наверное, нашла партнера давно, но я надеялся… Она не слушала дальше. Звуки в одночасье пропали, превращая всеобщий гам в единую, непроницаемую пустоту. Казалось, что пол под ее ногами проваливается, образуя трещины, а студенты — расплющиваются и превращаются в сплошной ком. Перед глазами все замельтешило, потому что мозг пронзило простое осознание. Мики хотела бы пойти на этот бал с другим парнем. С тем, кто учил ее танцевать, помогая стать истинной леди, хотя сам по сути был ярой противоположностью понятия «этикет». С тем, кто крепко держал за руку каждый раз, когда падала. С тем, кто носил ей каждую неделю новые зелья и осторожно интересовался, не ранилась ли она в последнее время. Не хотел пугать и стыдить, поэтому спрашивал ненароком, подразумевая банальные падения или ушибы, которые можно получить на состязаниях. Хотя оба и понимали, что имел в виду на самом деле другое — ее болезнь, прозванную людскими целителями не иначе как «селфхарм». Она хотела бы пойти с Гасом. Но это — невозможное, несбыточное, слишком опасное. Им нельзя даже видеться, не говоря уже о том, чтобы пойти куда-то вместе. У всех на виду, держась за руки. Риски велики. И потому, как хороший, прилежный ангел, должна делать то, что правильно. Что ожидают другие. Нужно учиться жить с мыслью, что нельзя иметь все, что желаешь. — Да, конечно, — вымученно прошептала, возвращаясь в реальность из пучин собственных, убивающих мыслей. — Приму за честь. Джонатан просиял. — Тогда до встречи. — До встречи, — глухо произнесла, скрывая горечь в голосе. Свернув за угол, прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Необходимо было собраться с мыслями и настроиться на работу, а не распускать сопли. Сделав пару глубоких вздохов, постаралась придать лицу непринужденный вид и, бросив быстрый взгляд на браслет, полетела на зов смертной души. Настигла Гаса спустя пару минут посреди одного из переулков. Он, скрестив руки на груди, расслабленно наблюдал за сворой мальчишек, которые, словно коршуны, кружили над Эндрю. — Прости, что опоздала, — вместо приветствия произнесла, приземляясь рядом. Тут же включилась в работу, внимательно прислушиваясь и пытаясь понять, что произошло. — Ничего страшного, — невозмутимо вставил в ответ, склонив голову набок. — Я знаю, что тебе сейчас не сладко. Мне не сложно подождать. Мики благодарно улыбнулась. Хоть где-то ей везет. Меньше через минуту наконец-таки узнала ради чего шестое чувство и браслет взывали к ней. Эндрю, связавшийся с плохой компанией, на спор пообещал разукрасить стены школы нелицеприятными надписями сегодня ночью. Ка-тас-тро-фа. По-другому и не назовешь. Раздраженно втянув воздух сквозь стиснутые зубы, закатила глаза. Это уже начинало надоедать. — Он — ходячая проблема! И как только у Раф вообще получается оберегать его душу? Гас хмыкнул. — Хреново, как видишь, — присвистнул в ответ, пожимая плечами. Происходящее его однозначно веселило, как и всякого демона, которому и пальцем о палец ударять не нужно ради склонения к греху. Но один взгляд на потухшего соулмейта тут же испарял всю его радость и задор. Разве может быть сладок вкус победы, если при этом страдает тот, кто тебе дорог? Нет. Привкус становится горьким до такой степени, что хочется свой выигрыш поскорее выплюнуть. Действительно знал ведь, что Мики сейчас тяжело. На физическом уровне чувствовал ее усталость и вечное расстройство, переходящее постепенно в бесконечную апатию. И оттого неимоверно хотелось утешить, подбодрить, сделать хоть что-то, что заставит ее улыбнуться. Искренне, обескураживающе, как умеет только она. — Давай сделаем вид, что я ничего не видел. Мики непонимающе посмотрела, нахмурившись. Ей только что показалось? Что он имел в виду? — О чем ты? — Я уйду, не мешая и не бросая тебе вызов в комнате состязаний. Ты, не теряя времени, вмешаешься и поможешь Эндрю поступить по совести, — хмыкнул, произнося последние слова с небывалым отвращением и ехидностью. Все остальное же сказал слишком спокойно, без всякого волнения или заговорщицкого тона. Так, словно делал это не впервые. — Разве так можно? — неуверенно протянула, оглядываясь по сторонам, словно боясь, что их подслушивают. — Это не сочтут подозрительным? Гас пожал плечами и вальяжно буркнул: — Скажу Темптель, что просрал свой шанс, потому что был в столовой и не собирался прерывать обед ради проблем смертного. Она поверит. Мики вздохнула, обдумывая все услышанное. Ей до безумия не терпелось как можно скорее принять его предложение и, тем самым, освободить себя от лишней нагрузки. И все же непреклонным тоном процедила иное: — Нет. Мы сделаем все честно. Получать подачки — постыдное, недостойное дело для той, кто с раннего детства привык сражаться. Пусть и была уверена, что Гас делает это от чистого сердца, оставалась в данном вопросе непоколебима. Успех всегда достигается через трудности, пот, боль и слезы. Через усталость и хроническую апатию. Спортивное прошлое и стойкий характер, вкупе с гордостью, просто не оставляли ей возможности пойти легким путем. Получив однажды второй шанс, не собиралась жульничать или проявлять слабость. Профессор Аркан поверил в нее. И она докажет, что достойна этой веры и звания ангела-хранителя. Никак иначе не будет. Гас посмотрел на нее с каким-то удивлением и, кажется, даже восхищением. — Ты действительно невероятная. Губы непроизвольно расплылись в глупой улыбке. То было странно, учитывая, что на лесть она никогда не велась. Комплименты — совсем не то, что могло бы растопить ее сердце. И все-таки сейчас смущалась, опуская блестящие от какой-то непонятной радости глаза в пол.

***

Поединок закончился быстро. Неудивительно, принимая во внимание тот факт, что это уже третье состязание за сегодня. Комната, как назло, испытание подкинула самое извращенное, заставив их использовать и физическую и магическую силу. Мики проиграла, но чувствовала себя победителем несмотря ни на что. Потому что не сдалась, не попросила пощады и даже не приняла помощи. Все было честно, и она гордилась собой. Гас отправился к Эндрю первым, притворившись местным хулиганом, ненавидящем учителей так же, как и он. Убедил, что сам в прошлом писал оскорбительные фразы на стенах школы, и ничего ему за это не было. Только веселье и уважение от товарищей. Она же, как и заведено, пошла последней. Когда шансы изначально меньше, потому что смертный уже настроен поступить опрометчиво. Переубеждать его оказалось сложнее, чем думалось. Уходя от него, даже не знала, чего ожидать. Потому, игнорируя усталость и сонливость, сразу после проверки бессознательной Раф в больничном крыле, села на ближайшую лавочку. Прямо напротив Золотой Школы, чтобы обзор был лучше. Скоро полночь. Тогда-то и узнает, что решил пропащий подопечный. Одно радовало: Кэтрин уже спит, а значит, как минимум, проблем у нее не возникнет. Хотя бы эту ношу сняла со своих плеч, пусть и ненадолго. Гас присоединился спустя полчаса после того, как она пришла. Словно чувствовал, что, впрочем, вполне естественно. Все это время они не разговаривали, ибо Мики совсем не настроена на беседы. Ей нужна была только тишина и новость, что все труды не напрасны. Жутко нервничала, кусая ногти и отбивая какой-то странный, понятный лишь ей одной, ритм ногой. Теребила косичку и заламывала пальцы. Настороженно осматривалась по сторонам, прислушиваясь к каждому шороху. И лишь изредка зевала, позволяя себе незначительное проявление изнурения. Чувствуя подступающую к горлу тошноту от волнения и жар, прошибающий тело легкой судорогой, засучила рукава джемпера. И тут же почувствовала на себе украдкой обеспокоенный и изучающий взгляд. Гас следил за тем, чтобы на ее коже не появилось новых шрамов и рубцов. Пусть и не показывал этого, но все равно переживал. Ей нравилось, что заботу свою не навязывал и не собирался превращаться в надсмотрщика. Действовал деликатно. Оба понимали, что значит этот взгляд, но смолчали. Незачем нарушать идиллию. Каждому было спокойно именно в этом безмолвном обмене информацией. И где-то в глубине души она была благодарна, что он здесь. Пришел ее поддержать и разделить момент тревоги, пусть на самом деле и не должен был. Не должен ее стеречь и надеяться на собственный проигрыш. Гас делал слишком много из того, что не должен был, учитывая концепцию мира, в котором они живут. И все-таки делал. — Кажется, Эндрю все-таки не придет, — с облегчением прошептала. — Да, — немногословно согласился, кивая головой. — Ты молодец. Его похвала звучала искренне, так, будто он действительно радовался чужой победе, что означала неминуемый проигрыш для него самого. Это было необычно, странно, неправильно. Чертовски иронично. Хотя в их жизни теперь и так слишком много иронии. Судьба отчего-то посчитала хорошей идеей так жестоко поиздеваться над ними. Ангел-второгодница, которая не справилась со своими прямыми обязанностями в прошлом, безответственно потеряв душу подопечного, оказалась теперь связана нерушимыми узами с демоном, что стал лучшим учеником в кратчайшие сроки. Действительно насмешка. Почти плевок в лицо. Противоположности схлестнулись и в этот раз не в совсем общепринятом понимании. Рассмеялась бы непременно, будь у нее на это силы. Но вышло лишь криво усмехнуться, смотря себе под ноги. — Тогда, наверное, пришло время идти спать, — наигранно бодрым голосом произнесла, не собираясь на прощание выглядеть разбитой и уставшей. — Спокойной ночи. Встала со своего места, разминая крылья и вымученно улыбаясь. Развернулась в сторону ангельского крыла, но была вдруг остановлена ласковым, чересчур родным голосом: — Мики, подожди. Гас поравнялся с ней, возвращая минимально допустимую дистанцию между ними. Она посмотрела на него, видя смятение и тревогу, которую не замечала раньше. Словно он о чем-то долго и напряженно думал. — Завтра… точнее уже сегодня вечером бал, — начал издалека, следя за ее реакцией. — И я бы хотел сопроводить тебя на него. Она подавилась воздухом от неожиданности, осознавая наконец, какие мысли терзали его весь вечер. Треклятый праздник теперь казался настоящим проклятьем. И почему все вдруг о нем вспомнили, набросившись с предложениями в момент, когда голова и так идет кругом? — Но нам нельзя быть рядом на глазах остальных. Это ведь не принято, чтобы ангел и демон приходили вместе… — залепетала, пытаясь оправдаться и скрыть истинную причину отказа. — Что скажут окружающие? Гас цокнул, прерывая ее словесный поток. Усмехнулся и спокойно произнес: — Всем плевать. Кабирия идет с вашим очкастым недоразумением, что на завтрак, обед и ужин предпочитает книги, а не пищу. Мефисто, услышав об этом, пошутил, что тоже позовет пару ангелочков. Как видишь, никого это не смущает. Мики фыркнула, услышав, как отзываются об Анг-Ли, но все же решила не делать из этого словесную перепалку прямо сейчас. Это не было первостепенной проблемой. И почему только Гас не позвал ее раньше? Зачем ответила согласием Джонатану? Глупая, надо было подождать! До безумия сама ведь этого хотела! Во время уроков танцев часто представляла, как кружится с ним в вальсе в красивом платье на зависть остальным. И приняла чужое приглашение лишь потому, что боялась сорваться и навлечь на них беду, первой подойти, пригласить. Джонатан был ее перестраховкой. И что теперь? Не сдержит свое слово, унизит старого друга ради мелочных, эгоистичных желаний? Порывов, которые в определении своём так ничтожны и порочны? Нет, не может так поступить. — Прости, я уже обещала другому, что пойду с ним, — на одном дыхании выпалила, опасаясь, что не сможет, проиграет в схватке между разумом и сердцем. Гас изменился в лице, отходя на несколько шагов назад и крепко сжимая кулаки. В глазах его промелькнула клокочущая ярость и, кажется, ревность, которую спустя секунду он тут же скрыл. Как и любой демон, умело нацепил маску спокойствия и безразличия. Мики знала, что обидела его. Видела, чувствовала, буквально осязала это разочарование. Прикусила до боли нижнюю губу, коря себя за то, что ненароком причинила боль тому, кто так добр к ней. Тому, кто так много значит. Тому, кто сейчас в ответ не начал кидаться обвинениями или злиться. Лишь сдержанно кивнул и уступил, уважая ее выбор. Это разбивало сердце. Стало так больно, тошно от самой себя, что хотелось немедленно скрыться. Тело пробила дрожь, а кожа на запястьях начала покалывать, прося очередной порции холодной, отрезвляющей стали по едва зажившим ранам. Делала ведь так всегда, надеясь уйти от реальности и заглушить одну агонию другой. Это приносило успокоение. Потому и сейчас, едва сдерживая слезы, решила нарушить данное ему когда-то обещание. Хотелось поскорее уйти и найти одно из лезвий, припрятанное в сокровенном месте на всякий случай. Но прежде необходимо сказать то, о чем думала весь вечер. Это будет правильно. Он заслуживает хотя бы этой незначительной правды. — Перед тем, как ты уйдешь, я бы хотела сказать, что… — замялась, подбирая слова, — спасибо, что был рядом. Что заботишься и уважаешь мои границы. Что не поддался в комнате испытаний и сыграл честно, пусть и хотел мне помочь, — дрожащим голосом договорила. — Мне было важно сделать все самостоятельно. Гас внимательно ее слушал, ничего не отвечая и не перебивая. Застыл на месте, спрятав руки в кармане джинс и совершенно не меняясь в лице. Тогда она, сглотнув, продолжила: — Меня с детства учили, что если чего-то хочешь достичь — надо бороться. Не сдаваться. Проигрывать, ощущать горечь поражения и снова вставать с колен. Действовать иначе, продумывать новую тактику, но только не отступать. Получить твою помощь означало бы именно это, понимаешь? Поражение, — посмотрела прямо в глаза, уже не стесняясь застывших в уголках слез. — Спасибо, что сделал так, как я просила. Закончив свою исповедь, Мики опустила голову и тяжело вздохнула. Раскрываться перед кем-либо, обнажать душу ей было тяжело, но с ним — отчего-то казалось вполне естественным. Спустя некоторое время Гас прервал затянувшееся молчание и хмыкнул. В его взгляде читался непонятный азарт и странный огонек, значения которого не понимала. — Тебе спасибо, Мики, — многозначительно протянул, — что дала мне возможность вспомнить самое главное. Она улыбнулась, чувствуя приятное облегчение. Кто бы знал, что ее искренность, последняя возможность искупить вину за отказ, вновь их примирит. Легкость между ними снова чувствовалась на всех уровнях, как и прежде. Гас умеет понимать и слышать. И это была самая большая удача, за которую никогда не устанет благодарить вселенную. Попрощавшись, шла в свою спальню со спокойствием, без прежней тяжести, что сдавливала колючей проволокой сердце. И понимала: обещание свое не нарушит. Истязать тело, рискуя его доверием — это слишком большая цена, платить которую не намерена.