Драконья страсть.

      Ирис просыпалась медленно, чувствуя себя человеком, успешно пережившим кораблекрушение. Привычно потянувшись, она охнула от боли во всем теле и скептически осмотрела запястья со следами крепкой мужской хватки. Утреннее солнце било в окно, подсвечивая крошечные пылинки, хаотично танцующие в воздухе. С улицы доносились звуки Олуха: Ирис довольно быстро привыкла к ним, ожидая дня свадьбы. Эта мысль подбросила ее на месте, заставив вскочить и с тревогой оглядеться: в комнате было пусто. Ни следа ее новоиспеченного мужа, который с таким рвением занимался выполнением супружеского долга еще несколько часов назад. Он дал ей уснуть лишь перед рассветом, совершенно измученную и вымотанную. Засыпая на сгибе его локтя Ирис невольно поверила, что он действительно без памяти влюблен в нее и улыбалась своим мыслям. Иккинг в тот момент щурился, как довольный кот и медленно перебирал пальцами ее локоны. Девушке захотелось проснуться рядом с ним, увидеть улыбку на лице, поцеловать крошечную полоску шрама на подбородке… и вот настало утро — одинокое и пустое, как и все предыдущие дни ее жизни.       Ирис села, обведя комнату потерянным взглядом. А чего она хотела? Их брак был лишь условием, которое вождь Олуха выполнил со всей ответственностью. Медноволосая вспомнила, о чем шептались жители острова: у Иккинга уже была возлюбленная невеста, и пусть женой ей уже не стать, но чувства из сердца еще никто не научился вырывать. Но может ли такое быть? Ведь он прижимал ее к себе так отчаянно. Неужели то, что было между ними, для него ничего не значит? Ирис мельком коснулась усталых, истерзанных жесткими поцелуями губ, и тяжело вздохнула. Обойдя сорочку, лежавшую на полу, девушка накинула на плечи плед, завернувшись в него, как в кокон. От шерсти пронзительно пахло Иккингом, словно он только что держал ткань в руках.       От нечего делать Ирис подошла к окну, наблюдая привычную картину утреннего оживления деревни. Летали драконы, викинги что-то строили, громко спорили, торговались, даже затеивали драки. Простые, шумные, даже грубые, раньше они вызывали у принцессы лишь снисходительность. А теперь она неотрывно наблюдала за светлой макушкой Астрид, снующей по главному рынку. Блондинка выглядела болезненно бледной, но рядом с ней был широкоплечий воин, которого Иккинг вчера послал вслед за ней. Эти двое обменивались понимающими улыбками, словно заговорщики, а воин иногда брал воительницу за руку. Что же, блондинка хотя бы не очнулась в полном одиночестве после первой в своей жизни ночи любви. Ирис поджала губы, стараясь удержать подступающие слезы горькой обиды. Бьющее с улицы солнце больше не казалось золотым: все вокруг поблекло, потеряло цвета и четкость. Она не может, не должна сердиться на мужа. Или может? Услышав характерные, прихрамывающие шаги, Ирис затаилась, в тени у окошка, не желая, чтобы кто-то видел ее отчаяние, особенно он.       Иккинг зашел в залитую золотистыми утренними лучами спальню, надеясь, что успел вовремя. И остановился, оглядев уныло-пустую комнату в которой все так явно напоминало об Ирис. Смятые простыни с крапинками ее крови, ворох сорочки на полу, даже запах, чудесный аромат липы и мяты ее роскошных волос, застыл в воздухе облаком. Казалось, она только что была здесь, но растворилась в солнечном свете, как прекрасное сновидение. Руки сами собой плетьми повисли вдоль тела, но Иккинг ухитрился удержать букет. Ему не спалось, и, едва забрезжил рассвет, он наскоро оделся и полетел в горы, чтобы преподнести жене свежих ирисов, таких же прекрасных, как она сама.       Он не видел ее, ненадолго ослепленный ярким светом из окна, зато Ирис смогла разглядеть каждую черточку опечаленного лица. Мужчина принес ей цветы. Ей! А кому же? Девушка шумно выдохнула, привлекая внимание, и глупо улыбнулась, различив неподдельную радость в зеленых глазах.       — Я тут… летал за цветами, — пояснил Иккинг, неловко протягивая букет и с беспокойством вглядываясь в ее еще влажные ресницы. И вновь Ирис поверила, что вождь суровых викингов отдал ей свое драконье сердце. Она благодарно приподняла уголки губ, делая вид, что не проливала слезы, думая, что ему безразлична. Подойдя ближе, она обвила руками его шею и, не скрывая удовольствия, поцеловала заветный шрам на подбородке. И букет цветов и весь остальной мир был позабыт Иккингом еще на несколько часов.