Драконья страсть.

      Ирис достойно выдержала этот пир: и голодные взгляды мужа, и ненавидящие его бывшей возлюбленной, подозрительные — его матери. Оставшись в одиночестве, девушка медленно начала снимать украшения и расплетать тугую косу, стараясь не обращать внимания на то, как от волнения дрожат руки.       Из-за увечья Иккинг ходил очень характерно: его шаги невозможно было не узнать. Пугало это или вызывало отвращение у молоденькой принцессы, до недавнего времени считавшей, что все викинги — грязные свиньи? Скорее, это добавляло его образу еще больше специфического шарма, которым молодой мужчина покорил ее в первую же встречу. Он остановился в дверном проеме, и девушка кожей чувствовала на себе его потемневший взгляд.       Иккинг с трудом перенес поток скабрезных советов и шальных шуточек, и покинул празднество едва ли не бегом. Беззубик послушно сидел возле дома. Сегодня он проследит, чтобы его другу не мешали. У Иккинга вспотели ладони: он ждал этого момента слишком долго. Несколько месяцев послушно расшаркивался перед тестем и его приближенными, и касался Ирис только так, как позволяли глупые правила приличия ее народа. То есть, практически никак. Девушка сидела на кровати в легкой сорочке, окутанная облаком прекрасных волос, сверкающих в свете свечей, как червонное золото. В темно-синих глазах промелькнул испуг, чувствовалась, как она напряглась и поджала лепестки губ.       Иккинг молча оттолкнулся от косяка и направился к ней, на ходу расстегнув и отбросив тяжелый пояс всадника. Ирис вздрогнула от громкого звука и подняла глаза на мужчину, позволив провести пальцами по приоткрытым в нервном вдохе губам. Ожидание вызывало еще больше страха и напряжения, и девушка не понимала, от чего Иккинг медлит. Глядя ему в глаза и наблюдая, как зрачок возбужденно расширяется, затапливая радужку, она дотронулась пальцами до ключицы, заставив невесомую ткань сорочки соскользнуть с молочно-белого плеча. Капризным жестом дернула другим, и вот уже ночное одеяние упало воздушным белым сугробом ей на ноги, плотно сведенные вместе.       Иккинг смотрел на Ирис и не мог насмотреться: тонкая талия, нежная полупрозрачная кожа, округлые, сочные груди с темными бутонами напряженных сосков, водопад волос, струящийся по спине и плечам, чтобы смешаться в бело-медную пену, все еще скрывающую стройные ноги и покатые бедра. Ирис хотела было встать, чтобы позволить сорочке упасть на пол, но Иккинг остановил ее, уверенно положив ладонь на плечо.       Он опустился перед ней на колени и, затаив дыхание, коснулся руками щиколоток, медленно двигаясь выше и вырисовывая пальцами невидимые причудливые узоры на икрах. Чуть пощекотал под коленками, вызвав у Ирис нервный смешок, ласково обвел большими пальцами коленные чашечки. Ткань медленно поднималась вверх, следуя воле ловких рук.       У Ирис защемило сердце, когда она почувствовала горячий поцелуй на колене. Не удержавшись, она вплела пальцы в непослушные вихры Иккинга, поражаясь силе его духа: будучи калекой, он нашел в себе силы так трепетно и нежно обращаться с ней.       Его ладони продолжили неспешное путешествие, и, не наткнувшись на нижнее белье, остановились на бедрах, едва заметно сжавшись. Иккинг поднял затуманенный желанием взгляд, и ему показалось, что прекрасные синие глаза сказали ему «да». Он подтянул желанную добычу ближе и жадно припал губами к груди, одновременно поглаживая Ирис между ножек. Не сразу, но постепенно она расслабилась под вкрадчивыми ласками и поцелуями. Девушка закусила губу, придвигаясь ближе в попытке продлить соприкосновение мокрых пальцев со своей плотью, но Иккинг тут же отвел их чуть дальше, вырвав у нее разочарованный жалобный стон. Она откинула голову назад, закрыла глаза и не видела торжествующего блеска в глазах мужчины.       Он уперся макушкой в грудь медноволосой и продолжил медленные поступательные движения пальцев, с каждым разом погружаясь все глубже в разгоряченное лоно, но натыкаясь на тонкую преграду, неизменно отступал. Разрушить ее было так просто, но Иккинг не решался, не желая причинять боль. У него самого свело живот от волнения и возбуждения, волнами распространявшегося по телу. Он поднял взгляд и стал завороженно наблюдалть за тем, как Ирис ласкает свою грудь, подражая его недавним действиям. Мужчина чуть приподнял уголки губ, провел языком влажную дорожку по впадинке между грудей и остановился у яремной ямочки. Большим пальцем нащупал возбужденный подрагивающий холмил между ног и помассировал, прислушиваясь к чувственным откликам. Ирис вздрогнула и застонала от удовольствия, обнимая любовника за шею и беспорядочно перебирая его жесткие волосы.       Иккинг прикрыл глаза, с наслаждением ощущая, как лоно нежно сжимает и разжимает его пальцы в награду за усердную работу. В крови разлился жидкий металл, раскаленный до бела, куда горячее, чем в кузне у Плеваки. Лицо опалило невидимым жаром и стало трудно дышать. Не давая девушке опомниться, Иккинг опрокинул ее на кровать, навалившись сверху и удерживая стройные ножки широко раздвинутыми. Ирис крепко и доверчиво прижималась к нему и впервые поцеловала. Иккинг ответил не сразу, а затем — пылко и яростно, сметая любые попытки перехватить инициативу или хотя бы вдохнуть.       Ирис казалось, что его ловкие руки были везде, и каждым движением доставляют искристое удовольствие. Одежда на Иккинге растворилась сама собой: она осторожно гладила его плечи, торс, спину. Между их обнаженными телами словно пробегали крошечные искорки удовольствия, и Ирис хотелось, чтобы ему было так же хорошо, как и ей. Она обхватила руками его напряженную плоть, стараясь не думать о размерах, и сама направила в себя.       Девушка жалобно извивалась под ним, требуя ласки и внимания, и Иккинг охотно давал и то и другое. Каждый раз, когда он находил ее губы, у него приятно кружилась голова. Неумелые, скомканные ласки ее нежных ручек ожогами оседали на коже. Почувствовав, как бархатистая плоть упирается в разгоряченное тело, Иккинг тихо зарычал от бессилия — ждать он больше не мог, особенно когда Ирис так доверчиво льнет к нему, сама предлагая продолжить.       Ирис охнула, содрогнувшись под первыми мощными толчками и удивленно воззрилась на Иккинга: он издал какой-то глухой урчащий звук, ощутимо обхватил ладонями ее бедра и начал двигаться резко, глубоко врезаясь. Это было на него непохоже: за эти минуты наслаждения Ирис уже привыкла к нежным ласкам и ненавязчивым любовным играм, и потому растерялась, неожиданно найдя себя в руках одного из тех самых беспощадных викингов, кого так боялась в детстве. Саднящая боль не утихала, поясница заныла и Ирис вдруг стало обидно до слез, что она сама пропустила момент, в который стала женщиной.       Она вдруг уперлась дрожащими ладошками в его взмокшую грудь, вырвав сознание из марева. Иккинг с трудом сфокусировал взгляд на ее лице, оторвавшись требовательными губами от тонкой шеи. На ее длинных изогнутых ресницах мерцали бриллианты слезинок. Иккинг склонился, чтобы сцеловать соленую влагу, но Ирис строптиво отвернулась, продолжая попытки оттолкнуть его. Не понятно, что взбрело ей в голову, но у покорителя драконов было не то настроение, чтобы мириться с ее капризами, только не сейчас, когда миг ослепительного унаслаждения так близко.       Он завел ее руки над головой, крепко удерживая, и цепко ухватил за острый подбородок. Ирис что-то недовольно простонала, пока он не закрыл красивый рот поцелуем, от которого у девушки опять все поплыло перед глазами. Возможно, она сумела привыкнуть, или Иккинг стал двигаться мягче, но постепенно ее тело начала охватывать нега, которой невозможно было противиться. Он обладал ею плавно, но так же быстро, как раньше, возмутительно нагло, задевая внутри что-то, что отзывалось сладкими мурашками и вырывало стоны с его именем.       Ирис не могла толком сообразить, действительно ли видит перед собой пристальный зеленый взгляд, или это ей лишь мерещится. В один момент Иккинг покусывал ее нижнюю губу, в другой — страстно целовал ладони, выпущенные из плена. Она с упоением вплетала пальцы в его густые темные волосы и вдыхала солоноватый запах пота и кожи, на ее лбу тоже выступила испарина.       Говорили, что он обладал душой дракона, самый великий укротитель этих могущественных рептилий. Ирис разрывалась на сотни осколков счастья под напором его нежности и едва сдерживаемой силы. Она словно поняла, за кого вышла замуж сегодня вечером и приняла его без остатка. Как только пришло осознание, пружина внутри нее, сжатая с самого начала вечера, распрямилась, заставив тельце выгнуться дугой. На миг ослепнув, она с трудом узнавала бревенчатый потолок над головой и причудливые тени на нем. Тело дрожало, как в лихорадке и отказывалось подчиняться владелице. На припухлых алых губах замер громкий стон, и Иккинг склонился к ней, чтобы забрать его своими.