задержись у меня на ночь

Слепо верить. Отчаянно надеяться. Изначально Деку знал, что его чувства не взаимны. Знал, что когда-то карма воздаст своё и все эти вечерние прогулки, поцелуи и ночные встречи закончатся. Регулярные встречи с Каччаном начались около двух месяцев назад. Тогда парня впервые прижали к стенке школьного туалета. Светловолосый нежно провел по щеке Мидории, будто лаская того, а затем поцеловал. В жизни Деку не чувствовал подобного. Проплакав всю ночь, он понял, чего боится. Боится того, что это все может закончиться. Исчезнуть. Исчезнуть может и сам Каччан. Взглянув на это со стороны, здравый человек сказал бы, что Мидория - идиот. Где он замечает нежность? Где видит искренность в действиях его друга детства, который каждый день украшает тело и душу парня новыми шрамами? Деку понимал это, но не мог принять. Около восьми часов вечера. Мама Изуку уехала на выходные к родственникам, оставив дом в распоряжении сына. Звонок на мобильный. На экране телефона высвечивается надпись "Каччан". - Слушаю, - отвечает Изуку, подскакивая с кровати и ероша рукой спутанные волосы. - Выходи, - резко отрезает Бакуго и тут же вешает трубку. Внутри все переворачивается. Так бывает каждый раз, когда звонит обладатель взрывоопасного квирка. Деку слышит лишь короткие гудки. Он подрывается со своей кровати, устеленной темно-бордовой простынею и накидывает на себя куртку, лежащую на полу около шкафа. За мгновение, спустившись с лестницы, которая ведет на второй этаж, парень выбегает на улицу в одних шортах, домашних тапочках, футболке и куртке. Катцуки стоит через дорогу, пряча замерзший нос в шарфе. Он приближается к дому Деку, проклиная декабрьские морозы. Он люто замерз. - Я останусь у тебя или отброшу копыта, - прорычал Каччан, не спрашивая, входя в жилище Мидории. Изуку привык к этому. Только открыв рот, чтобы поздороваться, парень тут же получает "пощёчину". - Ты замерз? - тихо переспрашивает Деку у своего друга. Друга ли? Он давно перестал понимать кто они друг другу. Больше чем друзья. Меньше чем возлюбленные. - Естественно я, блять, замерз, Деку! - прошептал, как бы подкалывая, Катцуки. Изуку съёжился. Ему было досадно и обидно получать такие задирки в свой адрес. Парень решил удалиться на кухню, пока Бакуго разбирается со своими ботинками. Чай заварен. - Где твоя мать? - к удивлению спокойно спросил Бакуго. Они сидели вдвоем на кухне, пространство которой освещал один лишь телевизор, а на небольшом обеденном столе из двух кружек шел густой пар. - Уехала к бабушке, - робко ответил Деку. Стол пошатнулся от того, что Катцуки резко встал. Он обошел его и приблизился вплотную к Изуку. Взгляды пересеклись. Это то, что Мидория ненавидел и в то же время так сильно любил. Было стыдно. Лицо, кажись, стало горячее чая в их кружках, а щеки такими красными, как глаза Бакуго, которые в эту же секунду смотрели в его собственные - зеленые. - Все в порядк-ке? – заерзал на стуле Деку. - Идем. Светловолосый обхватил талию парня руками, и закинул его себе на плечо, как мешок. Мидория повис головой вниз, телепая руками и считая ими ступеньки. Мгновение, и он был кинут на кровать. Резко и больно. Как всегда, в общем. В сексе Бакуго был так же холоден с ним, как и погода за окном. Вот именно в такие дни, как сегодняшний, когда Катцуки вел себя более нежно и хоть как-то сдерживался, Изуку заново влюблялся. Снова и снова. Каччан повис на локтях над бедным парнем, у которого от удара об ребро кровати болела спина. Тишина. Каждый удар сердца Бакуго ярким звоном раздавался в ушах Мидории. Взрывокиллер чуть нагнулся и коснулся кончиком влажного языка верхней губы Деку. Горячее, как огонь Шото, дыхание, обжигало подбородок пассива, грело его изнутри, заставляло прогибаться. Правой рукой Катцуки поглаживал зеленые перепутанные волосы, а пальцы левой руки переплел с пальцами парня. Вот именно в таких мелочах Деку и видел нежность. Он чувствовал заботу, когда родные, шершавые от старых ожогов руки гладили его по голове, брали за руку. На глазах Изуку уже были видны слезы. Толи от счастья, что сам Каччан решил провести с ним ночь, толи от страха. К тому моменту как парень с зелеными глазами осознал, что сейчас происходит, Катцуки уже проник языком в рот пассива и страстно двигал им. Внутри было так горячо и влажно, что органы Мидории как будто переплетались в узел, а внизу живота ужасно приятно тянуло. Бакуго стал спускаться ниже, кусая шею, ключицы, плечи. Он снял растянутую серую футболку и принялся кусать грудь Деку. Мальчику было больно. Больно. Он уже привык к этому слову. Оставляя ожоги на подкаченном, но все еще таком хрупком теле, Каччан не думал, как сильно ранит друга морально и как сильно болит его сердце по ночам. - Больно! - выкрикнул Изуку, когда актив прокусил область вокруг соска до крови, от чего и сам немного шарахнулся. Сейчас перед Бакуго на широкой двуспальной кровати лежит, скрючившись от жгучей боли, Деку, такой жалкий, как червь и закрывает свои изумрудные плачущие глаза руками. - Эй, Деку, - сидя на кровати Бакуго поднимает к себе красного от стыда и боли парня. Невнятно что-то промычав, Мидория воткнулся носом в шею светловолосому и прижался к нему всем телом. Он готов вытерпеть любую боль, лишь бы Катцуки не оставлял его. - Продолжай... - шепотом сказал парень. В ногу Каччану упирался каменный стояк Деку. Отдёрнув от себя Изуку за волосы, актив продолжил кусать грудь и живот Деку, правда чуть слабее, целовать и зализывать каждый укус. Мидория любил, когда он прислушивался к его собственным желаниям. Парню ничего не нужно было говорить, Катцуки все понимал сам. Укусы спустились критически низко, к самому паху парня. - Стой, - простонал Мидория, - я уж-же почти… - Быстро же ты, - усмехнулся Бакуго и достал из кармана длинную пластмассовую палочку, о предназначении которой Деку не догадывался. Он одним движением стянул с парня шорты и еле коснулся мокрых черных боксеров. Деку был готов кончить в любую секунду, ведь один лишь взгляд Каччана его уже заводил. Катцуки оголил набухший орган Мидории и постепенно стал вводить непонятную тонкую штуковину в член. - Каччан!!! – завопил Изуку от колющей боли. Голова кружилась, поэтому парень как за спасательный жилет схватился за футболку Бакуго. Как только палочка вошла до конца, крики зеленоволосого прекратились. - Оно болит, з-зачем? - прошептал Изуку, жалобно смотря на актива. - Потерпи, - улыбнулся Катцуки и поднес два своих пальца ко рту Мидории. Тот принялся целовать их, покусывать, затем облизнул подушечки и заглотил полностью. Вытянув пальцы изо рта парня, светловолосый окончательно стянул шорты Изуку и, скинув их на пол, принялся растягивать Мидорию. Он вошел сначала одним, потом двумя пальцами. Раздвигал их, крутил. Изуку лишь тихо стонал и цеплялся руками за подушку. - Нравится? - спросил Бакуго, свободной рукой стягивая с себя джинсы и снимая футболку. - Да… Когда с одеждой обоих было покончено, Каччан вытянул свои пальцы из Мидории и принялся надевать презерватив. Эту часть Изуку ненавидел и проклинал. Какая стыдоба чувствовалась, когда Катцуки начинал надевать презерватив, а Деку лежал, прям перед ним с раздвинутыми ногами, абсолютно голый с каменным стояком. Он ничего не мог поделать, никак не мог прикрыться. Только закрывать ладонями красное от стыда лицо, что он и сделал сейчас. - Каччан, быстрей... - тихо умолял Деку актива.