Не судьба

      На четвертый месяц Зоро наконец возвращается в привычный ритм жизни, в расписании находится место друзьям и заботе о них. То есть Нами пинком возвращает его к прошлому ритму, когда звонит и орет в трубку, что Луффи сбежал и его нужно отловить. За окном ясное утро, Зоро не проснулся и не может понять: «Кого ловить? Зачем ловить?». Но голос Нами действует ему прямо на подкорку, он буквально падает из своей кровати, едва не разбудив Куину, натягивает на автомате штаны, хватает кошелек и выбегает из дома.       Ловить нужно и правда Луффи, словно он вырвавшаяся на свободу дикая пума. Санджи по телефону вещал, что они были на приеме у доктора, тот отвернулся и Луффи вылез в окно на соседнее дерево. Зоро закатывает глаза, ну вылез и вылез, значит, так надо. Санджи ему нянька, что ли? Но Нами волнуется и грызет большой палец, Усопп почему-то тоже переживает, потому Зоро со вздохом соглашается — ищем. Начали они с закусочных и всех мест, где могут кормить, но прогадали. Луффи обнаруживается к обеду, сидит на набережной на корточках и, покачиваясь взад-вперед, упоенно гладит какого-то лохматого пса. Зоро смотрит на Нами укоризненно: а ты чего такую бучу подняла, подумаешь, Луффи чудит.       Но Нами игнорирует Зоро, с разбегу хватает Луффи за ухо и больно тягает вверх, принимаясь что-то тараторить. Зоро не успевает слушать, в ее речи проскакивает что-то про медицинское собеседование и Санджи. Причем тут бровастый? Луффи чешет затылок и извиняется, говоря, что все будет хорошо. Наконец Нами утомляется и достает телефон. — Алло, Санджи, мы тут Луффи выловили… Как ты мог его упустить! Ох, Санджи-кун, в прошлый раз все же прошло прекрасно, что же ты в этот раз расслабился. В любом случае, я его изловлю, а с тебя все же отвести его туда еще раз. Я же не знаю, как там все у вас устроено, а так бы сводила сама, остолопа эдакого, — Нами наконец завершает разговор по телефону, измеряя Луффи испытующим взглядом. — Ну и чего ты смылся, Луффи? — говорит она холодным голосом. — Ну На-а-а-ми, там скучно. Опять будут спрашивать дурацкие вопросы «Грустно ли вам по утрам», «Смотрите ли вы на чужие парные фотографии с завистью?». Такие дурацкие вопросы! — беспечно отбрыкивается Луффи. Мимо пролетает большая птица, и он чуть не бежит за ней вприпрыжку, явно больше заинтересованный в чем угодно, а не в этой беседе. — Если ты не пройдешь обследование, тебе не сделают пометку в медкарточке! Знаешь, сколько будет проблем с работой или с больницей?! Луффи, это раз в три года, можно и потерпеть. Тем более мы договорились, что ты сфотографируешь мне медкарту Санджи после осмотра! — Нами на точке закипания, она быстро ловит Луффи за руку. — Вы с бровастым проходите какое-то медобследование? — удивляется Зоро, опять среагировавший на имя Санджи. — Да, Зоро, там так скучно. Они думают, что если у нас нет соулмейтов, так мы впадем в депрессию обязательно, и мучают нас тестами, — делится Луффи. — Это обязательный тест на состояние психики для всех однопроцентников. Раз в три года проходят все. Все из-за увеличившегося в последние годы процента самоубийств среди однопроцентников. Решили выявлять группу риска, — морщится Нами, с Луффи столько хлопот. — Не знал, — тянет задумчиво Зоро, а потом что-то в его сознании щелкает: — погоди, а Завитушка-то чего? У него же фраза есть, просто он не встретил еще свою девчонку. — Зоро, ты серьезно сейчас? — встревает вдруг Усопп, и его лицо меняется, когда он понимает, что Зоро совершенно искренен. — Ну ничего себе, ты и правда не знал. Ты чего, Санджи же однопроцентник. — Да ну тебя с дурацкими историями, у него же на запястье «Привет». Забыл уже? — злится вдруг Зоро. Завитушка — однопроцентник? Да это смешно, его буйная натура просто создана богом, чтобы непрерывно надоедать какой-нибудь миленькой девочке. Он очень… нет, даже не компанейский. Он очень «буквально созданный для прилипчивых, тесных отношений». Завитушка всегда складывал на него ноги, когда они просто смотрели телик на диване, спать не ляжет, пока не выяснит, что Зоро хочет завтра на ужин. Зоро плевать на ужин, а Завитушке нет, ему нравится готовить то, что хочет другой. Его просто в мастерской по созданию людей затесали жить в тесной связи с партнером, конечно у него соулмейт есть, такой же вгрызающийся тебе под кожу. Но Усопп почему-то не расхохотался и не стал показывать на Зоро пальцем, что тот на секунду купился на шутку. Он открыл было рот, как его перебила Нами. — Да, и мы вместе ее набили. — Чего? — Татуировку, — объясняет Нами безнадежному идиоту Зоро. — Ей богу, я знала, что вы не ладите, но чтобы настолько, что он тебя не посвятил! Мы же жили по соседству в средних классах. И вот в девятом классе все как с цепи сорвались, видя, что у него пустое запястье, по дороге домой или в школу обязательно находился какой-нибудь урод, который предлагал Санджи отсосать за двадцатку. Долбаное общественное мнение, все считают, что однопроцентники либо идут на работу в бордель, либо после смены из него возвращаются. Санджи дико бесился и лез в драку, а у него как раз мама умерла и родня занималась тем, что перекидывала его от семейства к семейству, ища козла отпущения, который его заберет к себе. И приводы в полицию уж слишком приближали Санджи к детдому. Потому я вроде как подарила ему свой напульсник, чтобы он носил его из чувства признательности, и домогательства от старых хрычей прекратились, но потом мы сильно так вляпались. Ехали вечером с дополнительных курсов, а в вагон зашла какая-то шпана, из тех, что работают на якудзу. Они шли по вагону и прямо у всех молодых людей сдергивали напульсники, искали однопроцентников. Дошел черед и до нас с Санджи. Они сразу загоготали, как увидели, что у него там ничего нет. Стали предлагать работать в их заведении, иначе мне не сдобровать, он вырывался, но их была целая стая. Как вспомню, так вздрогну. В один момент Санджи сделал вид, что согласился, они отпустили его, и он ударил главному со всего размаха в лицо. Я от страха запрыгнула другому бандиту на спину и вцепилась зубами в ухо. Короче, как только дверь электрички открылась, мы с Санджи рванули наружу и пробежали весь район не останавливаясь. — Вот уроды! Я бы побил их за это, если бы знал вас с Санджи раньше! — возмутился Луффи. — Ага, спасибо, — кивнула Нами, собираясь с мыслями. — Короче, мне больше такие аттракционы не уперлись, потому на следующий же день мы скинулись кто сколько может и пошли к набивщику. Ну знаешь, из тех, что умеют делать так, что похоже на надпись соулмейта, он тоже один из однопроцентников. Но мы же были подростками, денег было мало. Хватило только на самое короткое слово — Привет. Но Санджи понравилось, он сказал, что так у него есть шанс с каждым, кто с ним поздоровается.       Зоро молча слушал, потрясенный. Так у Завитушки нет соулмейта. А что все это было, их совместное ожидание их половинок? Бравада? Но зачем? Не хотел, чтобы Зоро его жалел. Но зачем тогда все: «тренировки», шутки, кем же будет чужой соулмейт? Неприятно кольнуло понимание — чтобы было хоть что-то, судьба же не обещала Завитушке ничего, в отличие от незаслуженно одаренного безупречной девушкой Зоро. Так теперь Санджи сидит один в своей квартире и не ждет с приятным покалыванием в пальцах, какой же окажется его соулмейт? У него такого ощущения никогда не будет. И всю дорогу не было, это Зоро провел шесть лет, думая, что завтра все изменится. Хотел ли Завитушка, чтобы завтра все менялось? Во рту у Зоро была какая-то странная горечь, но он же только пил воду, странно. А еще по краю сознания скользила чудная мысль: жалко, что Куина так рано встретилась. Я мог бы без страха остаться на обочине завитушкиной жизни позависать в его постели еще парочку лет. - … потом его все же кто-то взял из дальней родни, и он уехал во Францию. А когда вернулся в родной город, мы не стали всем рассказывать, что он однопроцентник. Начнут еще опять предлагать переспать за двадцатку, — закончила Нами. — Я… я не знал. Я правда думал, что у бровастого есть половинка. Подкалывал его постоянно, — признался Зоро. — Это ничего, Зоро! — Луффи хлопнул его по спине и расхохотался. — Санджи любит, когда с ним точно так же, как с другими. Его бесит, когда однопроцентников как-то выделяют. Так что он даже тебя уважал за это наверное.       Зоро кивает, «он просто хотел, чтобы к нему относились так же, как к другим». И Зоро относился, как к человеку с фразой, но если бы он знал, что у Завитушки нет фразы, тогда… Стоп, тогда что? Сам от себя не ожидая, он выдает: — Мне надо идти, Луффи, прислушайся к Нами, — и он уходит, толком не выслушав прощания, стараясь идти, а не бежать, пока не скроется за углом. В голове Зоро почему-то крутится та ссора на вечеринке на четвертом курсе, он яростно смотрит на Завитушку и говорит: «Ни одна из них не окажется твоей парой». Сейчас Зоро хочется вырвать у себя клок волос и зарычать, как глупо и жестоко. Санджи знал, Санджи прекрасно знал, что ни одна из тысяч девчонок, что говорят ему «Привет!» никогда не будет его соулмейтом. Ему просто нравилось, как тогда на диване с голубоволосой, что какие-то пару секунд девушка может так подумать и даже понадеяться. Теперь Зоро понятна эта манера бровастого не носить напульсников и нагло сверкать меткой, он хотел, чтобы как можно больше людей видели его фразу. И чтобы читали ее, сказав «Привет», и думали: «О боже, он сейчас окажется моим соулмейтом!». Конечно Завитушка не мог им оказаться, но те пара секунд, когда девушка так думала, до его ответной фразы позволяли ему ощутить, что значит, когда в тебе пытаются рассмотреть того, кого ждали всю жизнь. Эта его дурацкая бравада — заменитель того, что взаправду с ним никогда не случится. Только долбаный бровастый мог такое придумать, как и эти его «тренировки в ожидании соулмейта», который никогда не придет.       Когда Зоро скрывается из вида друзей, он ускоряет шаг. Нужно увидеться с Завитушкой, сказать, что он не знал, что он никогда бы не сказал так, он же не подонок. Одно дело их словесные перепалки, но никогда Зоро не хотел ранить его на самом деле. Зоро вдруг вспоминает, что с головой нырнув в отношения с Куиной, он даже забыл забрать у Санджи свои вещи. Теперь у него есть официальный повод притащиться к бровастому даже после нескольких месяцев молчания, и там уже походя извиниться за подлые слова. И быстрая ходьба превращается в бег.       Он немного забыл эти улочки, эти повороты в спальном квартале, ведь только в нем были квартиры с окнами в человеческий рост… У дома Завитушки он оказался уже вечером, хотя тот все равно должен быть еще на работе в Барати, потому Зоро открыл дверь своим ключом. Как странно, джинсы он носит разные, но ключ от завитушкиного дома всегда перекочевывает в задний карман. Аккуратно сняв обувь и протопав в гостиную, Зоро замер в удивлении — Санджи был дома.       Он сидел на своем белом кожаном диване в темной квартире, горел только торшер у подлокотника, выхватывая из густой тьмы маленький островок — белый диван и на нем Санджи, которого Зоро не видел четыре месяца. Он немного похудел, или Зоро кажется? Отпустил бородку. Зоро крякает — застал его с поличным. Завитушка был в простой белой футболке и теплых домашних штанах, в руке бокал с вином, таким не с иголочки застать бровастого, даже живя по полнедели с ним, было нереально. Тот тоже не ожидал увидеть Зоро, чуть глаза на лоб не полезли, улиточная бровь уж точно вздернулась. Получай, дурная бровь, что-то забытое, дикое неожиданно радостно всколыхнулось внутри Зоро. Он прошел в гостиную и плюхнулся на диван, теперь они с Завитушкой сидели в уютном островке света в казавшейся огромной темной квартире. — Застукал тебя, — сверкнул зубами Зоро. — Хех, ладно, очко тебе. Теперь счет один-двести в мою пользу, — хмыкнул Санджи и протянул бокал. — Бухать будешь? — Вино? Я как-то больше пиво… — Ты здесь больше не живешь, так что остатки твоего пива я подарил Патти и Карне, у ублюдков как раз такой же отвратительный вкус в выпивке… — А вещи мои? — Зоро было почему-то весело, что-то в груди поднималось, как воздушный змей на ветру. — Продал в интернете. Шучу, кто ж их купит то. Ну как очаровательная Куина-чан? Ах да, твоя метка, только сейчас понял, что же значило это загадочное: «Ты слишком слаб!» — Санджи хихикнул в широкий бокал, Зоро раздраженно цыкнул — вот зараза, опять довел его за три фразы. А сколько раз Санджи, лежа в постели, высмеивал его метку, прочил ему в соулмейты всяких качков после молчаливого соревнования по армрестлингу. Ну и Зоро не оставался в долгу, придумывая самых одиозных личностей, которые могли ляпнуть ему «Привет». Ах да, Привет. — Я сегодня вместе с Нами Луффи искал, — решился Зоро. — О, спасибо, это я виноват, что упустил… — Они сказали, что ты однопроцентник. Зоро видел, как Санджи дернулся от этого слова, как потом сжался и с силой заставил себя расслабиться. Наконец он выдавил. — Ага. — А почему мне не сказал? — Зоро уже говорил с нажимом, он собирался высказать Санджи, как он зол за обман. Но тот развернулся и посмотрел ему прямо в глаза: — А что бы это изменило?       И Зоро прикусил язык. Что он мог ответить? Что тогда относился бы к Завитушке иначе, не рассматривал как полноценного партнера по заговору «тренировки для наших соулмейтов». Что тогда бы боялся, что Санджи слишком к нему привяжется, потому что в будущем того никто не ждет. Что боялся бы, что Завитушка расстроится, когда появится настоящая пара Зоро. И чувствовал бы себя виноватым, переключаясь навсегда на Куину? Но Санджи не такой, думать так — оскорблять Завитушку, который целых шесть лет занимался с ним сексом. Не правда. Он смеялся с ним, завтракал, скрывался от внезапно вернувшегося соседа по общежитию, валял дурака, побеждал и проигрывал ему в играх, обсуждал своего старика и кендо-турниры Зоро. Он был в жизни Зоро. Взгляд упал на надпись на руке Завитушки, которой он держал бокал. Их отношения стали такими легкими именно из-за нее, Завитушка тот еще хитрец. А Зоро тот еще глупец, он понял только сейчас. Если бы он знал в самом начале? Вряд ли связался бы с однопроцентником — слишком много хлопот. Коварная мысль забралась Зоро в голову: Ты знаешь сейчас, и врешь себе, что не рад тому, что мир не припас для Санджи идеальную пару.       Санджи пил вино и ничего не говорил, мячик беседы был на стороне Зоро. Но тот уже не хотел говорить. Он протянул руку к светлым волосам, на ощупь они совсем не гладкие, как черный шелк Куины, а пушистые как пух гусенка. — Бровастый, — начал хрипло он. Санджи сморгнул и посмотрел на него не синими, голубыми глазами. И в этот момент окружающий мир перестал волновать Зоро, остался только островок света, в котором спаслись он, Завитушка и белый кожаный диван, на котором он провел столько часов, пялясь на Санджи и пикируясь с ним. Он встал на диване на колени и подался вперед, откидывая Санджи на спину и целуя его в этом падении. Тот снова озадаченно сморгнул, но не возмутился, в глазах застыл немой вопрос. Зоро отстранился, Завитушка и правда не понимал, он думает, что Зоро чокнулся. Чего Зоро может хотеть от него, когда у него всего четыре месяца как появился соулмейт? Как раз такой, какой нравится Санджи — девушка. Но Завитушка пах своим дурацким табаком, дурацким вином, на коже были остатки дурацкого дорогого одеколона, это было слишком невыносимо. Зоро уткнулся носом ему в плечо, а руки сами полезли под майку. — Эй, эй, перегрелся на солнышке? У тебя же наконец соулмейт объявился, — Зоро все это и без него понимал, не совсем дурак. Но странный у Зоро организм, там, снаружи, он смотрел на Куину и отмечал нечаянно, словно в счетчике тикало: «не как у Завитушки», оказавшись на старом диване рядом с Санджи, он забыл, что существовала какая-то девушка, у нее было какое-то имя… Он прижал голову Санджи к мягкому подлокотнику, жадно целуя, потому что невозможно восполнить все те месяцы попытки быть другим, нормальным, месяцы без поцелуев, в которые он будто задержал дыхание и пытался не дышать. Наконец Санджи понял, что сам собой Зоро не очнется, и его руки уперлись Зоро в плечи. — Эй, вот не надо обижать ничем таким Куину-чан, она не виновата, что у нее такой тупой соулмейт, — Санджи нахмурился и резко толкнул от себя Зоро, но руки мечника уже гладили того по спине, спускались ниже. С губ Санджи нечаянно соскользнул прерывистый вздох, когда тренированная рука сжала ягодицу. О, Зоро знает безотказный прием, который обезоруживает Завитушку за пять секунд, делает его податливым, как желе. Раньше Зоро не делал этого часто, думал, что нечего баловать, а сейчас жалеет, нужно было делать это каждый день.       Легко оттянув резинку удобных домашних штанов, Зоро нырнул головой вниз, сразу обхватывая губами, проводя языком по уже начавшему наливаться члену Завитушки. Это его просто с ума сводит, сразу заткнется со своими аргументами, которые звучат сейчас для Зоро как никогда не понимаемая им тригонометрия. Вот же он, вот же Завитушка, какие договоры, какие соулмейты… Санджи и правда от удивления резко втянул воздух и дернулся, пытаясь отползти, но Зоро вовремя крепко схватил его за бедра, не переставая работать ртом. Так и получилось, Санджи наполовину свешивался мостиком с мягкого подлокотника дивана вниз головой, а на диване его ноги придавливал Зоро, оглаживая живот рукой и находя тот самый — лишающий воли — темп ртом. — Ах, ха-а-а, Зоро, — прохрипел вмиг севшим голосом Санджи. Скоро Зоро услышал, как заскребли по полу ногти придурочного опрокинувшегося вверх ногами Завитушки, живот и грудь вздымались от частого дыхания. Не потребовалось много времени, чтобы Санджи кончил, Зоро снова эгоистично понадеялся, что у него давно никого не было. И он жадно вытянул обратно на диван за ноги Завитушку. Прерывистое дыхание, почему-то всегда растрепанные после этого волосы, даже если бы он сидел недвижимо, легко поддающиеся губы — странным было то, как Зоро ходил, ел, пил, даже был весьма счастлив, добровольно решив, что с появлением Куины ему это больше не нужно. Он лег на Санджи, прикладывая ухо к груди, слушая, как безумно быстро бьется сердце. У него и правда никого не было неделю? Месяц? Зоро подло хотелось, чтобы четыре месяца, с самого последнего их дня. Санджи под ним прерывисто дышал, его руки и ноги разметались, полностью расслабившись, Зоро знал, как действует такой оргазм на Завитушку, делая его мягким и покорным на несколько минут. — Псих долбаный, — поделился наконец соображениями Санджи. О, Зоро был достаточно безумен, чтобы воспользоваться моментом, стянуть с Санджи штаны окончательно и склониться над ним. Дело было даже не в сексе, обуревали проклятые мысли про то время, что он провел с Куиной, а Завитушка был один. Что он делал? Где он был? С кем он был? Нашел ли он себе кого-то такого же, кто согласился бы с ним «дожидаться соулмейта»? Хотелось вжать его в диван, не позволить и дернуться, сжать запястье так, чтобы черный синяк расплылся по неважной уже, а раньше выводящей из себя татуировке.       Зоро старался быть аккуратным, но разве может быть таким изголодавшийся человек, получивший кусок хлеба. Он поцеловал Санджи — необдуманно резко, как в первый раз, стукнувшись зубами, но не останавливаясь от этого. Не сразу, медленно и неуверенно, никак не решаясь окончательно, но Санджи ответил на поцелуй.