Не судьба

      Последние несколько месяцев в жизнь Санджи медленно вкрадывалось напряжение. Поначалу он был искренне рад за Зоро, нашедшего Куину, в конце концов он всегда знал, что это случится. Потому что в этом мире соулмейт есть даже у Зоро, что, учитывая сучий характер мечника, выглядело как откровенная издевка. Нет, Санджи знал хорошие стороны Зоро — целеустремленность, умение отдаваться тому, что его интересует, с головой, пусть это и только кендо, способность забивать на все остальное, плевать Зоро хотел, что думают другие. Но только все это были качества для успеха на профессиональном поприще, а не в личной жизни — вот уж кому быть звездным однопроцентником, а не Санджи.       Вечером после турнира и ужина с Куиной в ресторане Санджи вернулся в свою квартиру, напевая веселый мотив, плюхнулся на диван и осмотрел комнату свежим взглядом — самое время и ему начать новую жизнь. Он был готов к такому повороту событий. О, только вещи Зоро нужно собрать и вернуть ему завтра, Санджи поставит пакеты здесь заранее. До двух часов ночи Санджи кружился по комнате, вспоминая, что же тут его, а что Зоро. Дурацкий будильник-онигири — это Зоро, хотя тот все равно не просыпался, хоть пушку заряжай, вот уже третья по счету чисто белая футболка — каждую Санджи погладил и аккуратно завернул в бумагу, изношенные армейские ботинки, банки с какой-то полиролью в ванной, которыми один раз Санджи чуть нечаянно волосы не уложил. Все аккуратно было сложено и составлено в удобные бумажные пакеты, в квартире даже стало будто свободнее. Полностью довольный собой, Санджи отправился спать.       Но на следующий день Зоро не пришел. Не понадобились ему вещи и через неделю, и через две. Бодрый, летающий будто на автозаводе Санджи, успевший вхолостую побывать уже на трех свиданиях вслепую с другими однопроцентниками, впервые споткнулся о них в гостиной и призадумался. Зоро не нужны эти вещи? Да, по сути хлам — будильник, старые шмотки, смысл за ними заходить, Зоро легко бросил их в прошлой жизни. Вместе с Санджи. Мысль показалась глупой, ведь Санджи всегда знал, что «тренировки» временны, сам на это решился, чего сейчас-то дуться на то, что все идет правильно? Но вещи за диван задвинул, чтобы реже цепляться взглядом.       В конце месяца он решил написать Зоро, чтобы забрал барахлишко, насвистывая, достал мобильный… и замер с телефоном в руке — это выглядело как попытка вызвонить его и заставить прийти, чтобы увидеться с «бывшим». А у него наверняка там разгар романа, когда эмоции переполняют настолько, что не хватает уже ни прикосновений, ни слов, чтобы их выражать, а они все растут и растут, распирая изнутри, и хочется упасть на спину и кататься, хохоча, потому что ну нет никакого способа выплеснуть их иначе. Санджи сам подобное испытал как-то еще в университете, во время сессии на третьем курсе, но сумел запретить себе валять дурака, пока не стало слишком поздно. Пришлось спрятать телефон обратно в карман и пойти в бар, он слышал, что есть местечки, где намерено собираются для знакомства те, кто устал ждать.       Санджи и забыл уже, как оказывается это непросто для однопроцентника — завести хоть какие-то отношения. До Зоро в старших классах ему отказала кажется тысяча девушек, не меньше, а потом случился Зоро на много лет, и Санджи успел позабыть, что найти постоянного партнера для однопроцентника практически нереально. Счастливчики с соулмейтами хотели максимум что развлечения на одну ночь, другие вменяемые однопроцентники совершенно плевали на личную жизнь, погружаясь в карьеру, науку, как Трафальгар, или вообще были как Луффи. Еще одна дурацкая идея — пойти в бордель и попытаться наставить на путь истинный какую-нибудь продажную женщину из однопроцентников.       Санджи всегда знал, что Зоро встретит свою настоящую пару, потому никогда не ждал от него безумной привязанности или, смешно подумать, любви. Но «тренирующийся» Зоро любил проводить с ним время, Санджи видел, никогда не прогонял его из кровати, если была возможность спать вместе, зависал с ним надолго после секса, тусил не только в спальне. Сколько раз Зоро дотаскивал до квартиры выпившего Санджи, ворча про «не умеешь пить — не берись», но утром всегда на прикроватном столике Санджи находил стакан воды и аспирин. Пусть Зоро всегда знал, что его связь с Санджи легкомысленна и временна, Санджи все равно ощущал, что у него взаимные отношения. Оказаться без них было по ощущениям как снять пальто посреди заснеженной зимней равнины, холодный ветер начинал кусать со всех сторон.       Но это ничего, если у Саджи есть один шанс из тысячи, он просто добьется его методом перебора, на удачу надеяться нечего. Зоро шел за девятьсот девяносто девятым, и он остался с Санджи на шесть лет. Если после почти тысячи неудач у Санджи снова появится кто-то близкий — он готов пытаться.       С девушками пока не везло, те как одна были уже замужем или ждали своего соулмейта. Были желающие изменить мужу дамочки, но Санджи хотелось другого, а не становиться оружием супружеской мести. После отношений с Зоро он не исключал из вариантов мужчин, секс может быть отличным, да и найти общий язык просто. К нему даже один раз подкатил шикарный брюнет с эспаньолкой, кажется, наполовину итальянец. Луччи был галантен во всем, когда пришел на обед в Барати, даже намеренно роняя нож на пол, который Санджи тут же пообещал заменить на кухне. Так они и познакомились, потом Луччи столкнулся с ним на крыльце, куда Санджи вышел на перекур. Пара слов, пара жестов, когда задерживаешь взгляд на лице чуть дольше нужного, а прося прикурить, не склоняешься сам, а берешь аккуратно чужую руку за запястье и поднимаешь к сигарете. Санджи дал сигнал, Луччи дал знать, что его принял. Он был безупречным джентльменом.       Потому уже в начале следующей недели они с Санджи «случайно» столкнулись после смены. Пара легких фраз, беглый взгляд на чужое запястье, и последовавшее за этим предложение, которое начиналось с «Мы с ребятами хотели бы…». Групповушка. Санджи приглашали в ебаную групповушку, как еще развлекаться успешным красивым людям в ожидании своего соулмейта? Он вежливо отказался. Нет, лет в восемнадцать быть может и рискнул бы, но сейчас он точно знал, чего хочет. И секс вчетвером ему этого дать не мог. Тем более с удачей Санджи его групповушка кончится тем, что его отымеют по два раза каждый, а он никого. Грустно усмехнувшись забавной неудаче, Санджи снова пустился на поиски.       Десяток отказов от девушек и Даз Бонз. Высоченный громила-качок, но невероятно спокойный и уравновешенный, что не могло не импонировать вечно нервному Санджи. Как и всякому качку, Дазу в беседе не хватало такта, как некоторым зеленоволосым на памяти Санджи, зато с избытком хватило напора. Он столкнулся с ним у остановки почти у самого дома. — Эй, парень, сдается мне, я видел тебя на сайте знакомств для однопроцентников, — окликнул тот его с высоты своих двух с половиной метров. — А я, сдается, видал тебя в очереди на рождество, когда раздавал еду бомжам, — резко огрызнулся Санджи, когда тебя называют однопроцентником, жди предложения отсосать за двадцатку. Он смерил парня взглядом — мощный, успеет ли Санджи ему напинать, пока тот его не вырубит? Но тот по-детски удивился и поднял руки, показывая ладони. — Полегче, полегче, я имел ввиду, что ты в активном поиске, да?       Санджи вытащил сигарету и закурил, а потом коротко кивнул. Да, огромный как шкаф качок, да, не то чтобы во вкусе Санджи, но ему тут выбирать не приходится. Быть может, отличный человек, и вообще — чтобы выиграть в лотерею, нужно хотя бы купить билет. Качок расплылся в довольной улыбке. После двух часов в ближайшем баре Даз, как назвался громила, втаскивал опьяневшего Санджи в его квартиру. Тот ноги переставлял плохо, а куда идти указывал хорошо, натренировался за годы на дурацком Маримо.       Даз протащил его через квартиру и опустил на кровать, Санджи посмеивался, как давно никто не доволакивал его заботливо до дома, это было еще в прошлой жизни с Зоро. И все, что происходило потом — чужие руки снимают с тебя пиджак, расстегивают ремень и стягивают брюки, все это тоже в последний раз было очень давно с Зоро. Правда тот обычно делал это, чтобы пьяный Санджи не испортил любимый костюм и не разорялся потом, но Даз снял с него всю одежду и дал волю рукам. Санджи хотел было возмутиться, но потом одернул себя: а есть ли разница? Со дня появления пары у Зоро у него не было секса с живым человеком, так почему бы и нет? Даз конечно взгромоздился на него, эти бугаи всегда думают, что раз больше, то и они сверху, будто цифры на весах дают им такое право априори. А ведь по логике сверху должен быть тот, кто легче. Но от выпитого укачивало, и Санджи четко понимал, что его бы стошнило на партнера, потому мирно принял роль пассива с новым любовником, чужое тяжелое тело приятно напоминало о старой привычке Зоро буквально вдавливать его в кровать. Санджи не очень четко все осознавал, но это казалось и правильным: после шести лет отношений только с Зоро переключиться сразу на других было бы очень трудно, а легкая отстраненность как нельзя на руку.       Дазу стало жарко, и он скинул рубашку. Колыхающийся под его резкими толчками вместе с кроватью Санджи повернул голову на бок, около его головы в подушку упиралась рука Даза, на запястье было написано: «Я стояла в этой очереди раньше тебя, каланча». Забавно, такую надпись вряд ли пойдешь набивать в тату-салон для однопроцентников, это настоящая метка соулмейта. — А что твой соулмейт? — спросил Санджи прямо посередине процесса, ему вдруг жизненно важно стало узнать. — А, она. Да ничего, просто в задницу не дает, а хочется разнообразия. Да не дрейфь, она думает, что я на смене на работе, — ответил, не останавливаясь, Даз.       Санджи хотел выругаться, хотел скинуть с себя чертова ублюдка, решившего воспользоваться им для измены своей паре, как куском мяса, хотел вырубить его ударом ноги по голове. В голове промелькнула шальная, унижающая Санджи больше, чем все текущее положение, мысль: если уж становиться удобным телом для реализации желаний, от которых бережешь своего соулмейта, то нужно было все же написать Зоро. Вряд ли Зоро оттягивает во время секса волосы Куины-чан до предела назад, до того, что даже слышно, как они трещат. Да, чертовски нездорово, усиленно думать во время своего секса, какой секс у Зоро и Куины. И тогда Санджи дико расхохотался над собой прямо под Дазом. Тот нахмурился: — Не отвлекай, — и положил ему ладонь на рот , чтобы не пугал соседей.       После секса Санджи улизнул в душ, не хотел ни о чем говорить, нужно было собраться с силами, перед тем как выставить Даза к чертовой матери, чтобы он забыл, где Санджи живет. Он простоял десять минут под холодной водой, его колотило — отчасти от ледяного душа, отчасти от отвращения к себе, отчаявшемуся настолько, что поглупел и позволил использовать себя как вещь. Вконец окоченев и протрезвев, Санджи вышел из ванной: сейчас он по-взрослому выскажет Дазу, что с такими уродами ему не по пути, и пусть выметается из его постели.       В комнате никого не было, простыни так и валялись скомканными и слегка влажными от пота. На столике у кровати лежало несколько смятых купюр, которых раньше там не было. Он оставил ему деньги «за обслуживание» и ушел, даже не дождавшись своей очереди в душ.       Санджи сел сгорбившись на край растрепанной кровати, упершись локтями в колени. Этот бычара не посчитал нужным даже попрощаться с тем, кого только что отымел. Сколько там на столике? Санджи зуб дает, что двадцатка. Он что, плохо вытерся после душа? На светлый ковер капнула какая-то капля. Санджи удивленно сморгнул, нет, Санджи Блэклег боец, он не рыдает над своей судьбой, а борется и добивается желаемого. Другие пусть говорят, что у однопроцентников не может быть настоящих отношений, а у Санджи будут, пошли они все. У Санджи были. Да что такое, вторая капля на ковре, ну эта как пить дать с волос. Он быстро вытирает рукой лицо, ошарашено смотрит на мокрую от слез ладонь, а потом утыкается лицом в руки и прерывисто коротко плачет.       Не будь Даз Бонса, а потом унизительного опроса на мед.собеседовании, Санджи бы так просто не сломался, не позволил соблазниться внезапно материализовавшимся в гостиной Зоро. Но память и обида были еще так свежи, что воля надломилась. Он позволил себе ответить на поцелуй Зоро, сказав себе: я заплачу по счетам, сделаю так, чтобы это не омрачило отношений Маримо. Возьму всю вину на себя, накажу никогда ей об этом не рассказывать, а еще можно переехать, чтобы не столкнуться с этой парочкой на улице, а то Зоро такой дурак, что мигом спалится. А сейчас Санджи Блэклег поступит отвратительно в целях самосохранения, иначе он точно чокнется, зная, что дальше его еще пару лет ждут только Даз Бонзы и сомнительные приглашения. Тем более в последнее время Санджи постоянно жалел, что их последний секс с Зоро утром перед кендо-турниром вышел таким дурацким — прерывистым, они еще и ругались в процессе, Санджи точно половину не помнит, был занят придумыванием плана коварной мести Маримо. Если бы он знал заранее, его последний секс с тем, кто видел в нем человека, а не однопроцентника, был бы другим — на удобной кровати, рядом на тумбочке их любимые напитки, завтра обязательно должен был быть выходной, чтобы при желании не спать до утра. И никакой спешки, только память о том, какое они напоследок доставили друг другу удовольствие. Но это не реально, чтобы организовать все так, нужно точно знать, что завтра Зоро уходит к соулмейту, а значит — изменять ему заранее. Хотя, Зоро делает это и сейчас, а Санджи его не прогоняет. К черту, с чувством вины будет разбираться потом.       Он ласково запускает пальцы в зеленые волосы, поглаживая круговыми движениями голову, меняя темп поцелуя с дикого на медленный и чувственный. Зоро подчиняется, довольный, что завитушкина стена сопротивления сломлена. Он прижимается к Санджи телом, запуская руку между его ног, и начинает медленно двигаться всем телом вместе с рукой: вперед-назад, вперед-назад. Сам он все еще полностью одет, в такт с плавными движениями ягодиц Санджи касаются жесткие от тренировок пальцы. Зоро закрывает глаза, чтобы ярче чувствовать, когда он проходит пальцами по внутренней стороне бедра, запускает руку ниже и касается входа. Он чувствует, как сбивается в резком вдохе дыхание Санджи, когда внутрь аккуратно проникает первый палец. А Санджи думает: и правда, какая разница, кто сверху, дело же совсем не в этом. Он наконец тоже закрывает глаза, отдаваясь плавному ритму движений Зоро, будто они уже занимаются сексом, даже если тот все еще одет. Убаюкивающий ритм покачиваний — именно то, чего Санджи желал, никакой животной спешки, только наслаждение чужими руками, теплом, биением сердца. Зоро склоняется к его шее, и Санджи наконец утыкается ему в плечо, чтобы услышать давно знакомый аромат. Но футболка Зоро сегодня пахнет немного иначе, наверное, это аромат стирального порошка Куины, потому Санджи тоже быстро утыкается Зоро в шею, к голой коже, чтобы не бередить свою совесть. Тут запах тот самый, и Санджи вдыхает его, широко раздувая ноздри.       Зоро хочет приподняться, чтобы снять с себя брюки, но руки Санджи ложатся ему на спину, просяще прижимая обратно. Санджи не хочет его отпускать, а еще он не хочет видеть глаз Зоро, ведь они сейчас вместе совершают преступление. Зоро понимает его жест и возвращается обратно, закапывается носом в пушистые волосы, еще несколько движений, и его пальцы покидают Санджи, чтобы как можно быстрее расстегнуть ремень на брюках и стянуть их на бедра, пока тело не успело сжаться обратно, и Завитушке не было больно, когда Зоро войдет. Но Санджи все равно больно, смазки у них не много, это слюна Зоро и немного остатков смазки с его члена. Когда Зоро входит, пальцы Санджи непроизвольно натягивают футболку у того на спине, нечаянно царапая и спину, и Зоро забывается. Казалось бы позабытый аромат волос, неожиданно мягких, если зарываться лицом, то, какие звуки и вздохи издает Санджи, его всегда несознательно подающееся вперед к движениям Зоро тело — все это накатывает на Зоро, как волна, и он, не понимая, что творит, шепчет впервые ему вслух: «Завитушка…» И Санджи тоже забывается, ему уже нет дела до дискомфорта, окутывающие и его звуки и запахи, ощущение чужого веса на себе тоже наводняют его сознание, и он громко стонет, откидывая назад голову, когда Зоро шепчет ему, хватая ртом воздух: «Завитушка, Завитушка». Еще оставшийся на плаву уголок сознания отмечает: «Это даже не обзывательство, нелепый Маримо».       Зоро двигается все быстрее, и с новой силой в нем рождаются казалось угасшие, пугающие его желания. Он просовывает руку под Санджи и с жадностью впивается пальцами в его ягодицу, надеясь, что там останется печать его руки. Как всегда этого оказывается мало, запрокинувший голову Завитушка издает стон с каждым толчком, не отпускает из кулаков натянутую до предела футболку Зоро. И Зоро падает лицом к его плечу, чтобы повернуть голову, закопаться пальцами в светлых волосах, взять их в кулак до боли и с силой повернуть ухо Санджи прямо к губам, чтобы шептать в него, кончая, с хрипом: «Завитушка».       Даже когда Зоро кончил, ничего не закончилось, потому что Зоро не может сказать, что его желание удовлетворено, и вообще — это ли было его настоящее желание. Потому он остается так лежать на Санджи, не выходя из него, слушая, как тяжело тот дышит и будто нечаянно касаясь кончиком носа его шеи. Пальцы в волосах расслабились, и теперь Зоро неосознанно почесывает голову Завитушки, и это успокаивает больше его, чем Санджи. Тот наконец разжимает зажатую в кулаки футболку и тоже кладет ладони на широкую спину Зоро, проводя вдоль позвоночника до талии, Зоро ощущает себя большим домашним животным, которого гладят.       Зоро странно, что беспокоящие его жадные желания вновь вернулись, стоило ему возжелать Завитушку. Быть может, психика человека дает такие странные помехи, когда ты спишь не со своим соулмейтом? Ведь получается, он ничего подобного сделать с Куиной не хотел, а с Санджи хотел. Это потому что она соулмейт, а он нет. Зоро вдруг дергается, утыкаясь в шею Санджи сильнее, пропуская вторую руку под его поясницей, чтобы прижимать плотнее. Так вот в чем все дело, Зоро такой дурак. Он не желает оставлять на теле Куины отметин не потому что у них гармоничная сексуальная совместимость, а потому что она и так его. Потому что он всегда хотел оставить свою метку на теле Санджи, перебить синяком дурацкое «Привет», с которым кто-то ворвется в неустойчивые недо-отношения Зоро и заберет Завитушку. Ему на бессознательном уровне всегда хотелось зажимать, вдавливать, держать Завитушку и не давать дернуться: чтобы не выскользнул, потому что он никогда ему не принадлежал, и это сводило с ума. В те моменты Зоро было совершенно плевать, появится ли у него самого соулмейт, он ставил засос на теле Санджи всякий раз, когда мелькала мысль о соулмейте Завитушки, у которого есть на него все права.       Почему он все равно так реагирует теперь, когда знает, что Санджи однопроцентник? Зоро с силой трется носом о шею, прижимает той рукой, что в волосах, голову Завитушки еще ближе к себе. Потому что теперь все еще хуже, раньше забрать Санджи мог только один человек, теперь это может быть любой. Тысячи однопроцентников, любой с меткой, еще не встретивший своего соулмейта, могут поманить Санджи, а у Зоро нет права им мешать. Он сильнее сжимает податливо-расслабленное тело в своих руках, прямо сейчас этого точно никто не посмеет сделать. — Что на ужин? — спрашивает он, они всегда ужинали после секса, даже в двенадцать ночи. Он чувствует, как собирается всем телом у него в руках Санджи, чертыхается про себя, лучше бы молчал. Меж тем Санджи приподнимает голову, чтобы посмотреть на Зоро сверху. Вздыхает, куда легче было бы, если бы Зоро пришел к нему ради воплощения извращенных желаний, которые не может позволить с Куиной, а потом оставил двадцатку на столике. Намного, намного проще, но вся беда в том, что Зоро не такой урод. — Откуда же мне знать, что у тебя там на ужин, Маримо, — он дает понять, что оставаться Зоро запрещено. Зоро противится, теперь сжимая Санджи за талию почти до боли. — Забери свои вещи. И не расстраивай Куину-чан, — говорит Санджи о том, о чем надо поговорить. — Это моя вина, я надрался после гребаного медсобеседования. Ненавижу, как они лезут в душу своими вопросами и шкрябают при этом в планшете ручкой. Я надеюсь, мы оба понимаем, что это ошибка по моей пьяной вине и твоей тупости.       Зоро недовольно урчит. Завитушка ставит все с ног на голову. Это Зоро на него попер и завалил, это Зоро не сдержался, а у Завитушки сейчас ни в одном глазу, чтобы косить на вино и перетягивать всю вину на себя. Вот нахера он так делает? — Сам тупой, — начинает развивать мысль Зоро. — И чего ты печешься, Куина — мой соулмейт, сам разберусь. — Не хочу быть причиной расстройства такой милой девушки, пусть когда ты все испортишь, я буду ни при чем. — Хах. Много на себя берешь, — Зоро и забыл, как Санджи умеет выводить его на эмоции, — Соулмейтов тебе не рассорить.       Санджи с яростью высвобождается из казалось крепкой хватки Зоро и силой пихает его в грудь, заставляя отпустить себя. — Ну простите, что думаю о том, как бы один самонадеянный болван все себе не испоганил больше самого этого самонадеянного болвана. Очнись, Маримо, ты был бы счастлив узнать, что в данный момент Куина занималась тем же самым, что и мы, пока ты не рядом? — Санджи сел на диване, заставив и Зоро выпрямиться и сесть напротив, прямо на его выпрямленные ноги. Чем больше Санджи думал, тем больше паниковал. — Черт, что я натворил… — он схватился за волосы, копируя то, как чертыхался и хватался за волосы Зоро после их первого секса в школе.       Зоро хмурится, он не видит правильного ответа в сложившейся ситуации, он только сидит и смотрит на Санджи. — Иди домой, — устало говорит Санджи. Зоро молчит, а потом мотает головой, как обиженный пацан — не пойду. — Я хочу остаться. Санджи шумно втягивает воздух, теперь ему еще и такие азы Зоро объяснять. Он кладет руки на плечи все еще прижимающего его ноги Зоро и доверительно смотрит в глаза. — Послушай, Зоро. С самого детства ты знал, что рано или поздно встретишь соулмейта. И не парился, правда? Ты думал, что он будет для тебя, а ты для него. Представь, что и Куина-чан жила точно так же, она была спокойна и весела, зная, что в мире есть ты, пусть она с тобой и не знакома. Вспомни, разве это не прекрасное чувство, которое грело тебя, даже когда тебе в детстве было обидно или одиноко? Ты понимаешь, что подобный дар нельзя омрачать или разбивать? Опошлять вот таким вот перепихоном с бывшим одноклассником. Знаешь, что будет с тобой или Куиной-чан, если из-за такой тупой выходки вы поссоритесь или расстанетесь? Потому что я-то знаю, как относится этот мир к людям без пары, я не хочу, чтобы ты или Куина-чан привыкали к такому. Вам с ней нельзя расставаться, это как бросить рыбу в песок и сказать — плыви!       Зоро нахмурился, он уже жил без соулмейта все эти годы, и не то чтобы был рыбой в песке. Он соврал бы, если бы сказал, что с Куиной хуже, она великолепна, просто сердце не на месте. Зоро было открыл рот, как Санджи перебил его, упреждающе подняв руку. — Понимаешь, Зоро, мы с ней… нет, мы с тобой не равны. Я самой вселенной сделан для того, чтобы жить один, а Куина заточена совсем под другое. Никто в мире не нуждается в тебе, как она, я же не нуждаюсь вообще ни в ком. Куина ждала своего соулмейта всю жизнь, я никого не ждал никогда. Мы с тобой по-разному устроены, я умею не привыкать к людям, я спокойно смогу жить дальше и один, и с кем-то другим. А как соулмейту жить с кем-то другим? Это невозможно.       Взгляд Зоро изменился с насупленного на растерянный — это он привык к Завитушке, а тот к нему — совсем нет, быть может, он и не знает, каково это — ощущать то, что на душе у Зоро. Заметивший колебания Санджи решил дожать мечника. — Потому послушай, Зоро, каждый из нас должен делать то, в чем хорош, и тогда все мы втроем будем счастливы. Я всегда знал, что у меня не будет постоянного партнера в жизни, и я сам хочу быть один. Ты и Куина всегда знали, что у вас будет нерушимая пара с кем-то, и вы не сможете без нее. Потому, Зоро, вот пакеты с твоими вещами, бери их, иди домой, поцелуй Куину и не вздумай ей и словом сболтнуть, как мы с тобой тут сглупили. Это была ошибка, поверь, я о ней жалею, не заставляй меня жалеть еще больше, если она испортит настроение замечательной Куине-чан.       Зоро смотрит на Санджи тяжелым взглядом, изучает его. Завитушка и правда всегда был самостоятельным. Никогда не позволял Зоро занимать первое место в его жизни, у него всегда было: сначала учеба, потом Зоро, сначала вечеринки, потом Зоро, сначала новые знакомства, потом Зоро. Получается, это потому что он однопроцентник, а тренировки нужны были ему для удовольствия и хорошего настроения, и он так легко пошел на них, потому что знал — он не привяжется. Это Зоро задуман природой так, чтобы привязаться к кому-то, потому он и сейчас переживает нехватку Завитушки в своей жизни. Звучит логично, они с Завитушкой по-разному устроены, как он сказал. Вот оно что, а Зоро боялся, что кто-то выдерет у него из рук Санджи. Оказывается, нужно было бояться решений самого Санджи, которому Зоро оказался не нужен. Опять во рту горечь, Зоро думал, она давно прошла. — Бровастый, ты… — Если поторопишься, то успеешь к ужину, и тебе не придется придумывать ложь для Куины. Поверь мне, лучше поторопись, врешь ты отвратительно. И обнимай ее почаще, тактильный контакт очень сближает, — перебивает Санджи, — а мне нужно переодеться для свидания.       Зоро сжимает губы, сидит недвижимо еще минуту, и наконец кивает, поднимаясь с передавленных ног Санджи, чтобы тот мог натянуть обратно приспущенные штаны. Когда Зоро уходит, Санджи устало валится обратно на спину на диван, закрывая глаза рукой. Он молодец, он не позволил Зоро изуродовать свою жизнь.