Не судьба

      Потеря обнаружилась довольно быстро, Зоро даже не успел признать, что заблудился, как увидел Санджи на площадке перед минимаркетом, освещаемой в ночи слабым светом вывески. Завитушка держал в руках две пачки сигарет и презервативы и довольно нетерпеливо смотрел на что-то втирающего ему владельца отеля. Может, у них проблемы с бронью, и владелец пытается их переселить, а вредный Завитушка и слышать не хочет. Зоро решительно двинулся к парочке на площадке, он сегодня же все уладит и завтра не придется тащиться на экскурсию.  — Я бы так хотел увидеть Сору, — услышал Зоро обрывок разговора. Да о чем они вообще? — Не думаю, что это взаимно. Если тебе так встряло, я передам с горничной адрес, — брезгливо ответил Завитушка. И Зоро решил вклиниться в беседу. — Тебя только за смертью посылать, бровастый. Где так долго можно шляться? — он выступил из темноты, привлекая к себе внимание говорящих. На лице Санджи мелькнуло облегчение, Зоро отметил, что верно решил вмешаться. — Зачем ты вышел на улицу, Маримо. Мне не уперлось искать тебя в темноте, когда ты потеряешься, — довольно проворчал Санджи, отворачиваясь от собеседника, чтобы уйти. — Нет, Санджи, погоди, — мужик схватил того за руку, Зоро было дернулся, но осадил себя. Если Завитушка захочет — сам врежет, да еще похлеще Зоро, злости в нем на пятерых. Но мужчина замер, ошалело уставившись на руку Санджи с закатанными рукавами рубашки. Даже при плохом освещении была отчетливо видна неоднородная надпись на запястье «Привет, бровастая аномалия». — Э… фраза? — недоуменно уточнил мужик очевидное. — Но ты же однопроцентник. — Да, да, — Санджи с силой выдернул руку. — Тащи сам, Маримо, а то у меня рук не хватает, — он сунул прямо в грудь Зоро пачки с сигаретами и презервативами. Белобрысый тип проследил взглядом за покупками. Поднял взгляд на лицо Зоро, тот постарался выглядеть как можно более отталкивающе, потом снова опустил на покупки. — Ты… заселился в один номер с этим? — вырвалось у владельца отеля, игнорировавшего тот факт, что ему тут никто не рад. Но Санджи вдруг резко сменил настроение: улыбнулся, распрямил плечи и развернулся к собеседнику, будто передумав поскорее уходить. Зоро узнал эту паскудную улыбочку, сейчас бровастый начнет размазывать по асфальту. — Да, с Зоро, — вкрадчиво-сахарно начал Санджи. — С мужиком. В люкс-бунгало с одной большой и о-о-очень удобной кроватью, — собеседник опешил и опустил руки, прекращая попытки перехватить Санджи. — О да, и представляешь, отбил Зоро у его же соулмейта, прекрасной такой леди. Заставил его свести фразу соулмейта и набить ту, что я хочу. Правда, Зоро? — пока Зоро не успел опомниться, Санджи схватил его за руку и вывернул запястьем наружу, демонстрируя добитую таки Фрэнки фразу «Грабли свои прибери, зеленая башка». Санджи осклабился, он знал, что эта фраза звучит очень двойственно, будто первое знакомство у них с Маримо началось с того, что тот нагло Санджи облапал. — Бедная девушка едва ли пережила такой поворот в судьбе, хотя, какое мне дело, правда? Впрочем, у меня слишком насыщенная жизнь, я спешу громко трахаться с двухметровым качком с зелеными волосами. По крайней мере ты можешь быть спокоен, — Санджи резко выдернул коробки из рук Зоро. — Мы предохраняемся.       Санджи устремился прочь с площадки, только по тому, что шел он куда-то наискось, а не к тропинке, Зоро понял, что тот в смятении. Не удостоив белобрысого типа и взглядом, Зоро двинул за разъяренным бровастым. — Эй, эй, что это было? Кто это такой? — он схватил Санджи за плечо уже за углом минимаркета. Тот остановился и резко выдохнул, понимая, что отсюда его не видно. — Не важно, Маримо. — Хватит врать! Просто скажи мне, разве я не имею права знать? — теперь Зоро был чертовски зол на Санджи, только вечером он думал о том, что их настоящим отношениям уже три года, а сейчас бровастый опять отстраняет Зоро, делая его не больше, чем знакомым с улицы, не достойным касаться личных тайн. Санджи, видимо, заметил ярость, которую давно не улавливал в лице Зоро, и пошел на попятную. — Ладно, Маримо, не кипятись. Это мой биологический отец. — Кто? А Зефф… а да, точно. Я и забыл как-то. — Вот и я. Забыл как-то, — процедил Санджи. — А этот вырисовался. Он нас с матерью ради своего соулмейта бросил, когда мне было девять. Да я тебе рассказывал. И представляешь, его соулмейт умерла в тот же год, что и моя мама, он и пяти лет с ней не прожил. Говорит, что вернулся в наш город за нами, но не нашел. Еще бы, мама была уже на кладбище, меня Зефф выписал к себе во Францию. До этого я побывал у двенадцати опекунов, представляешь? При живом отце. Но тот так боялся, что мы с матерью помешаем его идиллии с соулмейтом, что сменил себе имя, так что службы опеки не смогли его найти и сообщить обо мне. Дай сигарету, Маримо, во рту погано.       Зоро поспешно сунул Санджи пачку, а тот достал из нее сигарету своим коронным движением — одними губами, и с блаженством раскурил ее. — Нет, если бы он появился сразу после смерти матери, я бы может даже простил его. Знаешь, так фигово одному в пустом доме, где только вчера мы завтракали вместе с мамой… Вся родня от меня пыталась избавиться, кому в семье нужен однопроцентник с дурным характером. Если бы он меня забрал, я бы признал его право на выбор и ошибку, в конце концов я сам только и делаю, что их совершаю. Но сейчас… Он сказал, что хочет увидеть мать, представляешь? Даже не знает, что с ней. Думаю, пошлю ему адрес кладбища, пусть приедет, погуляет среди могил, хех. — Но это же твой отец, — вставил Зоро. — Вот именно, Зоро. А я однопроценик. Ты не улавливаешь, как мы работаем. Мы, однопроцентники, не склонны прощать людям, оставившим нас ради своих соулмейтов, мы же всегда можем заменить их в жизни другими людьми. Как у меня получилось с Зеффом, — цинично подмигнул Санджи, замечание кольнуло сердце Зоро, ведь он сам оставил Санджи на несколько месяцев ради Куины, пока не понял, что у него есть право выбирать. Он собирался возразить, что на осознание ошибок нужно время, но вовремя захлопнулся. Он пытался защищать на самом деле не отца Санджи, а себя. Если подумать, он бы просто вмазал ему промеж глаз при первой же встрече в холле, если бы знал всю историю. — К черту. К черту все, — Санджи вдруг выбросил в урну возле вендинговых автоматов недокуренную сигарету. — Слишком много чести, так много о нем говорить и думать, — взгляд Санджи стал хитрым, когда он кое-что заметил. — Как насчет…       Он схватил Зоро за ворот футболки, ныряя в небольшую щель между двумя автоматами, шириной она была как раз на одного человека. Тут Санджи прижался спиной к кирпичной стене, а Зоро притянул к себе. — На той кровати в его отеле все равно ничего не выйдет, — промурлыкал он прямо в лицо Зоро. — Так к чему откладывать.       Он вытащил один презерватив из купленной коробки и кинул едва успевшему поймать его на автомате Зоро. Стоило тому вновь поднять глаза на Санджи, как он всосался в губы Зоро, поднимая одну руку, чтобы положить покупки на крышу одного из вендинговых автоматов, между которыми они были почти зажаты. Приглашения еще очевиднее Зоро нужно не было, это он славился тем, что порой терял все рамки в постели, забывая о приличиях, потому Зоро и секунды не медлил перед тем, как подхватить Санджи за бедра и прижать к себе, еще сильнее вдавливая в стену. Санджи вскинул обе руки вверх, хвататься за плечи Зоро было слишком тесно, потому он вцепился пальцами в верхние края автоматов, держа свое тело на весу, пока Зоро справляется с их ширинками. Зоро долго не копался, свои брюки он приспустил привычно быстро, модные шорты Завитушки опять не поддавались, и он рванул, ожидаемо отрывая пуговицу. Санджи закрыл глаза — плевать на пуговицу, сегодня он и не пикнет про Зоро и испорченные вещи, пусть рвет, если хочет, это просто вещи, к черту их. Зоро не тянул, и это Санджи нравилось, хотелось ощутить чужое тело как можно скорее, как можно глубже, пусть даже без хорошей подготовки. Ему требовались физические доказательства, что он не один. Санджи даже сам зашипел на зеленую башку, агрессивно сжимая его талию ногами: — Давай уже, — и Зоро моментально торкнулся в него, вызывая неконтролируемые вскрик, держащиеся за края автоматов пальцы побелели от сильной хватки. Зоро сам остановился, осознав, что перегибает. — Чего затормозил, там тоже потерялся? — ехидно прошипел ему на ухо Санджи, и Зоро начал двигаться — быстро и как-то рвано, пытаясь поймать удобный для этого тесного пространства ритм. Жаркая приморская ночь, запах крошащегося и чуть влажного кирпича в дыре между автоматами, вздыхающий и откидывающийся назад, висящий на собственных руках перед ним, как на качелях, Завитушка, Зоро сам не понимал, что впитывал каждое ощущение, как губка. Какая-то часть его сознания все еще боялась, что жестко отшивший отца Завитушка оставит и его так же просто и решительно, так же беспощадно, если Зоро совершит ошибку, потому его память старалась запечатлеть ценные моменты как можно ярче. — Зоро, Зоро… — прохрипел Санджи от противоречивых ощущений — было не совсем комфортно, но хотелось еще и еще. Он закатил глаза, когда движения стали еще быстрее, а майка Зоро липла к спине от пота, а потом вдруг хитро улыбнулся, потянулся вперед, ловя губами губы Зоро, выдыхая ему в рот. — Быстрее, быстрее… жестче…       Зоро не видел и не чувствовал ничего за пределами этого узкого пространства между двумя торговыми автоматами, но почувствовал, что в словах Завитушки была не только страсть, но и отчаянная злость. Он не мог видеть, как поодаль, по ту сторону дорожки мимо них, явно заметив Санджи, проходит владелец отеля Дадж Винсмоук. — Трахай меня сильнее, — прорычал Санджи, отпустив наконец руки от верха автоматов, позволяя себе довериться хватке Зоро, а сам хватая его за голову. Санджи постарался, чтобы его крик был достаточно громким, чтобы долететь до ушей Даджа. И судя по его ускорившейся походке — тот все прекрасно расслышал. Он был лицемером высшей пробы, потому сейчас сбегал, не способный посмотреть в глаза правде и принять своего сына, хотя весь день только об этом и просил — снова общаться, снова видеться, чтобы не быть одиноким, ведь они с соулмейтом даже детей завести не успели. Что же — смотри. Санджи засмеялся и уткнулся носом в зеленую макушку не перестающего двигаться Зоро, зелень его волос успокаивала Санджи всегда, что бы ни случалось, это было как иметь собственную лужайку для отдыха даже в самую холодную зимнюю стужу. А сегодняшний вечер он бы приравнял к зимней стуже. Зоро кончил, и Санджи даже пожалел немного о своем пунктике на защите и гигиене, именно сегодня надо было послать к черту презервативы. Было бы неплохо ощутить, как в него врывается кажущаяся горячей первые секунды сперма Зоро. Это бы согрело. Будто услышав мысли Санджи, Зоро сдернул его вниз. — Что ты у меня на макушке уселся, как мартышка, — он стянул Санджи и снова прижал к кирпичной стене для вдавливающего рваного поцелуя, скорее похожего на те голодные поцелуи, которыми они обменивались перед сексом, чем на усталые и сытые поцелуи, привычные им после секса. Встреча с Даджем слишком многое напомнила Санджи. Напомнила, что человек, которому он в детстве доверял как никому на свете, ведь тот был его родным отцом, может в один день оставить тебя и уйти, а всей причиной будет лишь то, что кто-то однопроцентник, а у другого есть настоящая пара. И ничто не удержит другого человека рядом с тобой — ни общий ребенок, ни дом, ни брак, ни быт. Будто однопроцентник не умеет любить, страдать от горя и его сердце нельзя разбить на куски. Он вцепился в губы Зоро почти зубами: плевать, плевать, если все это наскучит Зоро через год или два, если тот захочет вернуться к своему соулмейту. Если Санджи не будет думать о будущем, если он сможет жить только моментом, он некоторое время будет так же счастлив, как в детстве, когда их семью еще никто не предал. Он ничего уже не может с собой поделать, он безумно хочет быть с Зоро столько, сколько ему позволят, а дальше — хоть потоп. Все это время он дико боялся. Потому что предать можно только того, кто доверился, разбить сердце только тому, кто это сердце для тебя открыл. Санджи страшился, что как только у него на душе благодаря Зоро все будет так же хорошо, как в детстве, сработает отсроченный механизм и его жизнь еще раз рухнет. Но он так устал бояться. Он слегка отстранился от Зоро, насколько это было возможно в тесной щели между автоматами. — Люблю тебя, Маримо, — прохрипел он, потому что голосовые связки не сразу ему подчинились. Зоро на секунду замер, он никогда не слышал этих слов от Санджи, и не мог ожидать их здесь и в такой ситуации. И пока полсекунды Зоро восстанавливал дыхание, мир Санджи летел в пропасть, рушился, и он обреченно ожидал, что сейчас его бросят. В этом не было никакого смысла и никаких предпосылок, просто старый детский страх всегда сильнее любых доводов разума, даже если сердце Санджи и пытается вырваться из его оков. Но Зоро наконец пришел в себя и широко улыбнулся, будто в лотерею выиграл, он прижался лбом ко лбу Санджи и сказал: — Значит, как вернемся — пойдем признаваться Зеффу? — Чего? — вообще-то Санджи ожидал что угодно, и ужасный исход, и что стены вокруг начнут рушиться, а Годзилла выйдет из моря, и даже надеялся, что Зоро просто ответит «Я тоже». Но никак не внезапную реплику про Зеффа. — Того. Думаешь я не вижу, что ты скрываешь меня от значимых людей в своей жизни, а используешь только как пугало для тех, чье мнение для тебя не важно. Это же твоя идея была, не говорить Нами, и про Зеффа не заикаться даже. Ты даже девке, с которой флиртовал на ресепшене, не признался, что мы пара. — Нет, я не… — начал было, но осекся Санджи. Он глубоко вздохнул. — Маримо, когда ты ведешь себя как умный, ты меня пугаешь. — Ха-ха, — совсем не обиделся Зоро, слегка встряхивая все еще висящего на нем Санджи. И спросил вдруг: — Хочешь съехать? — Ха! — сказал Санджи. Он бежать не собирается, пусть Дадж бежит, если его что-то шокирует. Например, что его сын, так безжалостно брошенный еще ребенком успокаивать сломленную после побега мужа мать, отдается почти в подворотне какому-то мужику со страстными криками. Санджи еще и не такое может, главное — раскрутить не падкого на публичные извращения Зоро. Он наконец дернул ногой, чтобы Зоро отпустил его и позволил встать на землю, деловито застегнул ширинку, наплевав на потерянную пуговицу, и снял с крыши автоматов свои сигареты. — Когда мы еще за такие копейки понежимся в люксе, Маримо? Пойдем, вспотрошим еще подушку. А номер счета при въезде все равно мой оставлен, хотел бы я посмотреть, как он мне счет за причиненный ущерб выставит. Нет, я бы даже его оплатил с превеликим удовольствием, иначе ведь бедняга Дадж разорится и по миру пойдет. — Ты страшный человек, Завитушка, — довольно пророкотал Зоро, которому было слишком хорошо, чтобы вдумываться в коварные расклады бровастого.       В номере их ждал еще один удар по сознанию роскошью. Они наконец добрались до ванной, просторной идеально белой ванной с золотой фурнитурой, рассчитанной как раз на двоих, чтобы не жаться, а приятно прижиматься друг к другу. Поскольку тут была функция джакузи, они даже не стали ругаться, кто моется первым, а хором полезли даже еще в неполную ванную, откидываясь с блаженством на бортики. — Чего ты хотел добиться, вываливая все это на него? — спросил наконец Зоро. — Подумаешь, спишь с мужиком. Однополые даже соулмейты бывают. — Хех, — улыбнулся Санджи, отвлекаясь на секунду от проверки почты в телефоне. Письма от Нами-сан он решил открыть чуть попозже, не сегодня точно. — Тут надо знать Даджа. Тот еще пуританин, прекрасно помню его рассуждения о ценности брака, полноценной семьи и детей. А потом он бросает свою ценную «семью и детей» ради соулмейта, явно так же лицемерно рассуждая о важности уз между соулмейтами. Теперь он наверняка так оскорблен увиденным, что и сунуться ко мне не подумает, будет мелькать в другой стороне курорта с брезгливой рожей оскорбленной добродетели. — Увиденным? — переспрашивает Зоро, и его глаза становятся шире от осознания. — Ах ты! — он сейчас готов притопить бровастого извращенца. — Эй, полегче. Разве тот секс стал хуже от того, что он еще помог мне отпугнуть бешеную собаку? — лениво отмахивается Санджи, опрокидывая голову назад на широкий край ванны. — Тоже мне, выискался любитель восстановить семейные узы, дался мне такой папаша.       Вдруг расслабленность покидает тело Санджи, он распахивает широко глаза, с легким ужасом смотря в потолок. Поддельные соулмейт-фразы, партнер-мужчина, к тому же бросивший ради Санджи истинного соулмейта, все то, чем он с большим удовольствием сейчас отвадил от себя Даджа, предстоит довольно скоро узнать Зеффу. Вот только Зеффа Санджи лишиться не хочет, даже больше — не может, Зефф — это самая большая константа в жизни Санджи, главное доказательство, что он может обрести семью, не имея на это никакого права и надежды. Зефф Санджи жизненно необходим, но если мысли о том, как Зоро его раскладывает сразу после отработанной смены в Барати, оттолкнут от него приемного отца? Будут ли их отношения отныне и навсегда натянуты и холодны, потому что Зефф его не уволит, это точно, он много средств вложил в то, чтобы Санджи стал су-шефом… Холод пробежал по телу Санджи, насколько он не хотел иметь отношения к Даджу, настолько мечтал всегда оправдывать ожидания Зеффа. А может, Нами уже ему рассказала? Пошла посоветоваться или просто спросить, куда они с Зоро так хором исчезли? Гадать даже лишние секунды было мучительно. Санджи схватил телефон, вытирая мокрые руки о пока еще сухие волосы.       «Я на курорте. По приезде надо будет кое о чем поговорить», — набирает он сообщение Зеффу. Уже поздно, но вредный старик никогда не ложился рано. Санджи закрывает глаза — дело сделано, теперь он не сможет больше отвертеться и откладывать неизбежное, он все расскажет Зеффу, как бы ни страшился неприятия. Ответ приходит почти моментально.       «Будешь коптить свою задницу, не схлопочи солнечный удар. Если поговорить о твоей личной жизни и зеленом тугодуме, то я уже давно знаю». Санджи от удивления роняет телефон в ванную, но успевает схватить над водой в последний момент, поднимая кучу брызг и привлекая наконец внимание Зоро. Он быстро печатает: «Что? Как давно?!» Не может быть, чтобы давно, это Нами ему сказала… — Эй, бровастый, что за кипиш? — лениво тянется к нему Зоро, хватает за бедро под водой, многообещающе поглаживая. Санджи следовало бы помнить, что если у Маримо нет тренировок, все скопившиеся силы он тратит на секс. Но он грызет губы и гипнотизирует телефон, заученно повторяя про себя «Все нормально, все нормально», но предательское сердце перестает биться, когда звякает извещение о письме. Быстро и как-то воровато Санджи жмет на «прочесть», чем быстрее он узнает, тем быстрее начнет справляться с последствиями удара.       «Года полтора, наверное. Как заходил к тебе за доработками нового меню. Ты сказал, что бумаги лежат на тумбочке с твоей стороны кровати. Я может чего и не понимаю, но живущему одному человеку принадлежит вся кровать. И тем более с „не его“ стороны кровати у него катаны не прислонены».       Санджи закрывает глаза и хохочет. Он еще сто лет будет слишком зелен, чтобы хоть в чем-то провести Зеффа. — Завтра надо будет выбрать самый дикий сувенир из всех, что тут можно купить, Маримо. Подаришь его Зеффу. Нужно поддерживать твой имидж болвана, тогда с тебя и спросу будет меньше. С меня-то старик дерет три шкуры, это же честь, быть сыном Зеффа Блэклега. — Что, мы ему наконец открываемся? — новость за новостью сегодня так и сыпались на Зоро. — Расслабься, Маримо. Он давно все знает, — Санджи легонько треснул Зоро телефоном по макушке. — И? — с волнением сглотнул Зоро, не забывая чуть дернуть Завитушку за ногу, немного притапливая его в ванной. — Что «И?» — Санджи брызнул на него водой, не заботясь, что зальет пол. Это отель Даджа, Дадж как-нибудь справится с уборкой или ремонтом. — Ну, он не мечтает зажарить меня на гриле или разделать одним из своих ножей… — Вроде нет. Насколько я понял, он весьма легко принял эту новость. А что, — Санджи ухмыльнулся и ткнул Зоро локтем, — нервничал? — Да, — простодушно признался Зоро. — Хочется же понравиться родителям своей второй половины.       И Санджи даже не нужно было притапливать. От внезапного смущения он сам ушел под воду по самые глаза, изредка пуская пузыри.       Ни на какую экскурсию они утром не пошли, Санджи попросту не нашел в себе сил встать. Они заказали обед в номер, а Санджи все же передал небольшую карточку через горничную для хозяина отеля. Зоро видел, как он ее писал, изредка похихикивая, и заглянул через плечо. Завитушка выписывал вензельным почерком адрес самого отвязного гей-клуба в их городе. Зоро подозревал, что это у него такой оригинальный способ послать Даджа на хуй. Завитушка приписал на другой стороне карточки: приходить с цветами. И счастливо рассмеялся. В течение недели отпуска хозяин отеля больше на горизонте не появлялся.       Когда они выписывались из номера, сдавал ключи и болтал Завитушка, мающийся от скуки у стойки Зоро все же достал выданный ему в первый день брелок-навигатор из кармана и нажал на него. На удивление стрелка на нем показала не в сторону их номера, а на Санджи. Зоро поводил брелком — стрелка неизменно смотрела на бровастого. — Эти брелки нужны, чтобы семейная пара не потерялась на курорте и не перессорилась из-за этого. Брелок всегда указывает на парный ему. Второй брелок у вашего партнера точно такой же, — девушка на ресепшене подмигнула Зоро. — Мы всегда дарим парам на медовом месяце парные подарки, мистер Блэклег выбрал эти.       Зоро нажал на кнопку еще раз, и стрелка вновь показала на Санджи. Тот словно что-то почувствовал и повернул голову, хотя и был занят, заливаясь о чем-то соловьем девушке. Санджи изогнул завитую бровь, это означало: «Что?». Зоро направил на него брелок как бластер, и нажал на кнопку несколько раз: пиу-пиу! Понявший, что его маленькую махинацию с медовым месяцем и брелками раскусили, Завитушка слегка покраснел и махнул челкой, возвращаясь к беседе с девушкой. Ничего, у Зоро будет время подразнить его в самолете. Завитушка хочет, чтобы Зоро мог найти его где угодно. И самое главное — он втихомолку взял себе точно такой же брелок, чтобы всегда найти Зоро. Зоро никогда не уделял особого внимания словам, он всегда ценил поступки. И этот поступок говорил, что чувства Зоро давно не безответны куда красноречивее любых признаний. Он аккуратно положил свой брелок в карман с молнией, чтобы не потерять.