Дата на запястье

Только после звонка на урок Тобио понял, что было бы не плохо, опоздай он чуть больше. Вторым уроком в расписание стоял английский, который Кагеяма ненавидел всей душой и сердцем. Неустанно повторял «японцы не понимают английский», повторял и проваливал тест за тестом. У каждого ученика есть предмет, который он не понимает, как бы не старался, но ведь связующий даже не пытался учить язык, ведь он ему просто напросто не нравился. — Можешь поспать немного, я потом дам тебе переписать конспект, -Куними произнес это полу шепотом, чтобы не привлекать внимание учителя, ведь неприятности ему не нужны. — Было бы куда переписывать. Готов поспорить, что он до сих пор тетрадь не завел, — послышался голос Киндаичи с задней парты. — Ну не завел и что? — как парень смог поступить в Китогаву Даичи до сих пор остается загадкой, ведь бал, который нужно было набрать, чтобы попасть в школу достаточно высок. — Молодые люди я вам не мешаю? — учитель всё же заметил, что не все ученики были заинтересованы его уроком. — Просим прощение, — хором произнесла троица, после чего разговоры прекратились. Не веря своему счастью Кагеяма всё же смог дожить до звонка на перемену. Не дожидаясь пока учитель скажет домашнее задание, которое он между прочем никогда не делает, парень выбежал из класса. Обычно, когда Тобио приходит в школу, первым делом он идет к автомату и покупает себе молоко или йогурт, сегодня он самолично решил себя этого удовольствия и намеревался исправится. Но сделать ему этого не дали. — Кагеяма-кун, как хорошо, что я тебя встретил! Это рекомендательное письмо Иваидзуми, не мог бы ты передать его? — тренер выглядел напряженным, скорее всего сейчас он занят подготовкой к выпуску и написанием тех самых бумаг, что нужны ребятам из волейбольного клуба, для поступления в старшую школу и времени на отдых у него не остается. — Конечно, мне несложно, — он бы мог сказать, что занят или спешит куда-то, но не в данной ситуации. Тобио пропустил несколько последних тренировок из-за нежелания встречаться с Ойкавой, но почему-то сейчас парню казалось, что тот того не стоил. Сейчас время ланча и третьегодки скорее всего были во дворе, туда Кагеяма и направился. Тем временем во дворе школы: — Это неделя у нас будет свободна, я думаю походить на тренировки пока есть возможность. Не поддержишь своего капитана? — Тоору глянул на Хаджими, который в это время пытался засунуть себе в рот огромный седвич. — Не плохая идея, если я просижу за книгами ещё день… — Закончить ему не дал подбегающий Кагеяма. Мысли Ойкавы: Оу Тобио решил извинится! Ну раз он, так быстро осознал свои ошибки, я не буду заставлять его вставать на колени и вымаливать прощения. — Иваидзуми-семпай, тренер просил передать вам это, — спокойным голосом произнес парень, даже не заметив Тоору, ну или по крайней мере делая вид. Он хочет извинится, просто выжидает. Я в этом уверен. — Спасибо большое, — Хаджими заметил, как непроизвольно руки Ойкавы стали сжиматься в кулаки, что-то здесь неладно. -Не за что, ладно я пойду… Здравствуйте Ойкава-сан, — как бы на отвяжись кинул первогодка. Вот гаденыш!!! — Добро пожаловать, бывшая важная персона, — сказал Ивадзуми, прыснув в кулак. — Что ты имеешь в виду? — нутро Тоору сжималось при этой фразе, правда не понятно почему. — Да так ничего, — Хаджими хитрит и это дурной знак. Следующие три дня были пыткой для Ойкавы. Он ждал извинений, но их не следовало. Засиживался в соц. сетях допоздна, чтобы не пропустить письмо, которое всё не приходило, по тысячи раз проверял телефон, надеясь увидеть долгожданный звонок, нет вы не подумайте ему звонили, писали и с нетерпениям ждали его ответа. Только вот он хотел послать их всех к черту, ему нужна была всего лишь смс, от одного гордого парнишки, ничего более. Ойкава не спал, забил на тесты. Это уже походило на своеобразное подобие ломки. Нет, Тобио его не игнорировал, с ним точно так же здоровались при встрече в школе, или желали приятного аппетита, во время обеда, но это было не так как раньше… Это было отрешенно, это было так, как со всеми. И тут осознание пришло, как поток холодной воды, его не собирались игнорировать, ведь тогда он все равно был бы кем-то особенным. Кагеяма приравнял Ойкаву ко всем остальным. Ведь юный талант никогда не отличался общительностью и любовью к людям, он конечно, пытался соблюдать хотя бы минимальный уровень контакта с окружающими, пусть и выходило не очень. Но Тоору был вознесен для него на отдельный пьедестал, мальчишка был готов слушать его и говорить с ним без умолку всё равно о чем, да что там ему хватило бы просто находится рядом, а теперь… Ойкава понял, что означает упасть с небес на землю и если так пойдет и дальше, то упадет он ниже земли. Сейчас нужно оставить гордость и поговорить, нет извинятся он не будет, но и извинения Тобио, ему не нужны, они оба должны поговорить, наверное, нужно было сделать это много раньше, и избежать всех проблем, но Кагеяма гордый мальчишка, который не всегда поступает правильно, Ойкава дурак, наконец понявший свои чувства… Тренировка вышла, как никогда плодотворной, тренер отпустил ребят по раньше, оправдывая это важным собранием у директора. Отдав ключ от раздевалки Ойкаве, скорее от того, что он всегда задерживается в зале допоздна, а вовсе не потому, что считает его ответственным молодым человеком, хотя сам Тоору будет говорить обратное. Когда с уборкой зала было покончено и все пошли переодеваться, Ойкава тихонько дернул первогодку-связующего за плечо и шепнул, что-то на подобие «задержись немного, нужно поговорить», на что, тот лишь кивнул. Как только все разошлись Тоору до этого делающий вид, что тренирует подачу зашел в раздевалку где его ждал Кагеяма, сидевший по центру скамейки. — О чем хотел поговорить? Давай быстрей я хочу добраться домой, пока не стемнело, — голос Кагеямы звучал, как никогда ровно, только руки, в которых он без отчетно сжимал край кофты, выдавали его волнение. — Не переживай, я тебя провожу, -после этих слов связующий понял, что разговор им предстоит долгий, — я хочу поговорить о наших отношениях… Стремно слышать это из моих уст не правда ли? — Тоору горько усмехнулся. — Вы абсолютно правы Ойкава-семпай, на размышления вам потребовалось целых три дня. Чего надумали? — голос Кагеямы был насквозь пропитан издевкой. — Я думаю, что мне никогда не станет плевать на метку, потому что я действительно боюсь смерти, но пробыв всего каких-то три дня для тебя не кем, я чуть не сошел с ума, — глаза первогодки широко раскрылись, но он продолжал ровно сидеть по центру скамейки, как и раньше, — я так много думал о тебе, что самому страшно, я постоянно проверял аську, звонки, смс потому, что хотел увидеть хоть какую-то весточку от тебя. Целых три чертовых дня я спал меньше четырех часов, мне даже пришлось брать мамину таналку, чтобы замазать круги под глазами, иначе бы Ива-чан меня прибил. Боже я провалил два теста потому, что мне было не до них, а я вообще-то в выпускном классе! Все, что я хочу сказать… Ты мне нравишься, мне жаль, что я так поздно это понял, — Тобио поднялся на ноги и подошел к третьегодки, опустив голову так, что глаза были закрыты челкой. — Дурак, ты просто идиот, как мне мог понравится такой жуткий человек, — он говорил это шепотом, после чего сделал ещё шаг на встречу и уткнулся лбом в грудь семпая. — Я знаю, но я ведь всё ещё тебе нравлюсь, — Ойкава наклонил голову и поцеловал Кагеяму в макушку. — … — на более содержательный ответ Тоору и не рассчитывал. — Но я не потерплю твоих свиданий с Куними? Ты и сам хорош, почему ты так просто подпускаешь к себе человека, который признался тебе в любви и не отступает от своих намерений, — черноволосая макушка зашевелилась. — Мы общались так же и до признания, ничего не изменилось вот я и не обращал внимание. Я не думал, что ты так остро на это отреагируешь… Честно, — Ойкава лишь закатил глаза и взъерошил парню волосы. — Боже ты слишком наивный, ладно пойдем я провожу тебя, — первогодка от предложения отказываться не стал, а всего лишь взял сумку и направился к выходу. — Говоришь ты всё время думал обо мне в течении этих дней? — спросил Кагеяма, когда они вышли на улицу. — Да, и днем, и ночью. Вспоминал о моем прекрасном возлюбленном, — наигранно произнес Тоору. — На­де­юсь, вы не дро­чите на мой свет­лый об­раз, сем­пай, — глаза Ойкавы полезли на лоб. — Какой же ты испорченный мальчишка, — лицо третьегодки было возмущенным до ужаса, но весь образ портил румянец и горящие от смущения уши. — Твоими же стараниями, Ойкава, — это был первый раз, когда Кагеяма назвал его просто по фамилии…