По цитатам

"Не осуждай мой выбор"

Неразбавленный виски жаром опаляет горло, и тяжело оседает в желудке. Несмотря на уже ополовиненную бутылку, такой желанной пустоты в голове все не наступает. Бездумно, рука сама тянется за очередной добавкой, и Реборн останавливается уже в последний момент. Не сейчас. Рано пока напиваться. Пальцы обвивают опустевший стакан, и выбивают на его стенках странный ритм — единственное, что выдает в киллере нервозность. Он откидывается на спинку кресла, и снова впивается взглядом в неровные строчки на итальянском языке. То, что он уже почти выучил их наизусть, мужчина старательно игнорирует.

"Дорогие друзья! Все мы действительно стали уже настоящей семьей."

Против воли, Реборн морщится. Сколько дураку не объясняй, что в мафии нет ни друзей, ни семьи — бесполезно.

"Так что, я думаю, вы поймете меня. Должны понять. Мы обсуждали это с Энмой еще много лет назад…"

Энма. Ну конечно. В свое время, эти два идиота очень неплохо спелись на теме несправедливости собственной несчастной судьбинушки. Вот только, Энму сумели вовремя привести в чувства, и объяснить, что с ним будет, если не бросит херней страдать. Реборн прикрывает глаза. Он-то думал, что смог это донести и до самого Савады.

"…но, я решился только сейчас. Я, правда, больше так не могу. Я действительно ужасный Босс для Вонголы, и просто никчемный человек. Я…"

Киллер пропускает два абзаца, где Тсуна продолжает ныть о собственной беспомощности. Все эти строчки подрагивают. Мужчина почти наяву видит, как у его экс-ученика дрожали руки, пока он это в красках расписывал.

"…так что, вы должны понимать, что это лучший выход. Я никого не обвиняю! Вы все — замечательные люди. Вы поддерживали меня, и помогали мне все это время. Спасибо вам за это. Спасибо тебе, Гокудера, за…"

Реборн переворачивает лист, игнорируя все душевные дифирамбы, адресованные Хранителям. Но, приостанавливается на абзаце, посвященном ему самому:

"И, спасибо тебе, Реборн. Без тебя, и твоих — пусть, и излишне жестоких — уроков, я вряд ли был бы сейчас жив. Ты воодушевлял меня все эти годы, и именно ты помог занять мне место Десятого."

Эта благодарность раздражает. Как будто он стал бы делать такое по одной доброте душевной. Вонгола платила ему баснословные деньги, но он все равно сбежал при первой возможности, как только задание было выполнено. Киллер просто слишком хорошо понимал, что, еще чуть-чуть, и он пристрелит своего недалекого ученичка сам. Если Дино был просто дурнем, который хоть что-то, да почерпнул из его уроков — даже Семье какое-никакое влияние сколотить сумел — то Савада был необучаем априори. Сколько сил и средств в него не вложи. Прямое доказательство этого Реборн держит в своих руках прямо сейчас.

"Я надеюсь, что теперь вы поняли, почему я это делаю. Я обещаю, что никому ничего не расскажу, никого не сдам, и никогда не стану использовать Пламя в своих целях. Даю вам слово."

По губам киллера пробегает усмешка. Да, слово мафиози значит очень много. Но, клясться никого не предавать, напрямую нарушая Омерту, это слишком глупо. Слишком, даже для Тсуны.

"Я буду очень по вам всем скучать."

Пускаются в пляс уже не отдельные строчки, а почти все буквы.

"Пожалуйста, не осуждайте мой выбор."

Подписи нет. Но, она и не нужна. Такую слезливую чушь на прощание мог написать только Савада. Слезливую и бесполезную. Реборн бы понял, если бы это письмо хоть как-то его оправдывало, но, нет. Он просто прощается. Киллер складывает лист пополам, и, острым кончиком, прикладывает его к подбородку. В голове ворочаются тяжелые мысли. Хотел ведь разорвать все отношения с новой Вонголой — да не успел. И, теперь, нужно постараться, чтобы выйти без потерь из назревающей лавины переворотов. Не важно, кто станет у власти следующим, портить с ним отношения совсем не стоит. Значит… Мужчина смотрит на вскрытый конверт, сиротливо лежащий на краешке стола. Значит, время отложить сантименты в сторону. Реборн знал, какой новый контракт предлагала ему Вонгола на этот раз, еще до того, как распечатал письмо. Непредсказуемый, неуправляемый и знающий слишком много такого, что похоронит их всех, беглец никому не нужен. А, на крупную добычу, нужен умелый — лучший — охотник. Впервые в жизни, итальянец таковым быть не хочет. Настенные часы громко тикают, отсчитывая секунды, пока мужчина снова пододвигается к столу и наливает себе еще виски. Лед уже подтаял, и напиток получился чуть разбавленным. То, что надо. Промочив горло — лучше не стало — Реборн подтягивает ближе пепельницу, и достает из кармана зажигалку. Слышится тихий чирк, и нестройные буквы скручиваются и чернеют в его руках. Обугленные куски бумаги падают в пепельницу, и в ней продолжают ярко тлеть все эти нелепые «поймите» и «простите». Киллер смотрит на огонь чуть замутненным взглядом.  — Я работаю на Вонголу, а не на тебя, Тсуна, — письмо почти догорает, и Реборн выпускает его из рук. Потемневший краешек тонет в черной пыли, — Не осуждай мой выбор. Он отпивает еще виски, глядя на остывающий пепел. — Идиот.