По цитатам

"Ты свети, пожалуйста, мой человек – маяк" If you knew what it meant to me to make it through tonight You would be a mourning star and guide me through this life

Все кончено. Или просто закончилось. В голове раздрай, куда сильнее, чем обычно. Хаято не знает, радоваться ли ему вместе со всеми, или начинать разводить панику. Поэтому, он просто ждет. Он пропустил все основное действо, как и было оговорено. Следуя плану Босса, послушно вверил свою жизнь в руки себя же из прошлого. И теперь, когда тот справился – еще бы он не справился – Гокудера не знает, что делать дальше. Он смотрит на улыбающихся, переговаривающихся Хранителей, и пересчитывает их взглядом. Снова, и снова, и снова, и опять получает не удовлетворяющий его ответ. Савада скоро придет. Босс жив, и он скоро увидит его – Гокудера знает это, но продолжает дергаться, и начинает пересчет заново. Рука сама тянется к карману с початой сигаретной пачкой. - Сколько раз ты уже обещал Тсуне, что бросишь? – Такеши облокачивается на стену рядом, спокойный до зубного скрежета. Подрывник не отвечает, зажимает зубами фильтр крепче, и чиркает зажигалкой. - Спаннер сказал, что он должен сейчас прийти, - Ямамото смотрит на него сквозь повисшую дымовую завесу, - Не волнуйся ты так. Как же раздражает эта его расслабленная улыбочка. Хаято хочется потушить о нее сигарету. Вместо этого, он глубоко затягивается и опускает голову. Та гудит просто нещадно. На душе тревожно. Он не обольщается, все это не конец. Далеко не конец. И все не в последний раз. Хранители сплоховали – он сплоховал – и, в этот раз, они действительно лишились своего Неба. Тсуна не спасен. Ему просто дали отсрочку. Вопреки воле, из груди, вместе с дымом, вырывается страдальческий вздох. - Впереди еще столько работы, - Такеши этого постыдного стона не замечает – не замечает ведь? – продолжая взглядом сверлить дверь, и, вдруг, подрывается, - О, смотри, кто пришел. Хаято замирает на вдохе. Он боится поднять голову. Тон мечника радостный, но подрывник боится того, что он может увидеть. Сигарета отправляется на пол, и стыдливо топчется каблуком. Гокудера не имеет на то права, но он поднимает взгляд на дверь, и сердце пропускает удар. Он жив. Тсуна стоит, мягко улыбается, и прижимает к груди книгу в черном переплете. Он с нежностью обводит взглядом всех присутствующих, и, внезапно, крепко обнимает стоявшего ближе всех к нему Реборна. Тот пару секунд даже не сопротивляется. Как будто и не было всех этих десяти долгих лет. У Хаято дрожат руки, но он этого не замечает, не отрывая взгляда от своего Босса. Одного его присутствия достаточно, чтобы в комнате ощутимо потеплело. И посветлело. Тсуна приносит с собой свет. Свет, за которым хочется идти, который хочется защищать. Свет, за который не жалко умереть. Тсуна сам светлый и яркий, как путеводная звезда. Нет. Как маяк. Его личный маяк. И Гокудера тянется к своему путеводному свету, делая первый нерешительный шаг в сторону Савады. И, с каждым последующим, камень на душе все легче, а дышать все проще. Хаято, наконец, крепко сжимает руки в кулаки, унимая дрожь. Он не видит, с какой силой сейчас горят его глаза. "Ты свети, пожалуйста, мой человек – маяк. И я последую за твоим светом даже сквозь Ад."