Gift for the sultan

— Госпожа, — произнесла темнокожая, поклонившись черноволосой. — Михримах Султан только что покинула покои Долунай. Султанша отослала Газанфера, когда он позвал ее к повелителю. — Джанфеда, будем надеяться, что Селим покарает девчонку, — понадеялась венецианка. В покоях Султана — Газанфер-ага, — позвал рыжеволосый хранителя покоев. Невысокий евнух поклонился своему господину. — Приведи Долунай-хатун. Испуганно посмотрев на своего падишаха, ага быстро покинул его покои. «Что же делать?» размышлял евнух. Он быстро дошёл до покоев фаворитки. Входя в них, Газанфер поклонился луноликой Султане. — Падишах мира желает видеть хатун, — оповестил их верный слуга Нурбану. Посмотрев на евнуха, Михримах задумалась и сказала: — Ага, скажи, что хатун занята и не придёт, — приказала дочь Сулеймана. Испуганно взглянув на сестру Султана, евнух покинул покои фаворитки. Газанфер уже не помнил, как из гарема добрался до покоев своего господина. Проходя в них, ага склонился. — В чем дело, Газанфер, где она? — не понимал Султан. — Повелитель, она сказала, что сейчас ей не удобно, — ответил евнух. Услышав слова хранителя покоев, Селим поменялся в лице. — Быстро приведи ее сюда! — крикнул падишах. Стремительно выбегая из султанских покоев, Газанфер испугался гнева своего хозяина. Возвращаясь в гарем, ага вошёл в покои дворянки. Перепуганно и растерянно, евнух произнёс: — Долунай-хатун, иди к повелителю, он очень зол, — прошипел ага. — Ты что, не понял, Газанфер ага, я никуда не пойду, — гордо подняв голову, ответила полячка. Кинув злостный взгляд в ее сторону, мужчина быстро вышел из покоев Долунай, покидая гарем. «Ох, что же сейчас будет?» думал перепуганный приспешник Баффо. Тем временем Селим нервно расхаживал по своим покоям. «Да кто она такая? Как она смеет мне, Султану, перечить?» размышлял повелитель. Рыжего падишаха вывело это, его прекрасная гурия. Он и так слишком долго ждал свою любимицу. Вылетев из своих покоев, Селим сбил с ног перепуганного до смерти Газанфера. Оказавшись в гареме, Султан остановился. Рабыни выстроились в колонну и склонились перед правителем. Оглядывая их всех, представитель Османской Династии не увидел свою прекрасную одалиску. Его взгляд устремился на этаж фавориток. Когда падишах проходил в ее покои, евнух дал клич: — Дестур! Султан Селим Хан Хазретлери! Прекрасная полячка в голубом платье, расшитом камнями, склонилась перед Селимом, не поднимая глаз в его сторону. — Как ты смеешь перечить мне? — крикнул на любимицу Султан. — Повелитель, — только и смогла сказать светловолосая. — Иди ко мне, — приказал Селим. — Нет, — ответила дворянка, впервые подняв небесно-голубые глаза на Султана. Падишах уверенным широким шагом подошёл к своей фаворитке. Прочитав в его глазах злость и раздражение, хатун опустила голову. — Что значит «нет»? — холодно сказал он. — Я твой господин, ты обязана мне подчиняться! Если я сказал, чтобы ты ко мне подошла, значит, ты идёшь ко мне! Смотри мне в лицо, когда я говорю с тобой! — крикнул Селим, взяв теплыми пальцами ее подбородок, заставляя смотреть в его лицо. — Мой повелитель, мой Селим, не гневайся на меня. Мне очень больно, я правда не могла к тебе идти, — ласково произнесла одалиска. — И в чем же дело, хатун? — с вызовом смотрел на свою красавицу правитель, убрав руку с ее подбородка. Светловолосая нимфа подняла подол своего голубого платья, позволяя Султану увидеть ее обмотанные ноги. — Долунай, кто это сделал? Скажи мне, кто тебя обидел? — спросил рыжеволосый, заботливо поглаживая нежную щеку полячки. — Черноволосая Хасеки приказала наказать меня за то, что я была с Вами, мой падишах, — ответила дворянка. — Ну Нурбану, — злобно отозвался Селим, разворачиваясь и собираясь уходить, но его остановила Долунай. — Повелитель, — Златовласка ринулась за ним, но из-за боли в стопах ног начала терять равновесие. Развернувшись, Селим умело подхватил свою любимую. Склоняясь ближе к ее лицу, он замер от той красоты, что была перед ним. — Селим, похоже, мне нельзя быть вдали от тебя, — прошептала хатун. — Тебе и не нужно, — ответил падишах, накрывая рот его нимфы своим поцелуем. Он был нежен с ней, как никогда. Оторвавшись от ее манящих розовых губ, Селим подхватил на руки свою хатун, направляясь в свои покои. «Моя госпожа была права, Селим и вправду в меня влюблён» думала Анастасия.