Глава 4
28 декабря 2017 г., 21:46
— Что-то долго их нет. Сюмбюль, пойди посмотри, — приказала Михримах.
— Да, Султана, — произнёс евнух, кланяясь своей госпоже.
В это время Фахрийе-калфа выбралась из прачечной. Вернувшись к покоям Султана, от стражника она узнала, что хатун ушла с Джанфедой.
Разъярённая шатенка собиралась вернуться к Михримах Султан, но услышала женский крик.
В султанском гареме наложницы обсуждали увиденное. Кому-то было жалко полячку, кто-то злорадствовал. Но девичьи разговоры были прерваны агой.
— Чего орете, работы нет? — спугнул рабынь евнух.
— Сюмбюль-ага, а ее казнят? Она пойдёт ещё к повелитель? Ее теперь не переведут в покои фаворитом? — засыпали вопросами Сюмбюля наложницы.
— Кого? — не понял ага.
— Наложницу, которая два дня провела у Султана, — ответила рабыня. От услышанного смуглый евнух побледнел.
— Из-за чего ее должны казнить, глупая? — зашипел ага.
— Ее наказали фалакой и кинули в темницу, — ответила та же хатун.
— Возвращайтесь к работе, нечего здесь обсуждать, — крикнула калфа, только вошедшая в гарем. Краем уха она услышала, о чем говорила наложница. Дотрагиваясь ладонью до руки Фахрийе, он отвёл ее от лишних глаз.
— Ты куда пропала? — взбесился Сюмбюль.
— Ага, на меня напали и заперли в прачечной, а Долунай перехватила Джанфеда, — ответила девушка.
— Джанфеда? Ну конечно, теперь понятно, кто отдал приказ наказать нашу хатун, — все понял евнух.
POV Долунай
Светловолосая одалиска лежала без сознания в темнице. Белоснежное платье было сильно перепачкано, воздуха катастрофически не хватало. Открыв глаза, хатун увидела большие покои. Это не покои ее госпожи, она здесь никогда не была. Вдруг сильная боль в ногах дала о себе знать. Повернув голову, полячка увидела Султану солнца и луны. На попытку привстать луноликая приподняла руку в знак того, чтобы та не вставала. — Султанша, где я? — не понимала светловолосая. — Это твои новые покои, — ответила шатенка. — Нурбану ещё ответит за свою выходку. — Султана, что Вы задумали? — спросила с опаской полячка. — Мы должны выслать в Манису к Мураду эту венецианку, — ответила дочь Сулеймана Великолепного. Стук в дверь перервал Михримах. Вошедший прихвостень Нурбану сообщил, что падишах мира желает видеть хатун. «Что же делать?» испуганно подумала дворянка. Луноликая взглянула на свою любимицу, обдумывая сказанное агой, и произнесла: — Ага, скажи, что хатун занята и не придёт, — ответила Михримах. Испуганно взглянув на сестру Султана, евнух покинул покои фаворитки. — Султаным, что же будет? — взволнованно спросила Долунай. — Отдыхай, хатун. Помни, что ты должна делать. Если ты и вправду очаровала моего брата, то он к тебе сам придёт, — загадочно ответила шатенка. Выходя из покоев, Михримах усмехнулась. Полячке пришлось с трудом встать, ей нужно переодеться. Она больше не могла находиться в этом платье. Касаясь кончиками пальцев до разорванного края подола платья и вспоминая о проведённом времени с повелителем, она чувствоваоа, как уголки ее губ поднялись вверх. Ноги девушки были перевязаны, каждый шаг приносил ей невероятную боль. Достав голубое платье, когда-то подаренное ее госпожой, хатун услышала, как в покои вошли. Развернувшись, она увидела, что перед ней был тот же ага. Только сейчас он был растрёпанный и напуганный. — Долунай-хатун, иди к повелителю, он очень зол, — прошипел ага. — Ты что, не понял, Газанфер-ага, я не пойду, — гордо ответила светловолосая. Приспешник приносящей свет Султанши покинул покои фаворитки. Оставшись наедине с собой, дворянка скинула грязное платье. Натягивая голубое платье, расшитое камнями, хатун услышала: — Дестур! Султан Селим Хан Хазретлери! Поклонившись, Долунай не подымала взгляд на рыжего повелителя. — Как ты смеешь перечить мне? — крикнул на любимицу Султан.
