Gift for the sultan

— Отошли ее, — небрежно проговорил Султан, устремляя свой взгляд на полячку. — Я сейчас очень занят. Стражник вышел, оставляя повелителя со своей фавориткой наедине, как вдруг за дверями послышались женские крики и сильный топот ног. Широкие деревянные двери с силой открылись, в султанские покои залетела, словно фурия, далеко не молодая венецианка. — Нурбану, ты что себе позволяешь! — закричал Селим, гневно разглядывая Хасеки. — Повелитель, нам нужно срочно обсудить одно важное дело, — ледяным тоном ответила Султанша, сокращая между ними расстояние. — Нам не о чем разговаривать, и вообще, кто тебе позволил покидать дворец Эдирне? — Селим, это очень важно, на кону жизнь Мурада, — сильно нахмурив тёмные брови, женщина окинула дворянку надменным взглядом. — Говори, — приказал рыжий, желание поскорее избавиться от надоедливой венецианки сильно преобладало над ним. — Не при посторонних, — уставившись на блондинку, Нурбану произнесла. — Это касается только нас и нашего сына, а рабыня может прийти в другой раз. — Нурбану! Имей уважение к моей Хасеки и матери Шехзаде Орхана, — выкрикнул Селим, поглядывая в сторону любимой. — Долунай, оставь нас. Госпожа резко развернула своё лицо на падишаха, такого она явно не ожидала. Оставить в ночь четверга Нурбану, а не ее. Низко склонившись перед Селимом, дворянка хотела поскорее покинуть эти покои. Ком в горле дал о себе знать в тёмном коридоре, нельзя плакать, только не здесь. Селим ещё пожалеет об этом унижении, никто не смеет причинять такую боль Долунай Султан. Медленно идя по коридорам в свои покои, девушке начало казаться, что прошло уже очень много времени, а этим коридорам нет ни конца, ни края. Как же сейчас хотелось увидеть Орхана, этого маленького рыжего львёнка. Так сильно прижать к материнской груди и не отпускать, как же там ее маленький Шехзаде совсем один в этом жестоком дворце. — Долунай Султан, — проговорил женский голос, слишком сладкий. Развернувшись к его обладательнице, госпожа увидела невысокую девушку со светлыми волосами, только у полячки были цветом золота, а у неё какие-то бледные, поблекшие. В глаза бросались эти пухлые щеки и маленькая родинка на лице. — Я — Сафие, меня сюда прислала Михримах Султан, — продолжая улыбаться, рассказала фаворитка Шехзаде. — Да, Султана что-то говорила мне об этом, — незаинтересовано отвечала девушка. — Госпожа, мы с Вами очень похожи, — начала подходить ближе Сафие. — Обе были выдернуты из родного дома, проданы на рынок, и у нас обеих сложилась так звезда — встретить Михримах Султан и быть рядом с великими членами Династии Османов. — Ближе к делу, Сафие, я не настолько наивна, чтобы повестись на эту не очень хорошую лесть, — ответила Долунай, смеряя венецианцу холодным взглядом. — Нурбану Султан недолюбливает меня, а поддержка госпожи Михримах уже не так сильна, как раньше, — потупив взгляд, отвечала любимица Мурада. — Я много слышала о Вас, госпожа, Нурбану тоже приносила Вам неприятности. Если бы мы могли объединить наши силы… — Постой, — приподняв свою ладонь, дворянка задумалась. — Хочешь предложить мне свой союз, Сафие? А какой мне с этого прок? Я и сама могу решить проблему с Нурбану. Зачем для этого мне нужна ты? — Султана, — ещё шире усмехнулась Сафие. — Подумайте сами, Мурад — это будущее Династии, а Вы — женщина Султана. Сколько он ещё будет править? Я — единственная Ваша надежда на то, что Ваши дети будут живы во время правления моего Мурада. От услышанного Долунай побледнела от злости. Да что себе позволяет эта выскочка! Кто она такая, чтобы ставить такие условия Хасеки Султан? Но эта Сафие, похоже, сильно натерпелась от Нурбану, раз решила мне такое предложить. Только венецианская рабыня кое-что перепутала: условия и требования могу здесь выдвигать только я. — Сафие, а что, если твой Мурад не доживет до своего правления, что тогда ты будешь делать, а? — продолжая усмехаться, спросила Долунай.