Глава 27
5 апреля 2018 г., 00:02
— Госпожа, повелитель выехал в Манису к Шехзаде, — произнесла темнокожая служанка. — Ваша уловка сработала, — усмехаясь, проговорила женщина, наливая с графина лимонный щербет.
— Отлично, подготовь карету, пора навестить моего сына.
Я — Нурбану, приносящая свет. Великая Валиде Султан наследника Шехзаде Мурада. Была волею звёзд выбрана Хюррем Султан. Сесилия Веньер-Баффо из дочери губернатора стала прислужницей великой Хасеки, в шестнадцать лет была отправлена в санджак Селима.
Я — Нурбану, из бастарда превратилась в Хасеки, в госпожу, перед которой весь мир встанет на колени.
Карета мчалась со всей скорости, брюнетка поглядывала сквозь маленькую затворку, усмехаясь собственным мыслям. На бледном лице уже отчётливо были видны морщинки меж бровями и вокруг глаз.
Служанка придерживала мокрые ладони Нурбану, помогая выбраться из кареты. В саду Манисы ее никто не встречал, венецианке хотелось и дальше думать, что так задумано, что не стоит привлекать много внимания. Проходя мимо кустов с темно-бордовыми розами, хасеки вспомнилось, как она, ещё рабыней, гуляла по этому саду с Селимом. Как сильно они были влюблены, как счастливы были рождению Мурада. После смерти Султана Сулиймана все изменилось. Любимый падишах стал холоднее к той, что приносит свет. Проводил ночи с Селимие, Гюльсен, начали рождаться дети от других рабынь.
Но все ещё наивную Нурбану не покидало чувство, что он все скоро прекратится. Она столько сделала ради Селима, ради их детей. Они через столькое прошли вместе, Нурбану была рядом с самого начала восшествия на престол своего повелителя. Он не может с ней вот так поступить, в это очень хотелось верить.
Ещё один коридор, и венецианка увидит его, ее рыжеволосого падишаха. Брюнетка уже было потеряла счёт времени, когда они виделись в последний раз.
— Повелитель с Долунай Султан, — тихо проговорил стражник, не смея поднять головы.
— Ну так скажи, что пришла Хасеки Нурбану Султан.
Мужчина зашёл в деревянные двери, плотно прикрывая их за собой. Женщина пыталась заглянуть в маленькую скважину, но, к сожалению для себя, ничего не увидела. Двери из тёмного дерева резко открылись, все тот же стражник с опущенной головой появился перед госпожой.
— Повелитель не желает Вас видеть, — полушёпотом ответил стражник.
— Зато я желаю его видеть, — повысила тон брюнетка, пытаясь обойти мужчину. — Как ты смеешь меня не впускать?! Я — Валиде Шехзаде Мурада, немедленно открой.
Крики венецианки слышались на весь дворец Манисы, женщина беспощадно колотила в грудь стражника. Сильный удар под пояс стражника вывел его из равновесия, позволяя венецианке оказаться в покоях падишаха.
— Нурбану! Что ты себе позволяешь? — зарычал Султан, смотря на женщину полными ненависти глазами.
— Повелитель, нам нужно срочно обсудить одно важное дело, — делая шаги ближе к падишаху, продолжала Нурбану.
— Говори, — приказал Селим, недовольно оглядывая Хасеки, словно она была чем-то отвратительным, мерзким.
— Не при посторонних, — ответила брюнетка, окидывая надменным взглядом соперницу. Чёрные глаза были прикованы к большому животу полячки, зависть и злость начали поглощать венецианку. — Это касается нас и нашего сына.
— Долунай, оставь нас, — приказал рыжий, с нежностью смотря на светловолосую. От ревности хотелось выть волком, жалкая рабыня привязала к себе ее Селима невидимыми нитями, польская ведьма ещё поплатится за это. Разочаровано поглядев на повелителя, беременная низко склонилась перед ним, не делая того же для Нурбану.
— Ну так, в чем дело? — холодно произнёс падишах, отходя в сторону от своей Хасеки.
— Мурад, мой лев, он очень беспокоится обо мне, — тихо говорила венецианка, опустив в пол чёрные глаза. — Неужели ты не скучал по мне, Селим? Не думал, разве это все? Разве это конец нашей любви?
— Нурбану, ты сама все разрушила своими грязными интригами, враньем, а эта выходка с Долунай была последней каплей, — спокойно отвечал падишах, устало поглядывая на Нурбану.
— Повелитель, молю Вас, не отсылайте меня в Эдирне, — брюнетка упала в ноги к повелителю, хватаясь липкими пальцами за край кафтана, окончательно наплевав на свою гордость. — Мои дети — это все, что у меня осталась, позвольте изредка их видеть. Я знаю, мне нет оправдания, но я прошу Вас, если наши чувства что-то для Вас значили, умоляю.
Селим одёрнул кафтан, отходя подальше от Хасеки. Конечно, они когда-то для него имели большое значение. Падишах обдумывал слова венецианки, не зная, как поступить, но решение в его голове пришло само собой.
— Нурбану, ты можешь сюда приезжать к Мураду, но если я узнаю, что ты опять затеяла какие-то грязные игры, даже не надейся увидеть детей снова, — приказал рыжий, поднимая за локоть женщину с колен.
— Да, Селим, этого больше не повторится, — с широко открытыми глазами отвечала Хасеки.
— Можешь идти, — приказал Султан, заметив полный недоумения взгляд произнёс. — Ты же не думала, что сможешь остаться со мной на хальвет, — насмехаясь над брюнеткой, продолжил Селим.
Увидев усмешку на лице падишаха, Нурбану низко склонилась и поспешила удалиться. В дверях ее остановили слова повелителя.
— И да, Нурбану, когда я приеду навестить своего сына, постарайся не попадаться мне на глаза, а ещё лучше — не приезжай в это время.
В коридоре венецианке казалось, что ее облили грязью и размазали по всему телу. Слова Селима ранили в самое сердце. Как он может говорить такие обидные слова, неужели он забыл, как сильно они любили друг друга?
Коридоры продолжались слишком долго, ещё один и ещё. Каждый был длиннее предыдущего. Но зато теперь она может видеть Мурада, хоть такая часть власти теперь окажется в ее руках. Если Селим не хочет, чтобы я была его Хасеки, значит, нужно сделать все, чтобы Мурад взошел на престол, даже ценой жизни своего отца.
Завернув за угол коридора, венецианка остановилась. Там стояли две молодые девушки, две блондинки, две ненавистные для Нурбану женщины, отбирающее ее покой и счастье.
— Сафие, а что, если Мурад не доживет до своего правления, что ты будешь делать тогда, а? — от услышанного Нурбану не могла пошевелиться. Вот, что задумала эта змея. Убить ее мальчика, а эта Сафие с ней заодно, чертовы ведьмы.
