2 года 7 месяцев

      Парень открыл входную дверь квартиры, которая вот уже более двух с половиной лет была их с Джорджи вторым домом. Она не шла ни в какое сравнение с тем местом, где они выросли; с тем местом, куда оба продолжали стремиться, а иногда и вовсе мысленно переносились, вбирая оставшееся в памяти родительское тепло. Но… Братья скучали по прошлому, но понимали, что мёртвые — не воскресают, и теперь единственный, кому они нужны — Роберт Грей. Этот высокий, молчаливый и красивый мужчина, был коллегой отца и другом, на которого можно было положиться. Даже после смерти Зака, он остался таковым. Не просто поддержал осиротевших мальчиков, но настоял на опекунстве и воспитывал их, как своих родных: баловал неожиданными подарками, готовил завтраки и ужины, интересовался успехами в школе или подвигами Джорджи в детском саду (мальчик всегда вставал на сторону слабых, попадая в драки и перепалки), успокаивал, когда тем снились кошмары.       Сначала Уильям относился к мужчине с опаской, и всегда стремился закрыть собой брата, оберегая от любой опасности или нового горя. Но, со временем, свыкся. Принял чужого человека и доверился, открываясь в ответ. Теперь Боб — их опора. Боб — их семья.       — Я дома, — вяло прокричал он, топчась на коврике под дверью. Пёстрая расцветка плетёной ткани в который раз ввела в лёгкое замешательство, но с чем Билл был полностью согласен, так это с надписью, что стала гимном каждой американской семьи: «Home, Sweet Home». Интересно, почему людям так нравится вытирать ноги о святая святых?       Обычно, стоило вставить ключ в замочную скважину, как Джорджи с радостными воплями несся по коридору встречать брата, а за ним, вечно угрюмый, но с приветливой улыбкой, плелся Боб. Однако, сейчас подростка встретила тишина. Холодная и давящая, как тогда, когда он узнал, что в машину родителей врезался автобус и их не смогли спасти. Подросток запомнил то ощущение, мгновение, когда внутри что-то обрывается. Будто одна из нитей, удерживающих в этом мире, перестаёт тянуть к свету, а затем и вовсе растворяется в ладонях. Тело окутывает чёрный туман. Удушливый дым щекочет ноздри.       Ещё мгновение назад расслабленные мальчишеские руки зашлись мелкой дрожью, что поднялась к горлу, а затем, погодя, отчаянно бросилась вниз стаей мальков, тараня сердце в животном страхе. Секундное чувство, но настолько сильное, что сдавило рёбра, мешая протолкнуть в лёгкие хотя бы толику воздуха. Впрочем, оно преследовало его каждый раз, когда привычный сценарий дня менялся хотя бы в одном из пунктов. И то, что сейчас, сопротивляясь невидимой силе и хрипя от её давления, Билл с неимоверным усилием сделал вдох, вовсе не удивило подростка. Этот страх изматывал его больше всего. Он властвовал над ним, а мальчик всё никак не мог выбраться из крепких тисков.       Наконец, его лёгкие медленно раскрылись, впуская в себя запах квартиры, а на лице проскользнула неловкая улыбка — желудок, поймав с кухни запах жареной картошки с мясом, жалобно заурчал. «Значит всё хорошо. Значит всё как обычно,» — силясь успокоить себя, одними губами произнёс Билл.       Не то благодаря внутреннему голосу, не то естественной реакции организма, но нервы в самом деле постепенно успокоились, а начавшаяся было паника сошла на нет, оставляя после себя лишь тяжесть в кончиках пальцев, будто те магнитом тянуло к земле. Билл встряхнул руками, чтобы прогнать неприятное ощущение: «Спокойно. Всё хорошо. Сегодня отличная погода, они могли пойти гулять. И Боб обещал Джорджи сходить на этой неделе в кинотеатр».       Парень сделал ещё несколько глубоких вдохов, а затем, нащупав конусообразный язычок молнии, потянул его вниз и стянул с себя тёплую куртку, в которой, честно говоря, за пару минут, проведённых в квартире, стало невыносимо жарко.       Когда верхняя одежда была брошена на полку в шкафу, Денбро принялся за ботинки: облокотился на дверной косяк, наклонился и, сосредоточенно закусив нижнюю губу, стал развязывать тугие узлы на шнурках. Из двоих братьев терпением отличался вовсе не старший, а потому, спустя всего несколько секунд, пыхтя и фыркая, Билл просто стащил ботинки, попеременно придерживая их носком второй ноги.       — Ну наконец-то… — выдохнул он с явным облегчением и хлопнул себя по коленям, поднимаясь. Затем развернулся, чтобы закрыть на щеколду входную дверь.       За всё время, что они с братом жили у Грея, Билл так и не понял, с какой целью мужчина просил всегда запирать изнутри квартиру. Дерри был одним из самых спокойных городов в штате, и если что и могло в нём произойти, так это мелкая кража в продуктовом магазине, совершённая каким-нибудь подростком, которому захотелось воплотить в себе образ плохого парня из популярного боевика. Такие были, но, приструнённые полицией, больше никогда не возвращались к подобному. Или просто уезжали в города покрупнее, где и стражи порядка слишком загружены преступностью, что не успевают отслеживать мелких воришек, и поживиться можно чем-то покрупнее, чем бутылка «Миллера» прямиком из холодильного шкафа.       Но по брошенным будто невзначай взглядам на дверь, мальчик видел, что для Боба задвинутая щеколда — важный пункт спокойного существования, и, воспитанный уважать чужие чувства, всегда без лишних вопросов его выполнял. Даже не смотря на то, что значение «ритуала» оставалось для самого Билла полнейшей загадкой. Он не сомневался: когда-нибудь мужчина расскажет о причинах своего подавленного состояния и объяснит необоснованный в глазах ребенка страх. Но сейчас для этого было слишком рано. Как любил говорить Зак Денбро: «Брат с братом на медведя ходят», и медведь, на которого набрел мужчина, был слишком свиреп, чтобы ставить под угрозу детей. Только этим подросток мог объяснить нежелание Роберта как-либо оправдывать свои молчаливые, нерушимые правила.       Отпихнув в сторону обувь и повесив на крючок связку ключей, парень бросил беглый взгляд на своё отражение в зеркале, что Роберт притащил в квартиру несколько месяцев назад. Изъеденное темными пятнами, отбитое по краям и покрытое паутиной мелких трещин, новое приобретение вызывало противоречивые эмоции в душе ребенка. Билл не один раз хотел высказать опекуну, что им следовало бы купить нормальное зеркало, в которое не придётся пристально вглядываться, чтобы собрать самого себя по кусочкам. Но каждая такая попытка заканчивалась одинаково: он поджимал губы и качал головой на вопросительный взгляд собеседника. Да, из-за общего вида казалось, что зеркало несколько миль протащили по асфальту вместо железных банок из-под консервов, но с этим можно было смириться, если безделушка была важна Роберту. А по тому, как часто мистер Грей любовно проводил кончиками пальцев по неровной зеркальной поверхности, в этом сомневаться не приходилось.       Позже Билл узнал, что опекун нашёл потрепанный предмет интерьера в доме на Нейболт-стрит. Это была старая, покосившаяся от времени и покрытая лишаем постройка, которая давно стала неотъемлемой частью жутких рассказов, призванных напугать шкодливых и непослушных детей. Уильям, конечно, не входил в их число, но когда узнал где Роберт достал сей артефакт, испугался не меньше них. Настолько, что с тех пор мальчика преследовал один и тот же сон: он вглядывается в своё помутневшее отражение, а оно, поймав момент, крепко хватает хозяина за руки и перетягивает к себе — в мир по ту сторону.       «Зачем я вспоминаю об этом?» — обречённо вздохнул Билл, когда тишину вновь нарушило протяжное урчание в животе. Стоило выкинуть из головы неприятные мысли, и, решив, что с этим может справиться только тарелка горячего ужина, он сделал первые шаги в сторону кухни.