The best dream

Вонка впивался в меня жарким поцелуем снова и снова, а его пальцы бродили по моей коже, словно оставляя на ней ожоги. Его член упирался в мою промежность, и я, как последняя шлюха раздвинула ноги, словно приглашая его войти внутрь. Наконец, он не выдержал и стал стягивать штаны, одновременно лаская мою грудь свободной рукой. Я застонала, и… — Мисс Барретт! Проснитесь! — раздаётся низкий добродушный голос умпа-лумпа. — Мистер Вонка желает видеть вас в своём кабинете. Я подскакиваю на кровати. Это был сон… всего лишь сон. Снова. В течение последнего месяца, с тех пор, как я переехала сюда, мои мысли занимает только кондитер. И секс с ним. Жаркий горячий секс, где он вставляет в меня свой… Так, хватит. И так достаточно одних моих снов, в которых я каждый раз пытаюсь с ним переспать, но дело так и не доходит до самого главного. А теперь вот нужно идти на встречу с этим чёртовым шоколадным магнатом. Я с трудом поднимаюсь с кровати, натягиваю первые попавшиеся под руку шорты, чёрную футболку с кровавым смайлом посередине, наношу легкий слой тоналки и подвожу глаза чёрными тенями. Мой любимый наряд, мой любимый макияж — для моего любимого кондитера. Заправляю кровать, сую в карман недавно изобретённую нами (им) шоколадку с новым вкусом лаванды, которую вчера отдал мне Вонка (собираюсь перекусить ею по пути, так как завтрак я явно проспала), и выбегаю из комнаты. Мои апартаменты находятся на этаж выше его кабинета, над Шоколадным цехом — съедобной долиной. Снизу доносятся сладкие запахи жжёного сахара, мяты, фиалок, дроблёных лесных орехов, карамели, лимонных корочек и марципана, кружа голову, пока я спускаюсь по винтовой лестнице, поедая свой импровизированный завтрак. Наконец я добираюсь до кабинета шоколадного магната и робко стучу в дверь. — Кто там? — раздаётся неторопливый высокий голос. — Ах, это наверно вы, Эллиот, подождите минуту, я сейчас выйду, давно вас жду, — и дверь распахивается прямо перед моим носом. Я любопытно заглядываю внутрь, желая увидеть обитель самого Вилли Вонки, но не успеваю разглядеть ничего, как передо мной вырастает сам мужчина. Сегодня он, как обычно, одет во фрак из тёмно-красного бархата, свой неизменный чёрный цилиндр и жемчужно-серые перчатки. В его руках какая-то папка с вышитыми на ней золотыми буквами «W.W.» и трость с чёрно-белым круглым наконечником. — Мисс Барретт, я уж думал, вы и не почтите меня своим присутствием, — хихикает мужчина, оглядывая мой наряд. — О, как вы мило оделись, я всё никак не привыкну к вашему сумасшедшему наряду! Подождите, нет, не то… К вашему суморачительному наряду! Нет, снова не то… Ах, вот оно — к вашему умопомрачительному наряду! Я улыбаюсь — такие казусы с ним происходят ежедневно и нисколько меня не пугают и не раздражают — напротив, Вонка, кажется, одним словом может вызвать на моём лице глупую улыбку. — Ну что ж, скорей пройдём за мной, у нас так много дел с тобой! — кондитер внезапно говорит стихами — такое случается с ним крайне редко, но всегда выходит до жути забавно и смешно. — А что мы будем делать сегодня, мистер Вонка? — с нетерпением спрашиваю я. В моей голове проскальзывают неприличные картины из сегодняшнего сна, и я незамедлительно краснею. — Мы сегодня пойдём смотреть на цех квадратных конфет-гляделок! Не красней так, это наводит меня на мысль о том, что моя наследница — помидор! — снова хихикает Вонка. Я тут же краснею ещё сильнее. Кондитер хмыкает, улыбаясь чему-то своему, потом резко мотает головой, словно отгоняя лишние мысли, и направляется вперёд по коридору. О, сколько бы я отдала, чтобы узнать, что происходит в его голове! Мы приходим в цех, о котором только что говорил кондитер, какими-то потайными ходами, без шоколадной реки и лодки-леденца — а жаль, мне бы хотелось снова на ней прокатиться. Внутри стоит длинный металлический стол, на котором рядами лежат маленькие белые квадратные конфеты, а умпа-лумпы с неимоверной скоростью наносят на них рисунки улыбающихся лиц. — Перед тобой, дорогая, моё недавнее изобретение — квадратные конфеты-гляделки, — Вилли Вонка торжественно ведёт рукой в сторону стола. Пока я стою, удивлённо разглядывая работающих человечков, с некоторыми из которых я уже успела подружиться, кондитер направляется к главному из них, стоящему в будке, почти под потолком, который возится с какими-то кнопками и рычажками. Вонка залезает по тоненькой металлической лестнице в эту будку, и начинает что-то с воодушевлением расписывать умпа-лумпу, показывая на конфеты и на какие-то бумаги-чертежи, которые он достаёт из папки. Я терпеливо жду внизу, разглядывая конфеты, которые, в свою очередь разглядывают меня. Так мы играем в гляделки около десяти минут, пока, наконец, кондитер не спускается вниз и не удосуживается объяснить мне, что происходит в этом цеху. — Этот цех, моя дорогая, очень важен, так как именно тут я экспериментирую с, так называемыми, «эмоциями» конфет… — начинает рассказ Вонка, верно, подготавливая меня к тому, что вскоре я сама начну руководить всем этим, но мои мысли, как всегда, когда я нахожусь рядом с ним, витают где-то далеко. Я снова погружаюсь в свои мечты о его руках, его губах на моей шее, и не только… Чёрт, как же он заводит. Этот тихий голос, вещающий что-то, сводит меня с ума, даже не особо важно, что, главное, что он говорит со мной, смотрит мне прямо в глаза, и его глаза мечут молнии, его тёмно-фиалковые глаза, цвета его фрака, господи, как же они красивы… — Мисс Барретт! Мисс Барретт! — я выныриваю из своих мыслей. Видно, что Вонка уже минуты три пытается до меня дозваться. А, вот что значили эти молнии в глазах. Я сконфуженно молчу, упорно разглядывая пол, не желая поднимать на него взгляд. Всё равно разозлится и отправит обратно к себе в комнату, как вчера было, и как позавчера, и позапозавчера… Внезапно я ощущаю его горячее дыхание на моей шее. Меня прошибает холодный пот, я резко поднимаю глаза и встречаюсь с насмешливым холодным взглядом его тёмных глаз. Он шепчет мне на ухо: — Элли, я, конечно, польщён, что произвожу на вас такой эффект, но будет гораздо лучше и эффективнее, если вы, наконец, соизволите уделить мне каплю вашего драгоценного времени, — да уж, когда нужно, он умеет быть сосредоточенным и не смешным. Ни разу не смешным. Я нервно сглатываю и киваю. Вонка, удовлетворённый моей реакцией, отстраняется и, как ни в чём не бывало, двигается дальше. Чёрт бы побрал вас, кондитер, вместе со всей вашей фабрикой, и этим вашим чёртовым взглядом, прожигающим насквозь! Меня вконец достают его подколы, смешки с его стороны над моей заторможенностью и отвлечённостью — а как тут сосредоточиться, когда он «от жары» расстегнул верхние пуговицы рубашки? — и я, сославшись на головную боль, в очередной раз сбегаю к себе в комнату, надеясь отсидеться там весь день, спустившись только на ужин. Это прекрасно мне удаётся, и, на удивление, кондитер оставляет меня в покое, а на ужине, состоящем, кстати, не из шоколада, а из бифштекса с жареной картошкой и яблочного пирога, Вонка и вовсе не соизволяет появиться. Чему я, конечно, несказанно рада. Вернувшись вечером в свою комнату, не напоровшись, к счастью, больше ни на какие неприятности, я сваливаюсь на кровать, даже не успев раздеться, и проваливаюсь в очередной эротический сон, где я брожу ночью по его фабрике, затем натыкаюсь на самого кондитера, а потом соблазняю его. В общем, обычная ночь. Только вот эта обычная ночь приводит к не совсем обычным последствиям…