Red Light District / Квартал красных фонарей

Догго вывел Санса из общей гостиной в отдельную комнату, и Санс наконец-то совладал со своим голосом. — Ты… не желаешь… выпить? Я уронил, эм… — Нет, обойдусь без выпивки. Мне и так не слишком хорошо. Тогда что ты тут забыл? Догго сел на диван и откинулся к спинке, хотя выглядело так, будто ему трудно расслабиться. Он положил локти на диванную спинку. — Просто делай, что ты там сперва делаешь. Вот черт. — Обычно. Это вы ребята, кто... Санс оборвал сам себя. Наверное, не стоит начинать с исправления. Вместо этого он подошел к Догго и, встав на колени между ног собаки, принялся ждать. Догго не выглядел уверенным. — …Что теперь? Он серьезно? — Что ты х-хочешь, чтобы я… сделал? Пес начал снова раздражаться, видимо Сансу не следовало спрашивать. — Просто продолжай с этим. С чем, блин? Санс решил, что ему хватит опыта, чтобы двигаться дальше самостоятельно. В конце концов, пес остановит его, если он сделает что-то, что тому не понравится. Наверное. Он потянулся к молнии, расстегнул штаны собаки и нащупал его член. Догго не был возбужден, так что член все еще прятался мягком бугре меха. Санс остановился. На самом деле он никогда не возбуждал никого из псов самостоятельно, но, наверное, это не слишком отличается от остальных монстров… Однако, если подумать, большинство членов, которые видел Санс, уже были твердыми, когда ему приходилось иметь с ними дело. Он помассировал меховую выпуклость, пытаясь добиться реакции. Через несколько мгновений, когда у него ничего не получилось, он неуверенно наклонил голову. Где же ему стоит лизнуть? Что если он просто наглотается шерсти? Санс закрыл глазницы, опустил голову и всосал край бугра. Наконец, он начал ощущать что-то горячее и влажное, появляющееся из-под меха. Он обвел это языком и услышал низкий стон Догго — первая видимая реакция, которой он добился. Догго сильнее откинулся и раздвинул ноги шире, видимо расслабляясь. По мере того, как член поднимался выше, Санс все глубже и глубже вбирал его в рот, старательно работая языком. Скоро член так налился, что перестал помещаться во рту, так что скелет принялся помогать себе руками. Догго подбросил бедра навстречу его движениям и шумно втянул воздух. — Окей. Хорошо. Давай тогда перейдем к этому. Санс ощутил, как его схватили подмышки, затем подняли и перенесли на колени Догго. Его поставили недостаточно удобно, чтобы сесть, поэтому он уперся согнутыми коленями в диван и завозился с пуговицами своих штанов. Когда скелет расстегнул и кое-как стянул брюки, Догго съехал ниже по дивану и, придерживая его за тазовые кости, разместил над своим членом. Санс протянул руку вниз, чтобы направить член. Он не был особо мокрым — они пренебрегли этой частью — но Догго позволил ему опустить бедра в своем собственном темпе. Санс болезненно поскуливал, постепенно насаживаясь на член, но, в конечном итоге, смог полностью принять его и сесть на колени собаки. Его внутренности как будто саднило. Движение, наверное, принесет еще больше подобных ощущений. Сперва Санс беспокоился, что Догго ждет, чтобы он начал шевелиться, но через мгновение скелет оказался поднят в воздух силой первого толчка. Догго быстро трахал его. Толчки были возбуждающими, но все еще болезненными. Похоже, Догго не заботился о том, чтобы контролировать действия Санса, так что тот незаметно просунул руку между ног и поласкал свой клитор. Это немного ослабило напряжение. И тут боль уменьшилась гораздо сильнее. Сансу потребовалась секунда, чтобы осознать, что это произошло потому, что член собаки внезапно опал. Догго сделал еще пару злых толчков, но орган так и не затвердел. — Прроклятье… черрт подерри… бля! Санс нервно сжался. Пес злится, что стоит делать ему? Что бы Онион сказал ему делать? Он должен успокоить Догго. Оставить его удовлетворенным. — Эм… погоди… Скелет выпустил из себя обмякший член Догго и сжал руками. Он поглаживал его обеими ладонями, пока пересаживался, чтобы коснуться языком. Он облизал головку и взял ее в рот, надрачивая основание рукой и чувствуя, как член начинает снова твердеть под его вниманием. Догго стонал и тяжело дышал. Вдохи стали чаще, пес толкнулся в рот Санса. Скелет вспомнил трюк Шайрен и двинул голову вверх вместе с толчком, так что Догго не получил того трения, которого хотел. Санс думал, что это может обрушить на него гнев пса, но все, что он получил в ответ — жалкий стон Догго. Скелет положил обе руки на бедра Догго и заглотил член так глубоко в горло, как смог, а потом загудел. — Ох, бля… бля! В этот раз голос пса не звучал злым. Санс поднял голову и снова облизал головку, он уже собирался еще раз опустить голову, но Догго сжал его череп и заставил замереть. — Стой, я… я хочу сделать это сейчас. Догго вынул член изо рта Санса и толкнул скелета на спину. Когда Санс взглянул в дикую, слюнявую морду, нависшую над ним, то понял, что никогда ни с одной собакой не делал этого в таком положении. Ему никогда не приходилось так ясно видеть, во что они превращались, теряясь в возбуждении. Близорукий прищур обычно подозрительно бегающих глаз Догго пропал. Его зрачки сузились, губы поднялись вверх, а морда наморщилась, как в оскале. От этого вида у Санса перехватило дыхание. Санс широко развел ноги, надеясь любым способом заслужить хоть каплю милосердия. На этот раз, прежде чем войти, Догго дразняще потерся членом о киску Санса. Хорошо, это… это уже очень поможет. Догго водил головкой по кругу, раздвигая складки, а затем прижимался ей к входу. Он продолжал это, пока член не стал скользким от смазки Санса, а затем начал входить. В этот раз проникновение было безболезненным. Скелет облегченно выдохнул. Когда Догго начал двигаться, ноги Санса задрожали, и ему пришлось обхватить ими талию собаки, так что пока Догго продолжил вбиваться в него, все тело скелета поднималось и вжималось обратно в диван. Догго по-прежнему не давал Сансу никаких инструкций, но его рык звучал довольно. Санс чувствовал, как этот рык вибрирует в нем. Это было не так уж плохо. Это было не самое худшее. С этим можно было жить, — думал Санс, когда жесткий толчок заставил его взвыть от удовольствия, почти так же громко как пса. Он ощутил, что член начал набухать. Узел собирался, а значит, Догго скоро кончит. И это очень хорошо. Небольшое ободрение не повредит. Догго сам говорил, чтобы Санс делал то же, что и раньше. — Прошу… кончи в меня… Догго поморщился, вышел и кончил на подушку рядом с лицом Санса. Он сделал это специально. Это было прямо противоположно тому, о чем просил Санс. Он сделал это только для того, чтобы унизить его, или… что теперь ему делать? Догго все еще тяжело дышал, все еще гладил себя и брызгал спермой на диван, но вместе с этим он что-то достал из кармана свободной рукой и зажал это между зубами. Когда он слил большую часть спермы, то вытащил из кармана зажигалку и поджег собачье лакомство, которое держал во рту… Он вынул его и рвано выдохнул дым к потолку. Затем пес снова навис над Сансом, держа курево совсем рядом. Санс в ужасе сдвинул ноги. Догго не кончил в него, потому что вместо этого он собирался… этим… он собрался прижигать его… но Санс не сделал ничего плохого. Или он только так думал? Он так старался, он, блять, умолял кончить в него, он так хорошо себя вел… но именно поэтому Догго не смог оставаться твердым, ведь так? Он просто хотел причинить Сансу боль. — Нет… нет! Санс метнулся в сторону, упал на пол, откатился от дивана и замер. Догго был достаточно удивлен и не ожидал побега, так что, если сейчас скелет будет полностью неподвижен, он не сможет найти его и пытать огнем. Догго встал с дивана, шагнул в сторону, где распластался на полу Санс, опустил взгляд и смотрел прямо на него. — Я все еще могу, эх… видеть тебя. Потому что ты, ну… — Догго помахал руками над лежащим Сансом. — Ты трясешься слишком сильно. Догго устало вздохнул и сел на пол, привалившись спиной к торцу дивана. Он вытащил еще одно курительное лакомство. — Господи… просто пиздец, — он выдохнул колечко дыма. — М.П. сказал, что так я смогу отыграться за все те разы, когда ты выставлял меня идиотом, и от этого мне станет лучше. По правде говоря, больше похоже, что сейчас к общей куче дерьма добавилось еще больше дерьма. Воняет. Так ты хочешь или нет? Он снова протянул собачье лакомство. О… так тогда он… предлагал закурить. Ведь это нормальное поведение для монстров. Ведь это вывод, к которому должен был прийти каждый, кто видит, как кто-то протягивает ему сигарету. Догго помахал собачьим лакомством, когда Санс слишком долго ничего не отвечал. Санс протянул руку, отмечая, что она заметно дрожит, Догго на миг задумался, а затем передал лакомство и зажег новое для себя. Скелет пожевал конец, но не вдыхал. Догго пялился на него, Санс неловко поерзал. Догго все так же пялился, не произнося ни слова, а потом потер свою морду двумя лапами и проворчал: — Вот я дерьма кусок. Санс ничего не ответил, и Догго выдохнул больше дыма. — Мы — причина, по которой ты здесь, если ты не догадывался. М.П. однажды ночью безумно нажрался и начал шутить с Маффет, что типа, он ходил бы сюда каждую неделю, если бы ты тут был, только вот она не поняла, что это шутка, а потом они все говорили об этом… М.П. ввернул, что Король на тебя злился… Изо рта Санса посыпались крошки собачьего лакомства. Он не понимал, что чувствует по этому поводу. Догго не смотрел на него, сосредоточив взгляд на дыме, поднимавшемся от курительного угощения. — Слушай, я не знаю, зачем говорю тебе это. Тебе уже все равно. Ведь так? Наверное, ты и без того уже нас ненавидишь так сильно, как можешь. Догго облокотился на диван, разглядывая дым от собственного лакомства. — Но у меня такое ощущение, что прежде чем оказаться здесь сегодня, я получал слишком много знаков и все проигнорировал. Вчера я проспал, а потом у меня ниоткуда взялась эта кошмарная боль в душе, так что я не пришел с остальными на ту групповую… хрень… а потом я пришел и увидел тебя… вот как-то так. С тех пор, как я здесь, я могу четко тебя видеть. Потому что ты постоянно… Боже, что они с тобой здесь сделали? Догго был последним монстром, которому Санс хотел рассказывать обо всех своих злоключениях и последним, от кого он хотел бы услышать всю эту сочувственную херню, так что он продолжал молчать. — Не подумай, что это жалость или что-то такое. Ты тот еще кусок дерьма. Но все это просто… паскудство. Ебаный пиздец. Догго затушил лакомство об пол и размазал его ногой. — Никогда раньше М.П. не подталкивал меня к неверным решениям, но… Не знаю даже, что и сказать. «Извини» слишком тупо, — он поднялся и сунул лапы в карманы. — Спасибо, что не смеялся, когда у меня не встал. Он вышел, дверь за ним закрылась. Санс встал и пересел на диван. Он не знал, что разозлило его больше. Собаки, сломавшие его жизнь, странные недоизвинения Догго или тот факт, что это разрушило первый раз, когда ему удалось сделать свою работу хорошо. Может быть, Догго теперь и завязал с этими делами, но Сансу-то придется продолжать. У него нет возможности назвать все поскудством и уйти, гордо задрав свою гребанную голову. И несмотря ни на что, отсутствие завершения оставило Санса с четким пониманием, что значит быть «горячим и беспокойным», и это было совсем не так весело, как монстры любили говорить. Его киска все еще пульсировала от настойчивой боли, Санс взглянул на подушку, залитую спермой. Он прикоснулся к ней двумя пальцами, конча стекала с них неприятными липкими каплями. И что, черт возьми, он собрался дальше с ней делать? Но им руководил какой-то инстинкт, требовательный и глубокий. Скелет откинулся на спинку дивана, ввел пальцы в себя и подвигал ими внутри. Он прикусил другую руку, пока снова обмакивал пальцы в семя и тянулся, чтобы потереть свой клитор, размазывая сперму вокруг, а потом снова толкнул в себя пальцы. Сперма все еще была горячей и липкой, и теперь она глубоко внутри, проникла в него... Здесь же камеры, идиот. Но Санс был слишком далеко. Он входил в себя пальцами, ласкал клитор и рвано дышал. Если кто-то увидит это шоу, ему придется жить с этим. Но вообще-то, на публике с ним делали вещи и похуже. Да и вряд ли кто-то все еще наблюдает за этим номером — гость ушел, а у тех, кто следит за мониторами, есть более важные задачи. Никто не заставлял Санса делать это, а это значит, что он делает что-то для себя. Он делал что-то, что, должно быть, не должен был делать, и определенно не должен был хотеть, и, Боже, по какой-то причине это только заставляло его чувствовать себя горячее. Он согнул пальцы и толкнул их быстрее, пытаясь задать нужный ритм. Все еще недостаточно. Поддавшись горячей, как магма, волне возбуждения, он провел рукой по подушке, собирая еще сперму, размазал ее по складкам влагалища, и ввел внутрь больше. Сейчас он по-настоящему себя ненавидел. Он задыхался от каждого движения пальцев. Сперма сильнее нагревалась внутри него, прилипала к стенкам, хлюпала, как будто в него кончают. От этого он ощущал себя наполненным и старался, чтобы в него попало как можно больше, хотя не мог объяснить себе причину. Он скулил и сильнее прикусывал другую руку. Он кончил, задыхаясь и все еще проникая в себя, чтобы растянуть удовольствие. Санс выдернул руку и откинулся на спину. Он не мог решить, стоил ли того этот короткий момент. Он получил возможность немного лучше узнать себя, как делают другие, когда исследуют свое собственное тело, но не удивительно, что это только подлило масла в огонь его ненависти к себе. Что, черт возьми, заставило его играть с собой этой грязной спермой. Спермой монстра, которому он был настолько отвратителен, что тот даже не смог кончить внутрь него. Но, может быть, частично в этом и дело. По крайней мере, остальные насильники были достаточно порядочными, чтобы хотеть его.

***

Санс вернулся в комнату измученным и готовым сдаться сну, чтобы еще один кошмарный день остался позади, поэтому встреча с Маффет, ждущей его в комнате, стала для него ударом. Увидев, как он открывает дверь, она стянула латексную перчатку, небрежно сунула рацию в ящик и, как ни в чем не бывало, подозвала Санса свободной рукой. Санс зашел в комнату, закрыв за собой дверь. — Блиц-опрос, Санс. Кто здесь главный? — Т-ты. — Отлично, — она указала на кровать, и Санс сел, не сводя с паучихи взгляда. — Я никогда больше не хочу обнаружить, что ты строишь козни за моей спиной. Онион об этом не услышит, не так ли? — Нет. — Хорошо. Мастурбируй для меня. Санс застыл. Она все видела или это просто совпадение? Но Санс боялся, что в какой-то момент что-то вроде этого может произойти. Отказавшись заниматься этим перед собаками, он уже понял, что лишь вопрос времени, когда Маффет заставит его «привыкать к подобному». Он не знал, почему на этот раз решил создать член, почему так все казалось самую малость, но не настолько постыдным. Маффет подняла бровь, но никак не прокомментировала. От ее молчаливого ожидания Сансу хотелось блевать. Ее выражение — она вообще не выглядела заинтересованной. Санс был для нее лабораторной крысой. Если она даже не веселится, мучая его подобным образом, то зачем вообще это делает? Чтобы доказать свою силу? Как будто это необходимо. Санс протянул дрожащую руку и, сжав себя, один раз провел ладонью вверх-вниз. Он ничего не почувствовал. Он начал работать рукой быстрее, но трение ничего не давало. Член упорно оставался мягким. — Посмотри на меня. Санс пискнул и медленно поднял взгляд, чтобы посмотреть Маффет в глаза. — Я не говорила, что тебе можно останавливаться. Ты ведь можешь смотреть и дрочить одновременно, так? Скелет механически задвигал рукой. Он не оцепенел, нет, просто ощущения как будто перестали что-то значить, как будто он не мог распознать движения, как приятные. Он продолжал послушно смотреть на Маффет, но его движения замедлились, и он отчаянно всхлипнул. Выражение Маффет помрачнело. — Если у тебя с этим такие проблемы, то тебе не нужно это делать. Я помогу. Санс немедленно убрал руку и, содрогаясь, сжал пальцами простынь по обеим сторонам ног. Он закрыл глаза, когда Маффет подошла к нему, мольбы вертелись на кончике его языка. Скелет не знал, предпочла бы она, чтобы он умолял ее или чтобы молчал, оставаясь послушным. Санс почувствовал, как что-то металлическое коснулось его зубов. Все еще с закрытыми глазами он открыл рот и проглотил пудинг. Маффет связала паутиной его руки за спиной и толкнула скелета на кровать, затем грубо сжала его член и резко задвигала рукой, пока он отчаянно вонзался пальцами в свои ладони. Он был близок, болезненно близок. Потом она отпустила. Простыни зашуршали. Санс, наконец, открыл глаза. Маффет все так же хранила жуткое молчание. Сейчас она подходила к двери. Санс не мог заставить себя воззвать к ее милосердию, попросить ее прикоснуться к себе, как будто голос отказал ему, пока она сама не нарушила тишину. Но единственным звуком, разрезавшим безмолвие, был хлопок двери. Он повернулся на бок, а потом на живот. Скелет был достаточно близок, чтобы ему хватило нескольких толчков в простыни. Он кончил с приглушенным криком, сперма залила постель под ним. Его член не опал. Ощущение горячей липкой спермы, пропитывающей одежду, быстро снова завело его. Но на этот раз усталых толчков было недостаточно, чтобы добиться новой кульминации. Он провел остаток ночи, периодически просыпаясь от болезненного возбуждения. А когда засыпал, то дрейфовал через эротические сны с участием Шайрен или Маффет, был даже один сон о медведе, который вечно зависал у библиотеки… и один сон, где Догго смеялся над его членом, кончал на него, но отказывался сделать хоть что-то, чтобы доставить ему удовольствие. Санс умолял. Молил помочь ему кончить, просил Малого Пса прийти и трахнуть его. Но Догго просто продолжал ржать и курить, выдыхая кольца дыма в лицо Санса и называя его жалким куском дерьма. Санс проснулся в поту. Его член все еще оставался твердым, боль стала невыносимой. Он не был уверен, что сможет заставить себя уснуть, а часы показывали, что до завтрака осталось еще три часа. Санс заскулил. По какой-то причине больнее всего было то, что он покорно следовал всем указаниям, а Маффет не сказала ни слова похвалы.

***

Когда, наконец, наступило утро, Санс проснулся чистым. Паутина, стягивающая запястья, пропала, и магический член рассеялся. Препарат прекратил свое действие. Во рту стоял какой-то привкус. Санс почти запаниковал, в его разуме завертелись возможные варианты: Мойша много раз чистил его, пока он был в бессознательном состоянии, и это совсем не здорово, но Санс в жизни бы не представил, что маленький уборщик решит надругаться над ним во сне. У него вообще член есть? В любом случае привкус был не спермы. Это не был органический или магический вкус. Это было что-то въедливое, и старое, и неосязаемое… он мог бы назвать это перегаром времени, но у него не было оборудования, чтобы заняться изучением. Тем не менее, это был вкус, который вы не забудете, даже после перезагрузок. К сожалению, он не мог вспомнить, когда последний раз ощущал его. Все, что у него было — лишь смутная идея о том, что перемотка времени и воспроизведение одного и того же короткого момента снова и снова, приводят к тому, что тот же запах и вибрация воздуха начинают многократно усиливаться, словно разгоняющийся двигатель. В этом состояла проблема знания о путешествии во времени. Он знал, что это возможно с момента пребывания в лаборатории Гастера. Альфис говорила, что они продвинулись так далеко, что смогли записать это, но даже с ресурсами лаборатории, позволившими им добиться такого успеха, они не были всемогущими. Знание не обозначало, что он мог что-то с этим сделать, кроме тщательного изучения лиц и поиска кого-то еще из тех, кому известно то, что не должно быть. И хотя он сохранял свои знания о путешествии во времени, он был ровно настолько же восприимчив, как и все остальные, чтобы забыть предыдущие временные линии. По крайней мере, эта загадка дала Сансу возможность задуматься о чем-то вместо миллиона предшествующих событий. Это было самым странным из того, что произошло в тот день, до тех пор, пока Маффет не представила Сансу его нового клиента на эту ночь. Когда Санс встретил их перед дверью в отдельную комнату, его приветствовала Маффет, которая положила пару своих правых рук на плечи красноглазого человека в полосатом свитере. — Ох, Санс, ты помнишь Фриск? Что происходит? Маффет знакома с человеком? Он здесь? Почему он здесь? Санс взглянул в лицо человека, но, похоже, тот целенаправленно контролировал свое выражение. Маффет хихикнула в ладошку. — Вот я глупенькая. Забыла, что он уже был раньше твоим клиентом. Я определенно откуда-то знала его. Что за черт? Маффет подтолкнула Санса и Фриск в спины, направляя в сторону комнаты, и заговорила мелодичным голосом: — Я надеюсь, вы весело проведете время вместе. Все уже готово. Дверь захлопнулась за ними. Санс развернулся и оглядел комнату. На столе в центре стояли тарелки с едой, в основном с десертами и фруктами. Санс бросил взгляд на человека. Казалось, тому неловко, он выглядел как тот, кто толкает себя на действия несмотря ни на что. Человек сел на диван перед столиком с едой. — Не хочешь сесть рядом? Санс будто примерз к полу. Что сейчас с ним может произойти? Возможно ли, что он неверно оценил возраст человека, и тот на самом деле пришел сюда ради?.. Человек не выглядел задетым нерешительностью Санса. Он достал нож и взял яблоко, а затем сел назад и принялся чистить его, дожидаясь ответа скелета. Внезапно Санс ощутил, что его дыхание замедляется и успокаивается, и обнаружил, что идет к дивану и садится рядом с человеком. Он не мог сказать, что в его виде было такого обнадеживающего, но теперь, когда человек был здесь, что-то внутри заверяло, что страданиям скоро придет конец, что его появление может быть только хорошим знаком. Когда он сел рядом, человек заговорил так тихо, что Сансу пришлось наклониться к нему, чтобы расслышать. — Комната прослушивалась. Я думаю, что разобрался с этим, но осторожность не помешает. Сансу пришлось перебороть желание оглянуться. Человек положил очищенные дольки яблока на стол и убрал нож, продолжая тихо говорить. — Было бы слишком подозрительно, если бы я заблокировал камеры, это все, что я могу, — он жестом указал на тарелки с едой. — Я сказал Маффет, что у меня есть пунктик на то, как едят другие, так что мы можем заниматься чем-то на камеру, что не будет слишком… странным. Санс посмотрел на еду, а потом обратно на человека. Он определенно ребенок, ведь так? Размер не говорит о нем многое, учитывая, что он такого же роста, как и Санс. И все его манеры приводили в замешательство. Они были удивительно детскими в одних аспектах, а в других — настороженными и взрослыми. Но Санс все равно был уверен, что это ребенок. Что он сказал, когда они впервые встретились? «Я здесь, чтобы помочь». Только ребенок может сказать такое. И сейчас, даже несмотря на то, что он появился, имея четкий план, во всем этом все равно оставалось что-то, что кричало «это ребенок, играющий в секретного агента». Эта мысль определенно должна была злить Санса. Потому что у кого есть право относиться к подобной ситуации, как к игре, что за мудак будет дразнить его надеждой, особенно таким тупым и запутанным способом? Вместо этого Санс чувствовал, что сердце оттаивает против его воли. Когда он заговорил, его голос звучал устало: — Сахарок, что ты тут делаешь? Человек молчал очень долго, видимо что-то тщательно обдумывая. Неважно, обдумывал ли он ответ в своей голове или пытался вспомнить слово из какого-нибудь кроссворда, было очевидно, что он тянет время. В любом случае, ответ был проще, чем скелет ожидал после такого напряженного ожидания. — Я хотел… проверить тебя. Значит, больше никаких разговоров о спасении. Санс не знал, почему так разочарован, почему думал, будто он собирается сказать что-то другое. Он не понимал, почему у него было стойкое ощущение, что он на самом деле скажет что-то иное. Как будто он уже отвечал на этот вопрос раньше. Но насколько скелет знал, это было впервые. — Хочешь яблоко? Человек протягивал тонкую дольку. В его настойчивом предложении было что-то расчетливое. Они сидели рядом, но человек никак не вторгался в личное пространство Санса. Ни яблоком, ни руками, да даже взглядом, которым он уже давно окидывал Санса. Скелет взял кусочек яблока. — Ты знаешь, что это за место, — это не был вопрос. Казалось, человеку неуютно. Он обхватил себя руками. — …Да. Знаю. Ладно, Сансу серьезно не хотелось узнавать больше. — Как ты вообще вошел? Человек опустил взгляд и потер коленями друг об друга. — Ну… я не думаю, что большинство монстров видит во мне ребенка. Они даже не могут опознать во мне человека. Наверное, прежде они не видели ни одного. — Но что насчет Маффет? Почему она сказала, что раньше ты был… моим… Санс обнаружил, что не может произнести этого вслух. — Я хорошо умею убеждать окружающих. Маффет думала, будто знает меня откуда-то, так что я сказал ей, что виделся с тобой раньше, — ребенок окинул Санса настороженным взглядом. — Этого не было. — Я… знаю? Черт, я бы запомнил. Что-то не складывалось. Человек точно что-то недоговаривал, но Санс не был уверен, стоит ли ему на это указать. В конце концов, наверное, он просто потратил кучу золота лишь для того, чтобы поздороваться. Это добавляло острых углов к его визиту. Санс задолжал ему в самом буквальном смысле — в глазах любого другого монстра он купил его тело на ночь. До тех пор пока он не вышел за дверь, до тех пор, пока не сказал иного — человек им владеет. И хотя он, кажется, не собирался пользоваться этим, дисбаланс сил, все еще бывший на его стороне, заставлял скелета нервничать. Санс схватил еще один фрукт и принялся жевать его, человек захихикал. — Ты так странно ешь. — Это фигня, зацени-ка вот что. Санс взял банан и засунул его в одну глазницу так, что конец выглянул из другой. Человек в ужасе прикрыл рот руками, а потом откинулся на спину в приступе смеха. — Шииикоссс. Больно, как черт знает что, но этот смех стоил того. — Погоди, я тоже могу сделать что-то типа этого. Санс вздрогнул. — Эм, я уверен, что не сможешь... Но человек уже пил через соломинку необычный безалкогольный напиток, стоявший на столе. Он все еще икал от смеха, и напиток потек носом, это заставило его рассмеяться еще сильнее, но он тут же замахал руками перед носом, как будто пытался потушить огонь. — Оу! Оууу! Ой! Больно! Жжется! По его лицу потекли слезы, но он все еще задыхался от смеха. Это сбивающая с толку демонстрация боли заставила Санса рассмеяться в голос. — Ты гребаный идиот. Стоило что ли того? — Как будто вставлять банан в глаз не больно. — Боль — это комедия, а комедия — это боль, сахарок. Фриск фыркнул, и напиток снова потек у него из носа. Подсознательный инстинкт заставил Санса протянуть руку и потереть его по спине. — Ты такой странный, знаешь? Из тебя вышел бы хороший скелет. — Эм, спасибо. Фриск смотрел на руку Санса. Ох. Он не хотел, чтобы его касались? Санс отдернул руку. На лице человека появилось смешанное выражение, но, кажется, он выглядел немного грустно. Санс поменял тему и взял мини пирожок со стола, чтобы занять руки. — Где твой ботиночный цветок? — Флауи ждет снаружи. Он не хотел, чтобы я шел, но он не смог меня остановить, и… все равно было бы странно его сюда приносить. Это было просто прекрасно. Сансу не хотелось встречаться с тем долбаным сорняком, чтобы он распускал свои лозы туда, куда не следует. Но размышления об их последней встрече навели его на более жизненный вопрос. — Малой, как ты… как ты узнал, что я здесь? Санс откусил от пирога, дожидаясь ответа. Он слизал кунжут, прилипший к зубам, но человек все еще молчал. Санс посмотрел на него. Фриск подтянул ноги к груди, обхватил их руками и уткнулся лицом в колени. — …Я еще не готов тебе рассказать. Это нормально? Санс не знал, что на это ответить. Нормально ли это? Не совсем, но что ему делать? Человек выглядел так неловко, и Санс не видел никакой прелести в том, чтобы расстраивать его. Ему, наверное, все равно не понравится ответ. Может, молчанием он сделает ему одолжение. Они оба дали этому вопросу отойти на задний план, чтобы заняться еще более удивительными трюками с едой. Санс закинул в глазницу десяток виноградин, чтобы потягаться с удивительной способностью человека запихивать ягоды в нос. Игра остановилась, когда Санс, в очередной раз дернувшись от смеха осознал, что ему удалось каким-то образом случайно поглотить пару виноградин через глазницу. Тот, кто наблюдал за ними через камеру, несомненно, получил весьма своеобразное впечатление о кинках, вовлеченных в эту сессию. Санс не понял, как разговор зашел о семье, но внезапно посреди предложения его посетило воспоминание. В последний раз, когда ему было приятно находиться с клиентом, оборотень практически заставил его думать, что он по-настоящему общается с Гриллби. Неразумно думать, что оборотень станет подражать человеку — будет заниматься всеми этими уловками с таинственным поведением — без реальной на то причины, когда просто выдать себя за него было бы достаточно, чтобы снизить бдительность охраны. Кроме того, Маффет говорила, что тогда был последний раз оборотня — одна из немногих вещей, которые она соблюдала, это всевозможные протоколы. И сейчас она бы тоже ему следовала, да? Но она злится на него… нет, она все равно не сделала бы подобного. Ведь так? Это было бы неразумно. Это было неразумно, говорил себе Санс, когда его мысли вращались в черепе, словно торнадо, от чего он начал тяжело дышать и прижал руки к груди. Голос человека звучал как будто издалека. Будто пробивался сквозь ураган, чтобы достучаться до него. Его вернуло прикосновение руки. Санс резко свернулся в комочек. Рука тут же исчезла, и он четче расслышал голос человека. — Прости! Прости меня! Что бы я ни сделал. Извини! Санс сделал вдох, больше похожий на хрип, пытаясь сосредоточиться на словах. — Ты ведь не… ты не он, правда? Ты не собираешься… не собираешься м-меняться… ни с того ни с сего… — Я не кто? О ком ты говоришь? Обещаю, я не… кто бы там ни был. Я Фриск. Ты помнишь меня, правда? Помнил ли он его? Санс увидел поток темных воспоминаний, мелькнувших в голове, но они не были знакомыми. Как будто он смотрел чью-то чужую запись. Темная комната, теплые красные глаза, обещание спасти его — это было когда человек выручил его после случая со слизнем, да? Если это все еще было его воспоминанием, то оно принесло эффект, противоположный обычному, смыв панику и дав Сансу почувствовать спокойствие. — Ты н-не он. — Нет. — Ты Фриск. — Да. Клянусь. Фриск нерешительно коснулся руки Санса, и в этот раз он не отшатнулся. Санс гадал, вдруг человек пытался уважать его личное пространство, наверное, проявляя уважение к его ситуации, но было трудно не соотносить его нерешительность с отвращением. Ему не хотелось, чтобы у него сложилось впечатление, будто он не может прикасаться к скелету. Он вспомнил их объятия в последний раз, и внутри него свернулась тоска. Человек взял его за руку и встал с дивана. — Наше время вышло. Сейчас я должен уходить, но, наверное, ты можешь остаться здесь и поесть, если хочешь. Я вернусь снова. Санс распрямился и свесил ноги с дивана, но не поднял взгляд. Он не был уверен, что сможет попрощаться, не тогда, когда это был такой приятный перерыв. Такой длинный. Только сейчас он по-настоящему осознал, что его купили на целую ночь, что ему целую ночь не пришлось ни с кем трахаться, но слова благодарности застряли у него в горле. Он какое-то время пялился на колени, пока не понял, что человек еще не открыл дверь, чтобы выйти. Когда Санс поднял взгляд, человек стоял, распахнув объятия. Этот жест сломал Санса. Спотыкаясь, он пошел навстречу, но, не успев дойти до человека, сел прямо посреди комнаты и вытер глазницы рукавами. Человек подошел сам, встал на колени и обнял его за шею. Санс забыл все слова, он мог только икать и задыхаться. — Я х-х-хочу… домой… — Мне жаль, Санс… — Я т-так сильно с-скучаю по Б-Боссу. Я хочу… к папе. Хочу, чтобы он был ж-ж-жив… — Тише, тише… — Он зн-знал бы, что д-делать. Он был очень у-умным. Я… такой дурак… во всей этой т-тупой… хрени… только… я виноват! Санс сжался, обхватив руками голову. Фриск навис над ним и поглаживал по спине. — Я н-н-не хочу… чтобы это… было моей… жизнью. Я н-не хочу д-делать этого. Я… Он содрогнулся от рыданий, и человек крепче обнял его. — …Мне так ч-чертовски страшно… Человек еще какое-то время успокаивал его, больше никто ничего не говорил. Наконец, когда момент растянулся далеко за пределы времени, дозволенного клиентам, они оторвались друг от друга, Сансу все еще хватало здравого смысла, чтобы чувствовать стыд. — Я. Эм… прости, малой, Боже, это так неправильно. Ты не должен быть в… такой ситуации. Тебе не нужно этого видеть. Но Фриск с любопытством смотрел на него. — Твой брат… он ведь не мертв, правда? — Нет! Я… — вторую часть Санс прошептал. — …Лучше бы ему не быть мертвым. — Но они не позволяют тебе увидиться с ним? — В… вообще-то Онион говорил, что я могу с ним увидиться, но я… — Санс опустил взгляд. — Я не хочу, чтобы он видел меня таким. Я вроде как хочу, чтобы он продолжал думать, что у меня какая-то супер крутая научная работа… Я хочу, чтобы он думал обо мне так. Даже если из-за этого я не смогу с ним встретится. Ха. Тупо, да? — Я не думаю, что это тупо. Но он бы, наверное, предпочел узнать правду. — Сахарок, все думают, что хотят знать правду до тех пор, пока не узнают ее. Поверь мне, для него тоже так будет лучше. Встреча с ним… — это бессмысленно, он не должен так сильно заботиться о нем, но казалось, что его слова разбивают человеку сердце. Что только заставило скелета закончить мысль с большей уверенностью, — … Встреча с ним не принесет ничего хорошего. Сансу не удалось прочитать выражение лица Фриск, как будто тот изо всех сил пытался контролировать свои эмоции. Дерьмо. Сейчас Санс был не в лучшей форме, и человеку с трудом удавалось держать себя в руках, но он, по крайней мере, мог проявить вежливость. А скелет даже не поблагодарил его за визит. — Я… серьезно, я рад был тебя увидеть. Наконец-то в его глазах промелькнуло что-то, что Санс почти узнал. — Эй, что с твоим лицом? Ты слышал, как я говорил это раньше? Фриск отвернулся.

***

Сев на свою кровать, Санс включил рацию. Он ничего не сказал и ни чем не показал, что начал пользоваться ей, но через минуту сквозь статические помехи пробился голос Ониона. — Хочется поговорить, Санс? — Н-нет. — Не будь цундере, это и вполовину не так мило, как все говорят. — Что за хрень такая — цундере? — Спроси меня один раз, и я притворюсь, что не хочу говорить с тобой. Спроси меня еще раз, и я неохотно порадуюсь. — …Это какая-то очередная странная штука из секса? Санс молчал. Онион молчал. Зачем он включил эту штуку? Ему нечего сказать осьминогу. Сейчас ему не грозит никакая опасность. Какой у них вообще может быть разговор? Но перерыв только добавил ему страхов о том, через что еще ему придется проходить, а просто включенная рация уже помогла Сансу расслабиться. Он не знал, есть ли у него разрешение включать рацию, когда ему не о чем говорить. — Уже поздно. У тебя проблемы со сном? — О. Эм. Да, наверное. — Хочешь, чтобы я спел тебе? Санс вздрогнул. — Я. Эм… — Поставь рацию на тумбочку и ложись. — Х… хорошо. — そお～　一つ目の夜に　いずこから小石が世界におちる… — Онион, это чертова песня из аниме. — Не будь ханжой. Я пою тебе приятную колыбельную на другом языке, а ты сразу кидаешься предположениями, что я зависим от глупых мультиков? Лишь потому, что это японский, ты сразу решил, что песня из аниме? — Но она из аниме? — …Да. На миг у Санса возникла сумасшедшая идея познакомить Ониона с Альфис, а потом он осознал, как неловко будет объяснять, кто он такой. — Ну? Ты можешь выключить рацию, когда захочешь. Похоже, ты уже наслушался. — Ты не можешь все так бросить, Онион. Я уже почти угадал эту мелодию с семи нот. — Я начинаю замечать, что чем лучше ты себя чувствуешь, тем большим засранцем становишься. Потом рация неожиданно замолчала. Санс с удивлением смотрел на нее. Он выключил устройство и снова включил. Он сжимал ее, вслушиваясь в помехи в эфире. Он заметил, что задержал дыхание. В комнате внезапно стало слишком тихо. Голос Ониона зазвучал снова: — Са… — Прости! Я не это, эм, имел в виду, я постоянно несу всякую тупую чушь, ты знаешь, и я не возражал бы, эм, я хочу, чтобы ты пел дальше, правда... — Санс. Санс! Я и так это знаю. И обычно мне это кажется забавным, но я очень чувствителен, когда речь идет о моем пении. Но я не выключал рацию. Я здесь, слышишь? Здесь. Дыхание Санса постепенно выравнивалось. Треск помех какое-то время был единственным звуком в комнате. — Санс, мне очень жаль. Санс увеличил громкость и постучал по рации, как будто проверял звук микрофона. — Повтори еще раз? — Мне не следовало менять твое расписание, не поговорив об этом с Маффет. Я знаю, что ей не нравится, когда я сую свои щупальца в ее дела, она любит порядок в своем доме, но мне так надоело… наверное, после этого она тебя наказала, да? — Я-я не буду свидетельствовать против себя.* — Сегодня я с ней говорил. Ты должен пойти к ней завтра. Дыхание Санса сбилось. — Все в порядке. Она ничего тебе не сделает, обещаю. Я хочу, чтобы сегодня ты спокойно отдохнул, ладно? Санс лег на спину, положив рацию рядом, как будто Онион отдал ему команду отдыхать, и он сразу почувствовал себя сонным, на самой грани бодрствования. — Можно мне… оставить ее включенной? — Конечно. Просто нам не стоит делать этого каждую ночь, или у нас закончатся батарейки. — Ммм. Глазницы Санса закрылись. Он провалился во тьму, заполненную мурлыканьем Ониона и случайными песнями из аниме. — そお　二つ目の夜に…

***

Маффет встретила Санса со смешаным выражением на лице. Он не знал, чего ожидал, но явно не того, что последовало. — Знаешь, Санс, если этот Фриск твой друг, тогда ему не нужно, — казалось, эти слова резали Маффет, — ему не нужно платить, чтобы приходить к тебе. Но лучше будет использовать перерыв между встречами с настоящими клиентами, чтобы не заставлять их ждать. — У… у меня могут быть посетители? — Да, дорогой. Санс не был уверен, что стоит спрашивать это, но он достиг той точки, где нужно знать наверняка. — Мне… не позволено выходить наружу, да? Маффет выглядела так, будто на самом деле обдумывает вопрос, как будто еще не приняла решение. — Может позже, когда все немного утрясется. Значит, пока Сансу не стоит питать надежд. Однако Маффет вела себя иначе, как будто ничего не происходило. На самом деле она была милее, чем раньше, за вычетом шквала ее фирменных кличек. И это приносило большее облегчение, чем что-либо. — Маффет, ты… разве ты не злишься на меня? Казалось, Маффет опешила от этого вопроса. Она несколько секунд молча разглядывала Санса, а потом сдавленно хихикнула. — Санс. Мне нет смысла злиться на тебя. Я просто наказываю тебя, дорогой. Это не значит, что я держу на тебя обиду. Верно. Потому что Санс не был монстром в ее глазах… он был чем-то низшим, вроде домашнего животного. Поначалу Санс оказался слишком занят, размышляя о своем низком статусе в мире, и не сразу расслышал, что Маффет сказала дальше. — Хочешь, чтобы тебя навестил брат? — Что? Нет! Кажется, этот ответ шокировал Маффет. Санс приложил все силы, чтобы контролировать свои эмоции. — Ты имеешь в виду, что он придет сюда? Т-то есть. Сп-спасибо, это правда… эм… мило с твоей стороны, но… Маффет уперла руки в бока. — Ну, тебе все равно придется позвонить ему. Он без конца обрывает твой телефон, и это уже немного раздражает. Она сунула телефон ему в руки. Его телефон. Она возвратила ему телефон. Что-то в этой возможности обладать объектом, который может позволить связаться с кем-то еще, кроме одного из своих тюремщиков, подняло внутреннюю самооценку Санса выше «ходячего мусора», хоть и на миллиметр. Но потом она сказала, что хотела от него. — Просто запудри его мозги, хорошо? Санс смотрел на телефон в руках так, словно тот может превратиться в смертоносное животное, стоит ему отвернуться. Маффет нахмурилась и развернулась, чтобы уйти, но потом замерла. — С тобой хотела увидеться Альфис. Я должна позволить ей это? Санс напрягся. Альфис видела его. Он пытался не думать об этом, забыть то, что произошло. Она видела его полуобнаженным, разодранным на части, покрытым выделениями других монстров и кричащим о пощаде. Из всех монстров, кого он считал друзьями в прошлой жизни, она ближе всех увидела, что с ним произошло. Как он мог смотреть на нее, а тем более разговаривать? Что она может ему сказать, после того, как увидела его таким? Что ей стыдно, что ему хватило наглости продолжать жить? Тогда тех, кто так считает, станет уже двое. Может, дело было в том, что он скучал по ней или в необходимости все объяснить, или в тусклой надежде на понимание, или в простом застарелом одиночестве, но он не мог упустить эту возможность. Особенно когда он так волновался из-за простого телефонного разговора с братом. — Она хочет увидеться со мной…. как посетитель? Маффет закатила глаза. — Да, дорогой. Мне не кажется, что ты в ее вкусе. — Х-хорошо. — Так ты встретишься с ней? — Да… встречусь. Пожалуйста. Маффет тепло улыбнулась в ответ на его вежливость. Она подсунула руку под его подбородок, скелет вздрогнул, но заставил себя остаться на месте. Ему не хотелось больше встревать в неприятности с ней. Улыбка Маффет стала шире. — Вот так, дорогой.

***

Дожидаясь появления Альфис, Санс пытался в третий раз прослушать голосовую почту. Там было 11 сообщений. Он крепко сжимал телефон и раскачивался из стороны в сторону, неспособный, наконец, нажать кнопку воспроизведения. Маффет сказала ему ждать в зоне, где он никогда раньше не был. Он предположил, что Сесил пропустил эту комнату во время их тура, потому что она была слишком скучной. Это было больше похоже на коридор, чем на комнату, большое пространство с открытыми дверными проемами в обоих концах. Место немного напоминало проходную комнату, но за исключением скелета тут никого не было. Дрожащими руками Санс поднес телефон к черепу и нажал кнопку. *бип*- *клик* БРАТ! ЭТО Я, ВЕЛИК… Санс выключил сообщение и подтянул колени к груди, раскачиваясь вперед и назад. — Санс? Он обернулся. У дальней двери стояла Альфис. Она неуверенно подошла и села на скамейку рядом с ним. Он отодвинулся так далеко, чтобы она не смогла коснуться его даже случайно, если бы только не захотела. Санс ничего не мог поделать с собой, но расслабился, когда она села. Она все еще молчала. В последнее время все вокруг заставляли его проявлять инициативу. — Эй, Альф. Прости за, эм, то, что чуть не убил тебя раньше. Без обид? Санс услышал дрожащее «о» и всхлип, но не мог заставить себя прямо посмотреть на нее. Он услышал, что она поерзала. — Санс… Она протянула руку и сразу отдернула. Санс, наконец, позволил себе поднять на нее взгляд. Альфис была бледной и потной, а ее глаза — покрасневшими. Она напоминала того, кто прошел через бесчисленные муки, чтобы заставить себя поговорить с другим монстром лицом к лицу. Он оценил эти усилия. Она снова шмыгнула носом. — Это все так неправильно. Так неправильно. «Но я ничего не могу сделать с этим» — он предположил, что дальше последовали бы такие слова. Визит человека почти убедил Санса, что и на этой встрече он может просто шутить о винограде в носу, но, разумеется, Альфис собиралась поговорить о произошедшем. Она была мягче большинства монстров, которых Санс встречал, и на самом деле временами пыталась говорить о своих чувствах. — Слушай, по правде я не хочу, эм… лучше не стоит… — Санс, я н-не хотела в-в-верить, что они забрали Эндогени для чего-то вроде… Я была так рада, что они пришли повидаться с ним. Его семья. Я думала, может, они изменились. Что о-они скучали, н-но тот странный монстр был прав. Я просто б-безнадежная… идиотка… — Воа. Альф, притормози. О чем ты… что за странный монстр? Альфис потерла глаза костяшками пальцев. — После того, как п-псы… забрали амальгамета из м-моей лаборатории, другой монстр, которого я раньше не встречала, пришел поговорить со мной. Он сказал, что п-псы собрались д-д-делать, и что я должна п-помочь тебе. Я даже… не знала, что тебе нужна помощь. Мне следовало догадаться, но я просто н-не хотела… думать об этом, — ее голос опустился до шепота. — Н-не хотела думать, что это я позволила… этому случиться с тобой. Я н-не хотела в-верить, что псы забрали Эндогени после стольких… стольких лет, только для… чего-то такого глупого… я… Она сжала голову руками. — Я упускала это. Я просто и-игнорировала факты, имея доступ к камерам, я понимала, что на с-самом деле п-происходит, но я-я просто… это никогда не касалось никого, к-кого я знаю л-лично, так что я вроде как… просто сидела и з-закрывала на это глаза. Тот монстр, что ко мне пришел… не отставал от меня до тех п-пор, пока я не в-встала и не пошла сюда. — Хех. Не отставал. Молодец. Альфис вскинула голову и недоверчиво посмотрела на Санса. Наверное, его улыбка не касалась глаз и выглядела усталой и измученной. Альфис открыла рот, чтобы что-то сказать, а потом фыркнула в ладони. — Санс, п-приятно видеть тебя. Так приятно. Я так рада, что ты жив. Ее голос заглушали руки, по которым уже текли слезы. Недавняя встреча с человеком почти заставила его ожидать объятий в этот момент, до тех пор, пока он не вспомнил, что они ни разу в жизни не обнимались с Доктором Альфис. — Монстр, рассказавший тебе, эм… обо мне… был коротышкой, примерно моего роста в полосатом свитере? Альфис выглядела удивленной. — Нет? Он был высоким. Это был синий к-к-кролик. Ты его знаешь? Теперь Санс не был точно в этом уверен.