Red Light District / Квартал красных фонарей

Санс завернул за угол, чуть не поскользнувшись и едва не рухнув на повороте. Он остановился и прислонился к стене, чтобы перевести дыхание, а кроме того этот перерыв был нужен ему, чтобы подергать ошейник. Тот был слишком узким, чтобы в него пролезла голова и заперт на замок — а это уже должно было стать первым намеком на то, в какую ситуацию он попадет сегодня вечером. Ничто в этом не было справедливо. Не то чтобы это было ново, но это было несправедливо в каком-то масштабном трехмерном графике точек несправедливости. Ему следовало догадаться, когда Маффет пришла в его комнату слишком рано для обычного времени. Следовало догадаться, когда она надела на него ошейник, а потом ушла, оставив дверь приоткрытой. Следовало догадаться, когда она велела ему ждать там визита собак. В его комнате. Во всем Подземелье не хватит мыла и дезинфицирующего средства, чтобы отмыть ее потом. Маффет знала, что он чувствует по этому поводу, обязана была знать. Санс провел все утро, разговаривая с самим собой и пытаясь заглушить панику. Снова и снова говорил себе, что боль — это просто боль, что секс — это просто секс, что, в конце концов, все закончится и станет всего лишь воспоминанием. Но ожидание в его комнате, где Маффет оставила скелета больше чем на час, во время которого он только и думал о том, что произойдет, о псах, насилующих его на его собственной кровати и… ну, наверное, кто угодно мог предвидеть, что он сбежит. Любой мог догадаться об этом, думал он, с силой дергая ошейник и поглядывая на камеру на потолке. В Красном Городе ничего не происходит без ведома Маффет. Санс еще не наткнулся ни на одного охранника. Малый Пес не мог устоять перед соблазном всю ночь издеваться над ним при первой встрече — а теперь, когда он стал настолько уступчивым, псы, наверное, думали, что все будет немного скучно, и хотели вытянуть больше веселья из их выходного загула. Может быть, худшая часть всего этого в том, что побег Санса был спланирован, ведь Санс должен был бы понимать, что если не это, то ему грозит наказание. Но скелет был уверен, что его не накажут за бегство. Маффет не наказывала его за сопротивление монстру-насекомому, который ворвался к нему ночью. Какой бы жестокой она ни была, до сих пор она не наказывала его за плохое поведение, которое сама провоцировала. Но все бывает в первый раз. Может, его накажут просто ради достоверности. Санс услышал сопение за углом, из-за которого только что вышел. Скелета пробила дрожь, и он забежал в пустую комнату. Он слышал, как когтистые лапы царапают пол коридора, слишком быстро и слишком близко. Недолго думая, он закрыл дверь в комнату. И услышал щелчок замка, запершего его. Санс шлепнул себя ладонью по лбу. Тупица, какой же он невероятный тупица. Он сел спиной к двери и оглядел комнату. Тут не было ничего, где можно спрятаться. Хотя в каждой приватной комнате имелся маленький шкаф для инвентаря уборщика. Конечно, камеры сняли бы его, идущего к шкафу, но Маффет, скорее всего, не стала бы портить игру для собак. Они сами откроют дверь, войдут сюда и учуют его укрытие. В конце концов, будет достойнее встретиться с ними, как только они войдут, а не заставлять их вынюхивать его, словно дичь. А Санс ведь почти думал, что смог выбраться из этого. Речь не о бегстве, он прекрасно понимал, что эта попытка обречена; гораздо раньше — вчера он разговаривал с Кларенсом.

***

— Эй… раньше, когда ты сказал, что «окажется рядом со мной через удар души», ты же не имел в виду, что готов сделать для меня что-нибудь, вроде… вроде убийства собак? Кларенс выглядел так, будто в этом году Рождество наступило раньше времени. — Я так тронут, что ты просишь меня об этом. Кролик вытащил платок и промокнул глаза мультяшным жестом. Санс не мог понять, действительно ли он прослезился или просто любит преувеличивать все, что делает. — К сожалению, это стало бы причиной королевской ярости. — Азгору правда так важно, что с ними произойдет? — Пока не подросло новое поколение, у него довольно ограниченный набор трудоспособных монстров. Так что да, я сказал бы, что он, безусловно, придет в бешенство. Не говоря уже о том, что он может узнать, что я сделал это ради тебя, ну, думаю, тогда тут мне и настанет конец. Санс смотрел в пол. — Они настолько хуже других твоих клиентов? Ты не просил меня убрать никого другого, — кролик потер ладони. — Если только ты не составляешь список. Внезапно выражение его лица помрачнело. — Ну, а сейчас, пока никто из нас не разволновался слишком сильно, полагаю, я должен предупредить, что не могу никого убить ради тебя — мое имя уже записано у Короля в списке жертв, с тех пор как я, кхем, просто слегка переусердствовал в прошлом. Потерял кое-каких монстров, которых он рассматривал как свое вложение… честно говоря, мне кажется, он слишком остро отреагировал, но что есть, то есть. Кларенс сложил руки вместе. — О, но есть много другого, что я мог бы сделать для тебя. Если ты дашь мне что-то сделать. Он мог бы сказать. По крайней мере, если он расскажет Кларенсу, вероятность того, что его слова вернуться к псам не так велика, как в случае с Маффет. — Малый Пес сказал, что расскажет Папирусу… обо всем, если я не… эм… Кларенс уже тянул лицо в улыбке. — Ну, ты не захочешь этого знать. — Шантаж, да? Ну что. Вот теперь это способно разозлить Азгора. Он хочет, чтобы твой брат пребывал в блаженном неведении. Кларенс хлопнул Санса по плечу. — Думаю, с этим я на самом деле могу что-нибудь сделать. Держись тут, — его улыбка дотянулась до ушей и превратилась в уродливую ухмылку. — А я верну в них страх перед Богом. Не будучи направленным на него, неестественное выражение кролика казалось Сансу странно утешительным.

***

Дверь открылась, впустив псов. Боже, их было так много. Либо план Кларенса не сработал, либо, что вероятнее, он решил, что Санс не стоит усилий. Однако не наблюдалось Догго. Санс позволил себе подумать, что, может быть, Кларенс все же избавился от него, несмотря на все протесты против убийств. По крайней мере, теперь четыре собаки, против пяти. Это звучит уже немного лучше. Когда собаки вошли, Санс ждал в центре комнаты. Они начали кружить вокруг него, и он поймал себя на том, что лучше бы ждал их сидя на диване, а не так. Их относительная молчаливость была жуткой. Обычно к этому моменту они уже выплеснули бы на него море насмешек, но из-за их безмолвного обхода они казались еще более дикими. Внутренний инстинкт Санса подсказывал, что они собираются его убить. Разорвать на части. Наверное, истина будет не так далека от этого. Санс с трудом держался на ногах. Малый Пес бросил на пол перед ним собачью миску. Санс не пошевелился. Собаки сомкнули свой круг, устрашающе рыча на Санса со всех сторон. Скелет встал на колени и опустил голову к миске. Он понюхал ее — это был пудинг. Он почти ощутил облегчение. Собаки полнились решимостью унизить его, но в этом не было ничего нового. Как бы постыдно это ни было, пудинг мог облегчить ночь. Он боялся, что эта ночь станет пятикратным умножением того раза с Малым псом, а так он мог заглушить их насмешки чувством удовольствия, а там уже можно подстроиться и сделать вид, что ему нравится получать от них приказы. Санс посмотрел на Малого Пса. Пес облизывался, обнажив свои зубы. Санс наклонился и лизнул пудинг. Теперь псы смеялись над ним, издевались, но он сделал все возможное, чтобы заблокировать это. Он слизнул примерно столько, сколько считал своей обычной дозой и снова поднял глаза. Малый Пес указал вниз. Санс нерешительно вернулся к миске и медленно съел еще немного, надеясь, что они не устроят ему передозировку. Без предупреждения Санса пнули, опрокинув на спину. Большой Пес набросился на него. Он громогласно гавкнул, так что затряслась комната, а кости скелета завибрировали. Санс не сообразил, что Пес опустился ниже, пока не почувствовал его язык, облизывающий промежность через штаны. Лапы царапали бедра скелета, но им не хватало ловкости, которая была у других псов. Догами обошел Санса и положил его спиной на свои колени. Догаресса помогла Большому Псу расправиться со штанами, а Малый Пес продолжал кружить, как будто держал под контролем свою добычу. Из-за принятого наркотика, киска Санса сформировалась еще от настойчивого облизывания его штанов. А когда брюки сняли, он уже был готов, истекая смазкой в ожидании языка Большого Пса. И тот не замедлил погрузиться глубоко в него. Санс испуганно вскрикнул и на пике его крик перешел в ненасытный скулеж, который ему совершенно не понравился. Язык был быстрым и скользким. И, Боже, каким же длинным. Он наполнял его и сразу же скользил обратно. Чистая мышечная сила, вьющаяся в нем, полностью перегрузила все ощущения. Санс достиг кульминации слишком быстро, подвывая и быстро насаживаясь на язык в отчаянном желании добиться сладкой дрожи оргазма и горячего освобождения. Малый Пес фыркнул. — Вау, ты даже трахаешься, как собака. Уверен, что ты не один из нас? Оргазм затуманил зрение Санса, и он лишь смутно осознал, когда его перевернули и поставили на четвереньки. Догами вынул член из своих штанов и ткнул им в лицо Санса. Санс собирался двинуться вперед охотно открывая рот и наклоняясь, как что-то ворвалось в его влагалище сзади, и он с щелчком сомкнул челюсти в считанных сантиметрах от члена Догами. Пес рассмеялся. — Детка, аккуратнее, ты чуть меня не покалечила. Санс услышал голос Догарессы из-за спины. — Прости, сладкий. Немножко разволновалась, а теперь как бы мне… Скелет чувствовал близость Догарессы, она возилась с чем-то, соединяя их. Он ощутил, как в нем ожила вибрация — Догаресса надела какой-то вибрирующий страпон. Санс задыхался, слюни капали ему на подбородок. — Оох, как ему это нравится. Продолжай, детка. Вибратор вонзался в него, зажигая новый жар внутри. Если бы он не принял препарат, чрезмерная стимуляция стала бы болезненной. Как бы там ни было, он чувствовал, что, наверное, умрет, если она не продолжит и не заставит его кончить еще раз. Голову Санса схватили и с силой насадили ртом на член перед ним. Он сделал несколько глотательных движений, чтобы облегчить процесс, но все равно давился. Сперва Догами позволял ему лизать и отсасывать самостоятельно, просто откинулся на спину и рычал. Но из-за того, что в Санса вбивались сзади со все возрастающей силой, его ритм был совершенно сумбурным до тех, пор пока минет не превратился всего лишь в стоны с членом во рту. Догами недовольно рыкнул, сел и самостоятельно начал его трахать. Скелета мотало вперед и назад между двух возбужденных собак. Наконец, член в его рту изверг мощный поток. Когда сперма начала стекать по подбородку скелета, Догами сильнее прижал его лицом к промежности. Пока Санс глотал горячую жидкость, его влагалище напрягалось в ответ. Он чувствовал, как Догаресса крепко обняла его ноги и дико двигалась, а потом замедлила темп и сгорбилась над ним, вздрагивая. Вибратор выскользнул из него. Санс не кончил. Она не могла просто так этого оставить. Его бедра тряслись, а влагалище отчаянно сжималось в поисках чего-то, сокращения были такими сильными, будто его тело пыталось заставить его кончить самостоятельно. Бедра Санса подняли выше. Это Большой Пес? Должно быть. Он видел еще одни ноги, стоящие перед ним, но они были слишком маленькими, чтобы принадлежать Большому Псу. Или Малый Пес, или Догами потирал свой член о его голову, пока другой орган заполнял его рот. Большой Пес потерся своим членом об тело Санса, основание упиралось в складки киски скелета, а головка гладила нижние ребра. Член замер, а потом его медленно оттянули назад, и его кончик прижался ко входу влагалища. Большой Пес обводил его соблазнительными кругами, выманивая протяжные стоны из горла Санса. Долгожданный вход начался болезненно. В него проникла головка. Это уже было определенно достаточно. В него ничто больше не могло поместиться. Но Большой Пес поднял бедра Санса выше, широко раздвинул его ноги и толкнулся внутрь. Кончик члена грубо врезался во внутренности Санса. Скелет увидел звезды. Это, несомненно, было бы больно, если бы он не был накачан наркотиком под завязку. Он мог сказать, что даже тогда член не поместился в нем до конца, хотя заполнил его полностью — скелет не чувствовал бедра пса рядом со своими. Его посетила короткая мысль, а способен ли Пес вообще войти в него, но новый толчок изгнал все размышления из его головы. Почему на этот раз Санс так долго не кончал? Его тело все еще не могло дойти до края, хотя каждое движение, вгоняющее в него член, казалось последним, что ему нужно. Даже второй член, долбивший его рот, посылал приятные импульсы к его киске с каждым движением. Но он продержался, несмотря на все усилия не делать этого, до тех пор, пока член Большого Пса не распух и не начал накачивать его спермой. Ощущение брызг толкнуло его в водоворот звезд, которые мерцали и искрились на каждом его нерве. Член из его рта вытащили как раз вовремя, чтобы можно было услышать, как он беспомощно стонет. Он слышал ругательства и тяжелое дыхание и почувствовал, что ему в лицо ударил поток спермы, стекая вниз. Потом его тело сдалось. Он рухнул так, как был — с задом, поднятым в воздух, все еще связанным с огромным членом Большого Пса — и практически лег лицом на пол. И это было просто отлично, потому что опыт подсказывал, что он застрял так на какое-то время. Большой Пес все еще кончал мощными зарядами, и ноги Санса дергались от каждого. Малый Пес развернул лицо Санса и под углом посмотрел на него. Санс с трудом видел сквозь пот, стекающий со лба и искрящийся туман в глазах. Он смутно услышал голос Догами. — Черт возьми, он вообще еще что-нибудь почувствует? Издалека заговорила Догаресса. — Наверное, Маффет не просто так говорила про чайную ложку. Малый Пес фыркнул. — Все будет нормально. Нам просто нужно его немного взбодрить. Лицо Санса отпустили, и он снова упал на пол. Он услышал, как открылась дверь в комнату, а затем удаляющиеся шаги. Он не стал задумываться об этом, просто тонул в ощущениях. Непрерывное течение внутри заставило его кончить еще несколько раз, но после каждого он ощущал себя все более перегруженным и измотанным. Ему казалось, что его энергия упала ниже нуля, и это ощущение отзывалось в нем своим уникальным видом боли. Когда он неожиданно кончил еще раз, ему на самом деле очень-очень этого не хотелось. Пронзительный скулеж, вырвавшийся из его горла, звучал как плач замученного животного. Шаги вернулись в комнату. Большой пес вышел из Санса, позволив ему соскользнуть с члена и распластаться на полу. Тогда Санса облили потоком холодной воды. Конечности скелета автоматически дернулись и толкнули его в сидячее положение, он обхватил себя руками и поднял взгляд. Держа в руке пустое ведро, ему ухмылялся Малый Пес. — Пора немного прогуляться, щенок.

***

Санс ковылял на поводке вслед за собаками. Псы позволили ему надеть штаны перед выходом из комнаты, но ткань тоже была насквозь сырая от воды, так что Санс неровной походкой шел по коридору, и каждый его шаг сопровождался хлюпаньем. Он все еще был неприятно возбужден, но теперь, не находясь в разгаре секса, он начал ощущать острое покалывание между ног. Скелет представлял себе варианты того, через что они планировали заставить его проходить — отвести в гостиную и собрать толпу, а может развлечься с ним прямо в коридоре. Санс видел пятна в коридоре, и они должны были из-за чего-то появиться. Но псы остановились перед дверью в очередную приватную комнату. Зачем им менять комнату? Может, тут был Догго? Дверь распахнулась в темноту. Малый Пес прошел вперед, таща Санса за шею, другие псы зашли следом и закрыли дверь. Комната была едва освещена, и Сансу потребовалось время, чтобы зрение приспособилось. В помещении висел холодный туман, придававший ему ощущение террариума. Санс нигде не видел Догго. Он оглянулся на собак за какой-нибудь подсказкой, но они все смотрели в угол комнаты, где туман клубился плотнее и казался практически осязаемым. Санс проследил за их взглядами и прищурился. Это был не туман. Это было… что-то оплывающее, перемешивающееся, растущее, перетекающее гротескным волнами, силясь принять плотную форму. Они привели сюда Санса с каким-то определенным замыслом, а эта штука в углу все продолжала расти, все сочилась и расплескивала свое тело, будто сегодня был тот самый день, когда жизнь решила выйти из первичного бульона. И зачем это было здесь, и зачем здесь был Санс? Санс с трудом вдохнул. — Что это? Что это такое? — Какая невыразимая грубость. Это наши друзья. Альфис разрешила нам одолжить их за хорошее поведение. Монстр, который не был похож ни на одного монстра, виденного Сансом, заполнял весь угол комнаты. Кажется, это было что-то напоминающее собаку, но с шестью деформированными лапами, и тени под этими лапами были настолько плотными, что казались материальными. Вместо лица у монстра была зияющая дыра — не что-то, похожее на рот, а просто дыра, пульсирующая и источающая пенящуюся белую слизь. Монстр вышел из угла и издал неземной булькающий вой, напоминающий предсмертный хрип дюжин собак, сплавившихся воедино и мучительно трахающих друг друга в последней агонии. — Они были под замком какое-то время, так что мы решили, что они заслужили немного повеселиться. А ты знаешь все о веселье, разве не так, Санси? Взгляд Санса затерялся где-то в глубине теней между лап монстра. Он ощущал, что оттуда из темноты на него что-то смотрит, даже если у монстра не было ничего, что можно было назвать глазами. — Ч-что? — Ты будешь развлекать их, щенок. Это был один из амальгаметов Альфис. Санс предпринял попытку побега. Его самую короткую попытку. Малый Пес крепко держал поводок и дернул его назад. Приподняв край дивана, он положил петлю поводка под ножку и поставил диван на место. Санс метнулся в сторону диванной ножки, но Малый Пес вздернул его за ошейник и поднес к тому, что должно было быть лицом амальгамета. Черное отверстие сокращалось и издавало фыркающие звуки, как будто обнюхивало его. Санс ощутил на своем лице брызги жидкости. Малый Пес бросил скелета на пол, и монстр окутал Санса, словно облако тумана. Скелет слышал голоса со всех сторон. Δþÿґѝę čкāз̧̨āл̨̧и ÿґѝęčкāз̧̨āл̨̧иĦāм̊̌ д̧ēл̨̧äт̨ь̧̨̈́, чт̨ǿ ÿґǿд̧н̀ǿ л̨̧äт̨ь̧̨̈́чт̨ǿÿґǿд̧н̀ǿс т̨ǿб̨ǿй. Ťы̊ б̨ÿд̧ēш̋ь̧̨̈́ д̧ēл̨̧äт̨ь̧̨̈́ в̨čёчт̨ǿм̊̌ы̊. ĉкā¤ж¤ęм д̧ā? п̋ǿкä¤ж¤и м̊̌н̀̂ę čв̈́ǿю̀ кѝĉкў я̨· х̦ǿчÿ ўв̨ѝд̧ęт̨ь̧̨̈́ ēёčв̈́ǿю̀кѝĉкўя̨х̦ǿчÿ Я̧˚ Х̧ ǾЧЎ Ўβ И̧̨̨ ΔĘ ȚЬ̨̧̈́ ĘЁ Санс влажно кашлянул, отчаянно пытаясь не расплакаться, пока к нему даже не прикоснулись. — Что вы хотите уви… что мне… что вы хотите, чтобы я… с-сделал? — Они хотят увидеть твою киску. Давай, они не могут торчать тут всю ночь. Санс замер посреди аморфного тела. н̨̧ā ċп̋ѝн̂̆ÿ и п̋ǿкä¤ж¤и м̊̌н̀̂āċп̋ѝн̂̆ÿи п̋ǿкä¤ж¤и м̊̌н̀̂ę Санс медленно опустился на колени, а потом так же медленно откинулся на спину. Он с трудом расстегнул пуговицы брюк непослушными пальцами и спустил их, открыв свое влагалище, все еще сокращающееся после недавней стимуляции. Ρ̈́āз̧̨д̧в̨ѝн̨̧ь̧̨̈́ н̂̆ǿґи þāз̧̨ΔβИ̧̨̨ĦЬ̨̧̈́ ĘЁ ∏ÃЛ̧̨̦Ь̨̧̈́ЦÅМ̨̧̌И̧̨̨ βИ̧̨̨ĦЬ̨̧̈́ĘЁ∏ÃЛ̧̨̦Ь̨̧̈́Ц Санс сглотнул, стянул брюки до конца и развел ноги шире. А потом скользнул между ними рукой и раздвинул половые губы двумя пальцами. ÿ¤ж¤ę л̨̧ÿчш̋ē т̨ēп̋ęþь̧̨̈́ ж¤ęл̨̧ÿчш̋ēēтп̋ в̨čт̨äв̨ь̧̨̈́ в̈́ čёб̨я̨· п̋āл̨̧ь̧̨̈́цы̊ ũ þāз̧̨д̧в̨ѝн̨̧ь̧̨̈́ д̧ы̊þкў в̈́čёб̨я̨п̋āл̨̧ь̧̨̈́цы̊ũþāз̧̨ āй м̊̌н̀̂ę з̧̨āґл̨̧я̨н̂̆ÿт̨ь̧̨̈́ в̈́н̂̆ÿт̨þь̧̨̈́ т̨ēб̨яΔÅЙМ̨̧Ħξ З̌ à ЃΛ Я̧˚ĦЎ ȚЬ̨̧̈́ βĦЎ ȚΡ̈́Ь̨̧̈́ ȚЀѢ Я̧˚ Санс содрогнулся всем телом, но ввел в себя два пальца и растянул дырочку. Когда тварь зависла над ним, у скелета возникло странное ощущение, будто она заглянула в самые глубины, как будто взгляд дотянулся до его самых темных частей, которые он никому не показывал. Ему нестерпимо захотелось свести ноги. Что-то пенящееся капнуло из отверстия на лице монстра и упало на Санса. Он тихо ахнул и скрестил ноги. Голова монстра опустилась ниже, собираясь прижаться к промежности Санса. Санс неловко перевернулся на живот и попытался отползти. — Нет… нет… Что-то огромное, и влажное, и текучее придавило его к месту. Монстр навалился на него сверху, и его странное тело просочилось сквозь одежду на кости Санса. Санс попытался свернуться калачиком, но чужая тяжесть прижимала к полу его раздвинутые ноги. Он закрыл глаза ладонями. Его плечи дрожали. Вокруг лаяли псы. — Давай, Санси, будь таким же услужливым, каким был для нас. — Раздвинь их шире, собачонка. — Смотрите, он плачет! Я же говорил, что мы доведем его до слез. Что-то проскользнуло под живот, и Санса подняло вверх. В него вошла часть тела монстра — невозможно было понять, член это или нога, но у этого была такая же липкая текстура, что и у остального тела. Оно было не совсем жидким, но и не совсем твердым, и слишком много этого хлынуло в скелета, переполнив его. Санс задыхался. — Ннеееет… не-ет… Голову Санса вздернули за подбородок, и монстр затопил его рот. Он пытался кричать, но бурлящее пенистое тело внутри душило, словно кляп. Жидкость вонзилась в него сзади, подняв бедра выше. Страх почти подавил возбуждение, однако благодаря наркотику магия Санса все еще упорно выполняла свои функции. Амальгамет начал жестче врываться в него, выбивая задушенные стоны и вздохи. Другие псы окружили его, гладили себя над ним или терлись о него своими промежностями. Амальгамет грубо вбивался в него, частицы его тела расплескивались на ребра и налипали на позвоночник. Монстр издал какой-то кашляющий звук во рту Санса и выпустил внутрь пену. Какая бы часть монстра ни была во рту скелета, казалось, что она кончала в него. Когда пугающая жидкость ударила в заднюю стенку горла, Санса захватило первое яркое воспоминание о том, как слизень накачивал его спермой под завязку. Все его тело оцепенело. Он больше не мог осознавать свое возбуждение, несмотря даже на жар, который чувствовал. Он не слышал ничего, кроме звона в голове, какого-то высокочастотного пронзительного звона, напоминающего сигнал тревоги. Санс попытался сглотнуть, но от этого только захлебнулся. Монстр вышел из его рта, и Санс закашлялся пеной. Все, что вырывалось из его рта, текло обратно к монстру, как будто было частью его тела, которая не могла быть отделена. Догами оказался перед скелетом и протолкнул свой член в его освободившийся рот. — Давай, я следующий. Санс закашлялся сильнее и попытался отвернуться. — Нн. Нет. Н-не… Член снова пропихнули ему в рот, и это стало почти облегчением после того, что побывало там минуту назад. По крайней мере, было понятно, как он двигался, каким был на вкус. Догами сжал голову Санса обеими лапами и сгорбился над ним, вбиваясь в рот так, будто трахал его киску. Амальгамет за спиной замер. Его поведение напоминало то, как кончали другие псы — вязкая масса внутри Санса разбухла и пульсировала, и его влагалище заливало что-то еще. Но были и тревожные особенности. С тем, как амальгамет кончал, уменьшался и объем его члена, как будто то, чем он изливался было… им самим. Сперма была такой же текстуры и ощущалась так же, как и остальное слизистое тело. Она не стекала в него, как обычная жидкость, вместо этого скользила и плескалась во все стороны, словно внутри Санса отключили гравитацию. Бедра скелета тряслись, его магия сжалась в слабом неуправляемом оргазме, который оставил его тело еще более голодным, чем раньше. Ощущения были слишком незнакомыми, а Санс был слишком напуган, чтобы почувствовать удовлетворение от того, что амальгамет закончил. Догами снова залил рот Санса и, наконец, скелета освободили с обоих концов. Другие псы кончали на него, пачкая его одежду, брызгая на ноги. Голова амальгамета с его бездонным отверстием пялилась Сансу в лицо, потом, прижавшись к нему, скользнула от его шеи ко рту, после — к виску. Казалось, что Санса облизывали, или всасывали, или снова трахали в лицо. Ѣы̊л̨̧ǿ ǿчēн̨̧ь̧̨̈́ в̨ēл̨̧ǿǿчēн̨̧ь̧̨̈́в̨ēĉēл̨̧ǿ Δāв̨ãй п̋ǿв̨т̨ǿρѝм̊̌ в̨т̨ǿρѝм̊̌э̌т̨ǿ ќãќ-н̨̧ѝб̨ÿд̧ь̧̨̈́ Когда монстр отодвинулся от него, Санс позволил себе просто распластаться на полу, пуская слюни, как будто он состоял из того же текучего бесформенного вещества. Амальгамет поднялся, отпрыгнул и свернулся в углу довольным калачиком. Санс дрожал, залитый мешаниной разнообразных жидкостей. Псы окружили его. Он не был готов ни к чему, что они собирались делать дальше. — Подъем, Санси. — Не… могу. Ему была нужна всего минута. Всего тридцать секунд. Всего один чертов миг, чтобы понять, что слизня здесь нет, что это с ним сделал амальгамет, что все, что может произойти с ним дальше, скорее всего, будет достаточно терпимым, чтобы это пережить. Но Малый Пес уже хватал его за ошейник и швырял на диван. Он надавил на грудину Санса, чтобы тот откинулся назад, а потом подхватил его колени, согнул их и поднял ноги скелета, заставив поставить их по обе стороны головы, в итоге тело Санса скрутилось так, что его влагалище оказалось выставлено на всеобщее обозрение. Скелет подготовил себя к тому, что сейчас в него снова ворвется член. Но Пес отступил, оставив его в таком положении. Собаки стояли над ним и пристально пялились. Колени Санса затряслись. От этих жестоких взглядов ему хотелось свернуться в защитный комок, но всплеск наркотического предвкушения и возбуждения снова заполнил его нездоровым теплом, растекшимся от промежности. Как долго он будет так просто заводиться? — Играй с собой. Санс не двигался. Значит, таким будет первый раз, когда клиент попросит его об этом? Но опять же. Не делает никакой работы. Собаки, наверное, не были заинтересованы в том, чтобы учить его, как устроить для них соблазнительное шоу, и просто веселились, наблюдая, как он выставляет себя дураком. — Что случилось, Санси, не знаешь, как это делается? Псы смеялись над ним своим лающим смехом. Что случится, если он изобразит идиота? Если собаки решать «показать» ему, что делать, станет ли это намного худшим вариантом, чем ради их развлечения делать все самостоятельно. Санс просунул руку под бедром и медленно потянулся к паху, но его захлестнули сомнения, и рука, дрожа, замерла на полпути. Почему это так сложно? Это не может быть хуже, чем облизывать пол. Чем встать на колени и лаять, как собака. Чем быть натянутым на член, толще, чем обе его руки. Чем быть вынужденным наслаждаться своим унижением, кончать снова и снова, лишь чтобы доказать, как ему это нравится. И разумеется, это не могло быть хуже какого-то аморфного, жидкого придатка, заполняющего его, кончающего в него… может быть, он даже оставил внутри частицы, которые сейчас вращались в скелете… Внезапно Сансу пришло в голову, что он впервые будет мастурбировать, используя свое влагалище. Он не хотел думать, что являлся сентиментальным парнем, придающим большое значение «первым разам», но это был очередной личный момент, который у него отобрали. Что-то, что он должен был делать в одиночку, лежа в своей постели в Сноудине, в темноте ночи, с задернутыми шторами, а может даже укрывшись одеялом… А вместо этого придется заниматься этим ради развлечения толпы противных ему монстров, которые ненавидели его так сильно, что трахали только ради того, чтобы посмотреть, как он плачет. Санс отдернул руку. — Я… не собираюсь этого делать. — Повтори-ка? Санс посмотрел Малому Псу в глаза, свел ноги и сел, вцепившись пальцами в подушку под ними. — Я не буду этого делать. Малый Пес одним быстрым движением запрыгнул на диван и оседлал Санса, схватив скелета за руку, он заставил его прикоснуться к своем твердеющему органу. — Довольно смело с твоей стороны, щенок. Как насчет — ты мне, я тебе? Ну, а потом мы решим, как можно тебя наказать. Санс ощущал себя куда менее смелым, держа ладонь на огромном члене и ощущая вес Пса, прижимающий его к дивану. Малый Пес сунул руку между ног Санса и запустил пальцы в его киску, сразу же принимаясь толкаться в нее в быстром темпе. Санс потерял те малые крохи самообладания, которые успел собрать. — Ах… ах… — Не кончай так быстро. Тебе есть над чем поработать. Рука, заставляющая ладонь Санса лежать на члене, несколько раз дернула его, пока скелет не сдался и не взял движения на себя. Предэякулят лился на его ладонь с каждым рывком. Пальцев внутри было недостаточно. Казалось, что Малый Пес нарочно делает все в неустойчивом ритме, доводя Санса до невыносимой жажды большего, но никогда не ускоряясь так, чтобы этого было достаточно для финиша. Однако их индивидуальные усилия создавали заманчивую картину: рука Санса поглаживала сочащийся член, направленный почти идеально, чтобы одним движением войти в прямо в его киску. Санс мог просто немного передвинуться, толкнуть себя вперед и получить так желанное им трение. Влагалище скелета жадно сжалось, когда в голове всплыли воспоминания о члене, вбивающимся в него. Малый Пес оттащил руку Санса и вынул свои пальцы из его дырочки. Он толкнул скелета на спину и прорычал: — Не трогаешь себя перед нами, но тебе определенно нравится, когда тебя трогаю я, да, щеночек? Он лизнул зубы Санса. — Вот что я тебе скажу. Я прощу тебя, если ты признаешься, что сделал это только ради того, чтобы я сам прикоснулся к тебе. Какая теперь разница? — Д-да. — Говори. — …Я… х-хотел, чтобы ты… т-ты… А может какая-никакая, но разница все же есть. Когда Санс замолчал, Малый Пес гавкнул, и все остальные собаки присоединились к нему. Малый Пес дразнящее потер пальцами открытую киску Санса, и тот ошарашенно дернулся, от чего палец едва не проскользнул в него. Малый Пес снова убрал руку, оставив Санса дрожать от неудовлетворенности. — Ну, а вот что будет теперь. Ты будешь каждый раз вымаливать у нас члены. Малый Пес придержал свой орган, направил его между ног Санса, прижал головку к складкам и потер клитор. Санс скосил глаза. — Давай. Умоляй меня засадить тебе. Скажи, как сильно ты хочешь мой член. Он на самом деле этого хотел, ощутил бы волну облегчения, если бы Пес вошел, смог бы, наконец, кончить и, возможно, этим закончил бы как будто бесконечное, изматывающее действие препарата. Но в этот раз страх и практически автоматическое послушание были смыты кипящим внутри гневом. Несправедливость ситуации в полной мере ударила по нему. Какого черта он должен умолять о том, что они все равно с ним сделают? Почему, после всего, через что ему пришлось пройти, он все равно так сильно жаждал этого? Почему это были именно псы? И если этот чертов кролик взял и просто плюнул в гребаную душу Санса, то почему бы ему из соображений приличия не взять бы да не распылить парочку собак, в качестве извинения? — Ты испытываешь мое терпение, Санси? Пес двинул бедрами, и ствол его члена прошелся по половым губам Санса, Его дыхание перехватило. Тон Малого Пса изменился с угрожающего на заискивающий. — Не противься этому. Я чувствую, как сильно ты меня хочешь. Просто скажи. Попроси меня вежливо, и я сделаю тебе очень приятно. Еще одно настойчивое трение между ног, заставившее Санса трястись. Он не мог больше держаться. — Как будто это какая-то гребаная привилегия! Как будто я хочу трахаться с вами, грязные дворняги! Все псы затихли. На него сразу обратилась стена злобных немигающих глаз. Голос Санса умер в горле, став тихим запуганным писком. — Не хочешь опускаться до нашего уровня, хех? Это просто отлично, Санси. Я уверен, что смогу найти что-то достаточно подходящее, с чем ты мог бы потрахаться. Малый Пес стянул Санса с дивана за ошейник и бросил на пол. Пес подошел к шкафу, где хранился инвентарь для уборки, открыл его и начал копаться внутри. Когда он захлопнул дверцу, то держал в руках деревянную метлу. — Держите его. Большой Пес прижал Санса к полу за плечи, двое других собак схватили его за бедра. Санс сопротивлялся им и отупляющей дымке шока, которая мешала ему видеть Малого Пса, нависшего над ним. Скелет не понимал, был ли это блеф, чтобы заставить его сказать то, что им хотелось, или это их последний акт мести. — Вы… вы убьете меня? Малый Пес фыркнул. — Если тот слизень тебя не убил, то и это не убьет, — он крутанул метлу. — Похоже, твоя киска сможет вынести маленькое наказание. Повезло тебе, да? Санс скреб ногами по полу. — Это… это с-слишком. Что вы… Что вам нужно? Что вы х-хотите, чтобы я сделал? — Ты немного опоздал с этим, Санси. И вот что будет происходить сейчас — я порадую твою киску этим, — он помахал ручкой метлы перед лицом Санса, потом схватил скелета за подбородок и выдохнул остальные слова, — а ты будешь кричать. Догаресса прижала разведенные ноги Санса, а Догами раздвинул его половые губы. Санс дернулся всем телом, но добился только того, что Большой Пес с силой надавил лапой ему на грудь. — Подождите, подождите, подождите, я… Ты прав, я х-хочу. Я хочу почувствовать твой член вн… внутри, пожалуйста, трахни меня, прошу, я хочу тебя, дай мне это. Позволь мне. Позволь мне отсосать твой член, я х-хочу этого, так хочу, п-п-прошу…. Малый Пес, приподнял лицо Санса ручкой метлы и ухмыльнулся. — Я позволю тебе сделать это позже, песик. Ручка метлы вонзилась в Санса, и Малый Пес получил тот крик, который хотел. Она была совершенно негибкой. Вещь внутри него не была живой, не была магической, не дышала, не пульсировала и не сгибалась вслед за телом. Словно что-то ужасное умерло внутри него просто ради того, чтобы он помучился. Санс все еще был скользким и достаточно растянутым, чтобы принять вторгающийся предмет, но мягкая текстура его магии и беспощадная жесткость дерева объединились в невыносимую боль. Эти движения внутри приносили знакомый чудовищный зуд, о котором он изо всех сил старался не думать. Он отдал бы все, что имел, только чтобы Пес перестал двигать метлу внутри него. А вот Пес выглядел довольным, пропихивая ее глубоко внутрь, пока она не упиралась в дальнюю стенку с жестким тычком. Санс съежился, но это положение принесло только больше боли. Он старался держать свое тело как можно ровнее и неподвижнее. С момента, когда он тут появился, ему пришлось ощутить в себе разные формы членов, но сейчас впервые он чувствовал себя в прямом смысле «насаженным». — Она, правда, может войти только настолько? Твоя киска больше не растягивается? Санс дышал с перебоями. Малый Пес сделал еще несколько резких толчков в дальнюю стенку его влагалища. Видимо ему хотелось получить ответ. — Э-эт-то… в-все… — от усилия, приложенного, чтобы произнести слова, изо рта скелета потекли слюни. Малый Пес провернул метлу, растягивая ее концом внутренности. Зрение Санса на секунду отключилось. — Ладно, можешь отпустить ее. Сперва скелет не понял слов. Он с трудом сфокусировал взгляд на Псе. — Ты можешь избавиться от киски, тугодум. Санс немедленно развеял магию и выдохнул, как будто его тело покинуло какое-то непереносимое напряжение. Похоже, Малому Псу это наскучило. Но потом Пес снова ухмыльнулся. Он пропихнул метлу так, что ее конец дотянулся до нижних ребер Санса. Скелет пока ничего не почувствовал, но все его тело напряглось. — Теперь создавай снова. — Ты… убьешь меня… это меня убьет. — Неа, ничего не будет. Давай, делай, что говорю. Санс яростно извивался, пытаясь убраться подальше от метлы, но другие псы крепко прижимали его к полу. А когда ручка начала потирать его кости, все еще слишком чувствительные из-за наркотика, Сансу пришлось приложить всю его силу, чтобы не дать лону проявиться. Малый Пес нагнулся и распахнул рубашку Санса. Скелет ахнул. — Нет. Нет. Нет. Нет. Душу Санса выдернули из тела и к ней прижался язык. — Нет, нет, пожалуйста, не… з-заставляй меня… не заставляй, не заставляй. Малый Пес лизнул его душу и ввернул в нее кончик своего языка. Благодаря новому импульсу возбуждения, влагалище Санса попыталось появиться. В качестве дополнительного жеста ультранасилия, Малый Пес качнул внутри ручку метлы. Все тело Санса искрилось магией, которую он отчаянно давил. На его костях танцевали бешеные колючие огоньки, они кружили по нему, пульсируя светом. Если бы он просто наблюдал, ничего не чувствуя, то мог бы подумать, что это выглядело красиво. Боль ослепляла. Он рассыпался, разваливался на части. Каждый атом его тела вибрировал от напряжения, разрываясь между равносильными желаниями остаться неповрежденным и сдаться на произвол судьбы. Ему нужно было сдаться. Он должен сдаться. Он не мог совладать с магией. Она продолжала пытаться сформироваться, но встречала препятствие на пути и посылала по телу новые волны боли. Метла внутри сдвинулась, но он не понимал, вынимают ее или выгоняют глубже. Его как будто пронзала гигантская игла. Она двигалась так медленно, что казалось, будто это никогда не закончится. Санс как будто проскочил какое-то время. Его пропитал пот, на лице засыхала рвота, а внутри ничего не было. Ни метлы. Ни магии. Он видел, как мерцает его душа — его магию закоротило. Он больше не смог бы поддерживать киску. Его голову вздернули от пола, и в сомкнутые зубы кто-то толкнул булочку. Санс отвернулся, жалобно прохрипев: — Нет. Не надо, п-прошу… Еду затолкали ему в рот. Он ощутил, как тело поглощает магию из нее, еще до того, как проглотил. Пальцы снова погрузились в душу, возбуждая его так, что в промежности, против его воли, начал формироваться тусклый свет. — Нетнетнетнетнет… не надо, не надо… — Эй, щеночек, все нормально. В этот раз я трахну тебя по-настоящему, как ты и хотел. Санс ощутил чужой стояк, прижавшийся к его бедру. — Будь хорошим щеночком и спой для меня еще раз. Через его тело потекла магия от еды. Он ощутил, что к нему вернулось достаточно энергии, чтобы вызвать умопомрачительный страх, который взял на себя контроль над каждым его действием. Его никто не держал. Чистый адреналин временно отключил боль и подбросил его с пола в сторону двери. Этот резкий бросок к свободе был настолько неожиданным, что ему удалось добежать до ручки, впиться в нее пальцами, а потом его схватили поперек тела. Санс все еще с остервенением держался за ручку и царапал дверь, как загнанное в угол животное. — Маффет! — руки Санса дергали ручку, пока Пес тянул его прочь. — Я передумал, Маффет! Это слишком… о, Боже, пожалуйста… Малый Пес отцепил его от ручки и пролаял на ухо: — Ты что творишь, а, Санси? — он заговорил тише. — Что, по-твоему, должно произойти? Ты сам сказал, что все сделаешь. Санс продолжал вырываться из хватки и тянуться к двери. — Я не могу, не могу, я слишком с-слаб… Слишком слаб! Малый Пес швырнул его на пол. Санс упал бесформенной кучей и тут же съежился, прикрывая голову руками. — Я бесполезный. Никчемный… Я н-не могу помочь Боссу, ничего не могу сделать правильно… Его коснулась рука. Он сжался сильнее, бормоча между судорожными вздохами. — Я даже как с-сучка п-плох. Хуже м-м-мусора. Я… хк… слабак… слабак… Несколько рук дернули его и перекатили на спину, другие руки отцепили его ладони от лица и прижали их к полу. Все руки принадлежали одному монстру. Сверху на него смотрела Маффет, между ее бровями залегли глубокие морщины. Из-за плеча Маффет выглядывала желтая чешуйчатая морда смертельно бледной Альфис. Маффет сгребла Санса на руки. Его тело восприняло это как боль, а от рывка, с которым она его подняла, внутри скелета как будто то что-то разорвалось. Он завизжал. Его крик перетек в судорожные вдохи, которые отзывались в нем свежими порциями боли. Почему у него не получалось просто снова отключиться? Маффет куда-то его несла. — Маффет, я сделаю, что хочешь, только, пожалуйста, н-не наказывай меня, пожалуйста, не надо больше боли, пожалуйста, пожалуйста. — Это будет зависеть от Ониона, Санс. — Больно, все бо-о-олит. — М-М-Маффет, куда ты его н-н-несешь? Маффет с милой улыбкой повернулась к Альфис и заговорила своим самым сахарным тоном. — Я приведу его в порядок. Мои охранники проводят вас и вашего, кхем, друга к выходу. Альфис протянула руку и позвала. — М-Маффет! Между ними шагнул крупный охранник, и Санс больше не видел Альфис, но с трудом различил, как она стонала, пока его выносили из комнаты. — Санс, я… Санс, я н-н-не… Я не знала.

***

Санс был оставлен на кровати в комнате… неизвестно где. Над ним склонился Мойша, толкая наконечник своего шланга ко входу влагалища Санса. Ноги скелета дернулись, но он не решился свести их. — Нет, пожалуйста, пожалуйста, не надо этого, прошу. Санса удержал на месте плавник. Шайрен тоже была рядом. — Тише, Санс. Все хорошо. Шланг не вошел в него. Он распылял прохладную пенистую слизь, отливающую зеленым на магию Санса, в которую она тут же впитывалась. Немного этой слизи просочилось внутрь и успокоило травмированную магию там, где коснулось ее. Страшные судороги Санса, наконец, начали утихать. Режущая боль перетекла в тупую и ноющую. Шайрен коснулась лица скелета. — Не развеивай пока, ладно? Тебе нужно дать магии поработать еще чуть-чуть. Я буду рядом. С тобой все будет хорошо. Она проверила его. И удивленно вскинула голову. Приподняв рубашку Санса, она осмотрела его душу. Та подрагивала и вспыхивала лихорадочными искрами света. Санс захныкал. — Я… прости, Санс, наверное, тебе это не нравится, да? Шайрен осторожно опустила рубашку на место, снова проверила его и растерянно покачала головой. — Твоя… ну, исцеляющая магия работает. Твое здоровье полное. Разумеется, оно полное. Если бы это было не так, он уже был бы мертв. Но целебная пена однозначно не была бесполезной. Дыхание Санса выравнивалось, пока она обмывала его. Напряжение покинуло его тело, волны облегчения практически напоминали оргазм. Санс отстраненно подумал, а вдруг Мойша сделал так специально? О… это наркотик все еще действует. И отсутствие боли было достаточно сильным ощущением, чтобы снова накалить его тело. На этот раз Санс был рад, что Шайрен ничего не спросила перед тем, как протянув руку, поиграть с его клитором, чтобы помочь ему избавиться от вызванных наркотиками ощущений. По крайней мере, так ему не придется нести ответственность за происходящее. Она ничего не сказала, когда он сжал ее руку и застонал в ее плечо. Она только наклонилась, чтобы он мог крепче вцепиться, пока ее плавник продолжал потирать его между ног. — Прости, Санс. Иначе тебе будет очень больно. А теперь не бойся, засыпай. Каким-то образом она помогала ему кончать, даже когда он провалился в липкое забытье.

***

Санса со скованными за спиной руками привели в пещеру. Охранник втолкнул его в двери и ушел. Он больше был не нужен. Санс не смог бы убежать от щупалец. А если бы попытался, то попал бы в еще большие проблемы. Осьминог, частично погруженный в воду, не отводил от него глаз. Санс не видел его рот и не мог точно прочитать его выражение, но Онион так сверлил его взглядом, что душу Санса свело. Он уставился себе под ноги. В конце концов, скелет заставил себя сделать шаг вперед, потом еще один и таким образом медленно дошел до края бассейна. Он опустился на колени и принялся ждать, опустив голову. — Подойди ближе. Санс перевел взгляд от своих коленей к краю бассейна. Между ними не было никакого расстояния. Он посмотрел в лицо осьминога и не увидел ни одного признака того, что это игра. Санс неуклюже поднялся — скованные руки не могли ему помочь, и это далось ему с некоторым трудом. Он поднял одну ногу, как будто хотел сделать шаг, но под ней не оказалось ничего кроме воды. Он дал себе упасть вперед. Падение Санса заняло долю секунды, а потом щупальца подхватили его. Он не успел даже коснуться воды. Осьминог поставил его на колени на край платформы. Щупальце коснулось лица Санса, и он вздрогнул, но не отодвинулся. Только зажмурился. Щупальце сползло ниже и скользнуло в его брюки. Скелета пробила крупная дрожь, но он послушно создал магическое лоно. Тентакль погладил складки и потер дырочку. Санс резко испуганно втянул воздух, но немного передвинулся на коленях, чтобы развести ноги шире. Щупальце одобрительно погладило внутреннюю сторону его бедра. Потом очередная конечность стянула его брюки и еще одна потянулась, чтобы погладить Санса по спине. Санс почти сломался и тихо икнул. — Расскажи мне, что случилось. — Ты можешь дать мне… всего секунду? — Да. Щупальце продолжало выводить по спине Санса ласковые круги. Скелет воспользовался моментом, чтобы убедиться, что сможет говорить, не ударившись в слезы, и тяжело сглотнул. — Псы, они с-с-сказали мне, что я должен… должен встретиться с ними всеми. Или они расскажут П-П-П… расскажут Б-Боссу, чем я занимаюсь. Но я не смог… не сделал то, что они х-хотели, и тогда… тогда они схватили меня и… — Санс судорожно вдохнул. — Я знаю, что попал в переплет, и ты… — он бросил затравленный взгляд на щупальца, лежавшие совсем рядом, — ты не хочешь, чтобы я умолял не… делать… — Санс снова сглотнул. Его плечи затряслись. — Я знаю. Нев-важно, что я х-хочу. Я-я… я только, — его голос дрогнул, — только не заставляй меня умолять об этом, пожалуйста, не заставляй меня молить об… всего один р-раз. Только один раз, можно мне? Я н-н-не. Не хочу, чтобы меня трахали. Всего один раз. Пожалуйста, Онион. Я не хочу б… боли и не хочу… не хочу… Санс наклонился так, что его голова едва не касалась пола. — Мне кажется, что я сломаюсь и мне нужна всего капелька милосердия. П-прошу, пожалуйста. Пожалуйста, сжалься надо мной. Щупальца потянулись к Сансу, но он не потрудился дать им хоть какой-то отпор; ему ничего не оставалось делать. Осьминог затащил его в воду. Скелета крепко прижали к чужому телу, его обвило еще больше щупалец. Странные объятия казались Сансу самым близким к платоническому утешающему прикосновению с тех пор, как его обнял тот человечек. Он уткнулся лицом в осьминога и разрыдался.