Red Light District / Квартал красных фонарей

— Ну-ка, дорогой, повернись и встань ровно. Хочу посмотреть, как выглядит со спины. Повисла тишина, если не считать шороха и шуршания ткани на Сансе, вокруг которого порхала Маффет, заканчивая финальные штрихи своей работы. Кости скелета украшало новейшее творение пауков, населявших стены Красного Города. Эти жители борделя, скорее всего, были какими-то родственниками Маффет и почти наверняка — «прослушкой» комплекса. И, кроме того, похоже, искусными портными и причиной, по которой у Маффет никогда не наблюдалось недостатка в идеальных, сделанных на заказ нарядах, которые как влитые сидели на Сансе, несмотря на его маленький рост. Скелет подозревал, что Маффет заставляла их перерабатывать волокна старых одеяний, когда те ей наскучивали. Возможность использовать его в качестве куклы для наряжания, наверное, была первой после проституции причиной, по которой паучиха купила его, думал Санс, пока она вертелась вокруг его неподвижного тела, разглаживая малейшие складки на талии новой куртки. Ее пальцы мягко прошлись по искусственному меху на воротнике, и Санс ощутил их случайное мимолетное прикосновение к скуле, такое нежное, что по его спине побежали мурашки удовольствия. — Я ведь как-то раз уже говорила, да, что у тебя есть свой стиль? Тебе на самом деле идет, дорогой. Очень мило. Было время, когда Санс думал, что никогда не привыкнет каждую ночь отдавать свое тело странным монстрам, однако все изменилось, точно так же и это теперь стало тем уровнем ада, на котором он пугающим образом освоился. Иногда какие-то старые чувства возвращались, но он находил утешение в том, что Папирус, по крайней мере, все еще преуспевает в карьере, а человеческое дитя, похоже, попало под защиту самого Короля и, видимо, ему больше не грозит опасность трагического конца на каждом углу. Да и это мерзкое липкое ощущение тяжести в измученной душе скелета стало для него привычной нормой. Похоже, не существует пределов у того, сколько может вынести монстр. По мере возвращения чувств, Санса начинал одолевать стыд за его отношение к Фриск, за то, как пугал его — простого ребенка — всеми этими разговорами о себе. Даже если сейчас на его стороне был Король всех монстров, он все равно тянулся к Сансу, словно считал какой-то частью своей судьбы, он все еще навещал скелета, иногда просто для того, чтобы посидеть под боком и позволить утешить себя так, как Санс никогда не делал для Папируса. И скелет чувствовал эгоистичную уверенность, что, по крайней мере, ребенку он нужен, точно так же как Фриск был нужен ему. Назло всем сомнениям Санса, перерыв после слизня действительно помог ему собраться. Еще помогло то, что Маффет все это время относилась к нему как к избалованному домашнему любимцу. Живя в Красном Городе, Санс придерживался строгой диеты с тех пор, как одним утром Маффет поймала его за поеданием, наверное, десятой порции оладий за один присест. Но внезапно все жесткие ограничения оказались сняты, и ни с того ни с сего она начала приносить ему всевозможные десерты — все, что было в меню Красного Города и даже нечто, определенно выходившее за его рамки. Какую-то глазированную прелесть ручной работы, украшенную даже с большей любовью, чем требовалось. Она даже немного жареной пищи ему принесла, которая, должно быть, была куплена у уличных торговцев Нового Дома. Маффет никогда ничего не делала без корыстной выгоды, но для чего бы она ни занималась этим — собиралась ли заставить скелета делать что-то, нужное ей, просто пыталась подкупить своей обходительностью, или облегчала совесть, если конечно та у неё имелась — Сансу было все равно. Ему не хватало чувства собственного достоинства, чтобы отказаться от подарков, и самоуважения, чтобы скрыть свою привязанность к ней. — А теперь не мог бы ты дать мне тот милый маленький бант, который тебе подарила Шайрен? Вот так, спасибо, дорогой. Она наклонилась достаточно близко, чтобы Санс уловил пьянящий аромат ее духов, сладких, как сдобная выпечка, а ее тонкие пальцы скользнули по его шее и закрепили бант под воротником рубашки. Потом спустились ниже, к ключицам, и расправили концы лент на груди. — Это добавляет особый шарм. Маффет удивила его, быстро чмокнув в уголок рта, голова скелета пошла кругом от ощущения тепла ее губ и легкой влаги, задержавшихся на его зубах слишком долго для того краткого прикосновения. Соединив большие и указательные пальцы рук в квадрат, она изобразила объектив воображаемой камеры и в последний раз полюбовалась на Санса в костюме, а потом взмахнула руками, жестом велев ему снимать и сложить одежду. Хотя в этот раз у нее не было подготовлено никакого нового комплекта на замену. Она забирала у него один предмет одежды за другим, пока скелет не обнаружил, что стоит перед ней полностью обнаженным. Теперь у него практически не было стыда перед Маффет, но вот перчатки, которые паучиха натянула, пока он раздевался, послали колючие искры страха по его позвоночнику. Маффет подвела скелета к кровати и велела ему лечь, раздвинув ноги. На самом деле Санс был немного сонным и не до конца осознавал, что она всего лишь хочет проверить, как заживают раны. И сейчас, когда он полностью лег, его начала колотить сильная дрожь, а магия никак не хотела формироваться. Холодная рука погладила его по голове, а другая легла на подвздошный гребень, где у других монстров должна была находиться талия. Санс сглотнул, развел ноги и позволил магии слиться в киску. — Вот так, дорогой. Должно быть, Маффет в какой-то момент смазала перчатку лубрикантом, потому что ее прикосновение было холодным и скользким, пальцы скользнули в его дырочку и развели шире, а потом паучиха наклонила голову, чтобы заглянуть внутрь. Она прикасалась к нему всего несколько секунд, после чего ее руки исчезли, и скелет услышал шуршание снимаемых перчаток. Но во всем этом ощущалась какая-то поспешность, указывающая, что они не просто быстро закончили — что Маффет прервали. Она склонилась над его лицом и вытерла какую-то влагу, и… о, он плакал. — Ой, ох, дорогой. Все хорошо. Мы можем прекратить. Все нормально. Санс ощутил ком в горле и внезапно разразился жалобными всхлипами. — Мне страшно… Мне страшно, Маффет… — Я знаю, дорогой. Тише. — Мне очень страшно… — Ну-ну, дорогой, мы закончили. Мы не будем продолжать. Все хорошо. Я не заставляю тебя. Маффет обняла его лицо четырьмя руками, нежно положив их одну над другой, так что он тонул в ощущении ее гладкой кожи. — Все осталось позади. Ты такой храбрый, сладкий. Должно быть, Санс никогда не чувствовал себя менее храбрым, чем сейчас, когда плакал, лежа под ней, жалкий и обнаженный, хотя она не делала ничего зловещего, наоборот нянчилась с ним — смехотворно нелепым скелетом — но он был благодарен, что ей хватало такта на эту ложь.

***

Похоже, участью Санса отныне стала жизнь в качестве комнатной собачки Маффет. Хотя, возможно, это было не совсем подходящим слово, если вспомнить их раболепное отношение к хозяевам и непрекращающуюся беготню. В случае скелета, все было куда буквальнее: большую часть времени Санс проводил в ее комнате, в непосредственной близости к Маффет либо сидя на ее коленях. И это не было так уж плохо. Ему не нужно было ходить с ней в обходы по комплексу, не нужно было видеть ничьи лица, если он сам этого не просил. Компания Маффет была вполне неплохой. С тех пор, как она поняла, насколько нежным был Санс, Маффет, должно быть, улучшила свои навыки душевного отношения, потому что теперь оно стало неотличимым от настоящего. Методичность, с которой она готовила для него ванну, напоминала какой-то ритуал. Одежда сложена на сухой скамеечке. Маффет закатала рукава к локтям. Вокруг расставлены крема, лекарства, полотенце, скатаное на манер подушечки, все это напоминало послеоперационный уход и создавало у Санса впечатление, что она собралась сделать его частью их обычной рутины. Скелет не был уверен, хорошо или плохо то, что она сама опустила его в ванну, держа на руках как младенца или калеку. Но это определенно добавляло атмосферу беспомощности, словно Санс не мог ничего, кроме как плыть по течению своей судьбы в прекрасной лодке, неспособный изменить курс и поэтому ни в чем не повинный. Так что он мог бы пойти дальше и сказать, что так гораздо лучше. От воды поднимался густой аромат, который, как облако, окутал скелета, когда его опустили в ванну, слабое мерцание на поверхности и приятная плотность воды намекали, что паучиха что-то туда добавила. Санс лениво поднял одну руку и ожидаемо увидел тонкую пленку, поблескивающую на его костях, когда он поворачивал ладонь. Наверное, после этого он будет сверкать еще несколько недель. Маффет налила в ладони душистого мыла, вспенила в руках и начала мягко тереть его спину, от ее пальцев разлетались легкие радужные пузырьки. Санс не смог сдержать довольный вздох, чувствуя, как 4 ладони умело массируют его плечи. Глаза сами собой закрывались от удовольствия, и скелет поймал себя на шальной мысли, что это все будет просто пустой тратой сил, если в конечном итоге не приведет к сексу, потому что он в кои-то веки чувствовал себя готовым к нему. Странное тянущее ощущение отвлекло его от этих мыслей. Неужели слив каким-то образом открылся? Но уровень воды не падал. Что-то разорвалось. Напоминало звук бумаги, рвущейся в клочья, если бы вы были на месте чернил, на этом самом листе бумаги. Это было огромным и непостижимым, и оно происходило прямо под Сансом. Это было чем-то физическим, но при этом неосязаемым, словно бурлящая пучина безжалостной пустоты, заманивающая все вокруг в водоворот ненормальности. Санс почувствовал запах паленой резины. Перегар времени? Ну, Санс не мог жаловаться, если из-за этого ему просто придётся еще раз понежиться в такой роскошной ванне. Так что он довольно спокойно отнесся к происходящему. Он чувствовал себя так, словно погружается в ванну, задыхается в ней, ощущая тепло вокруг, а потом приземляется, покачиваясь, на пружинистый мокрый матрас. Или нет. Буквально это сейчас с ним и происходило? Санс дрожал на промокших простынях, тупо пытаясь осознать свое существование. Он находился в одной из приватных комнат, предназначенных для развлечения клиентов. Лежал на большой мягкой кровати с балдахином. Голый. Нигде не было ни следа Маффет и ванны, но мягкое одеяло пропиталось чем-то подозрительно похожим по запаху на воду из той самой ванны. Санс ведь не был под кайфом от пудинга, да? Он едва осмеливался пошевелиться. Занавески балдахина были задернуты со всех четырех сторон, и, если опыт чему-то его научил — так тому, что сразу за ними его будет поджидать клиент, готовый превратить его жизнь в ад, используя все свои творческие способности на поприще сексуальных извращений и садизма. Он ничего не слышал. Немного побаиваясь, Санс подполз к краю кровати и аккуратно отодвинул одну из занавесок. Никого. Неиспользуемая комната? Что он тут делает? Потом щелкнул замок, и дверь распахнулась. Вот и оно. Прежде чем Санс успел юркнуть обратно за занавеску, чтобы дожидаться там своей судьбы, словно последний трус, которым он и являлся, скелет заметил, как в комнату вплывает знакомый маленький огонек, венчающий голову Шайрен. За огоньком вошла и она сама, и ее лицо непонятным образом изменилось, когда она заметила Санса. Он не был уверен, что хоть кто-то когда-нибудь смотрел на него так. Внезапно она устремилась вперед и заключила его в такие крепкие объятия, словно хотела выдавить из него жизнь и забрать ее себе. — О, Санс, Боже мой. Я думала, что ты мертв. Я… я так по тебе скучала. Санс слышал ее порывистое дыхание, а на его макушку закапали слезы девушки, прижимавшей его к себе. Потом она вытерла их, отпустила Санса и обхватила его лицо ладонями. — Я… извини, тебе не нравится, когда тебя так трогают, да? Санс уже тянул руки, моля ее вернуться, немного приоткрыв рот и ощущая влагу в собственных глазницах. Он не думал, что когда-нибудь в жизни так хотел прикосновений. После всего случившегося, открытое проявление любви Шайрен стало физическим воплощением чего-то, без чего Санс уже не мог обойтись, единожды испытав. Не глядя на реакцию скелета, Шайрен снова обхватила его руками. Они стояли так, кажется, бесконечно долго; время, должно быть, замерло вместе со всем, что шло наперекосяк, потому что в тот момент Санс чувствовал себя замороженным запахом кожи Шайрен, ее редкими тихими всхлипами, движениями плавников по его спине, словно она никак не могла решить, куда стоит их положить. В конце концов, она отстранилась, но держала его за плечи, а ее глаза припухли и слезились. — Я так рада тебя видеть. Давай… давай оденем тебя во что-нибудь и уйдем из этой комнаты… Когда Санс, завернувшись в простыню, охотно шел вниз по коридору, он вспомнил еще одного знакомого работника, и его захлестнула внезапная постыдная жажда получить еще немного этого слащавого отношения. — Эм. Где сейчас Сесил?.. Шайрен остановилась, и Санс чуть не налетел на нее. Сначала она не поворачивалась, все так же глядя вдоль коридора. — Я уже какое-то время не видела Сесила. — Санс почувствовал, как сжимается его душа, а Шайрен развернулась, демонстрируя свежие слезы на щеках, которые ничуть не обнадеживали скелета. Она прикрыла рот плавником, и ее голос дрожал, когда она добавила: — Вообще-то… я очень за него тревожусь…

***

Они обосновались в личной комнате Шайрен, где Санс никогда не бывал. Она была намного более обжитой, чем комната Санса, украшена постерами и афишами, а в дополнение к стандартному комоду тут стоял туалетный столик. Комната была уютной и домашней — перед овальным зеркалом в раме красовалась коллекция разнообразной косметики и духов, на стульях была аккуратно развешена одежда, а тусклое романтическое освещение подсказывало, что Шайрен сама купила и собственноручно вкрутила эти лампочки. Атмосфера заставляла Санса чувствовать странную тоску от того, что он застрял в месте, которое никогда не станет близким ему. Шайрен успокоилась достаточно, чтобы по крайней мере начать говорить. — После того, как ты, ну… я думала, ты умер… ты отправился на сессию, с которой так и не вернулся. Маффет скрыла все подробности, но один из работников наблюдения сказал, что тебя… зарезали. Санс ощутил призрачное покалывание в живое и неосознанно ухватился за подол рубашки. — А потом… какое-то время спустя, когда Сесил был с клиентом, то вышел… — Шайрен начала вытирать глаза, — …другим, хуже, чем до того… но Маффет не… позволила мне увидеться с ним… — Шайрен уронила лицо в ладони. — Я должна была… прошло столько времени, я должна была что-нибудь сделать, — ее плечи вздрогнули. — Я даже не знаю, до сих пор ли он в Красном Городе… Санс протянул руку и робко положил на плечо девушки. За все время их знакомства, он ни разу не видел ее в подобном состоянии, и от этого его душа болезненно ныла в груди. Он не представлял, как помочь справиться с ее горем, не говоря уже о новой дыре, разверзшейся внутри него от одной мысли о том, что мышонок… исчез. — Фриск здесь? Санс не понимал, почему всегда вспоминал ребенка, если что-то шло как попало без особых причин, но тот всегда напоминал скелету спасательный круг в бурлящем море проблем. Шайрен подняла голову от ладоней и посмотрела на него непонимающим взглядом. — Кто такой Фриск? Этого не может быть. Шайрен встречала Фриск, а забыть кого-то, кого видела совсем недавно, совершенно не соответствовало характеру девушки. Санс собирался вникнуть в эту новую проблему, когда дверь в комнату Шайрен без стука распахнулась. Сансу не было нужды поворачиваться, чтобы понять, кто это был, но он все равно обернулся, послушно переключая свое внимание, словно дрессированный щенок. Маффет выглядела совершенно не такой, какой была совсем недавно, обмывая его в ванной. Когда она перевела на него взгляд своих многочисленных глаз, на ее лице отразилось что-то пострашнее холодной ярости. — Ты. Санс замер на месте, напуганный ее обвиняющим тоном. Маффет вошла в комнату, распространяя зловещую ауру смерти. — Ты все время был здесь? Где ты прятался? Санс не представлял, как ответить. Даже если бы знал, страх слишком сильно сковал его тело, чтобы он смог выдавить из себя что-то большее, чем тихий скулеж. — Ты хоть представляешь, во сколько мне обошелся? Руки Шайрен обвились вокруг Санса, защищая, и ему настолько же сильно хотелось, чтобы она не отпускала его, насколько несправедливой была вся эту ситуация. Он хотел погрузиться в ее объятия, как в… … уютную… …теплую… …ванну? Или буквально это сейчас и происходит? Санс потер лицо ладонями, стер воду и увидел Маффет, которая смотрела на него из-за края ванны. Санс не смог сдержать дрожь, увидев ее так близко, но на ее лице не было и следа того ледяного гнева, что был секунду назад. Однако она выглядела невероятно смущенной чем-то в Сансе. Скелет осмотрелся вокруг, ища что-то, способное дать ему подсказку. Совершенно нормальная ванна, как и была… до этого? Маффет покачала головой. — О, дорогой, похоже, я… перестаралась немного, — она улыбнулась Сансу. — Давай вытрем и укутаем тебя, а? Санс слишком запутался, чтобы что-то делать, но с энтузиазмом согласился.

***

Что случилось? Чем больше Санс думал об инциденте в ванной, тем больше убеждался, что это должен был быть скачок в другую временную линию. Временную линию, где Санс умер, а с Сесилом случилось что-то ужасное. Время в последнее время так часто сгорало, что подобное не должно было стать сюрпризом. Это был просто вопрос, ну, времени, когда все окончательно перепутается. И теперь все разваливалось на части. Может быть, это то, что происходит в конце цикла, прямо перед тем, как он возвращается к началу, где бы оно ни было? Санс предполагал, что все равно не вспомнит, даже если это случалось каждый раз. Однако по определенным причинам Санс не мог сосредоточиться на размышлениях о возможном конце времени. Его мысли постоянно возвращались к Сесилу. Он так и не удосужился встретиться с ним с того злополучного дня со слизнем. А ведь мышонок так много для него сделал. Он присматривал за Сансом, начиная с его первого дня, даже если скелет вел себя, как конченный мудак. Он делал все возможное, чтобы помочь в этой ужасной ситуации. Он понимал его страдания. О, Боже. Сесил не хотел здесь находиться. Он не хотел этим заниматься. Как скелет мог просто так игнорировать этот факт, словно он ничего не значил? В мозгу Санса будто щелкнул замок, открывающий потайную дверцу, и его разум внезапно захлестнул поток откровений. Может быть, сам Санс и застрял в этой ловушке не только благодаря жестоким охранникам Маффет, но Сессил-то нет, ведь так? Не похоже, что Король заинтересован в заточении Сесила здесь. Как-то он сказал Сансу, что сирота. Он был совсем один. Без семьи, которую можно разочаровать. Разве он не упоминал, что хотел вступить в Королевскую гвардию? Разве Санс не получил достаточно подсказок, чтобы начать беспокоиться? Нет ни одной причины запирать Сесила здесь, а если у него есть потенциал увеличить силу армии монстров, то Король Азгор мог бы только выиграть, выпустив мышонка отсюда и позволив тренироваться с Папирусом. Санс вскочил с кровати, на которой валялся, и от мысли, что он на самом деле мог сделать что-то хорошее, его захлестнула такая энергия, какой он не чувствовал уже очень давно. Наверное, скелет в жизни не испытывал такого рвения к безнадежно-наивным поступкам, но он должен хотя бы попробовать. Он должен поговорить с Сесилом. Он не успел отойти далеко от комнаты, прежде чем его, как обычно, перехватила Маффет. Последнее время он жил в одной из ее личных комнат, а не в своей. Как бы стыдно ни было, но сон рядом с ней заметно облегчал его кошмары. Санс безропотно позволил ей погладить себя по голове, а потом сказал: — Я хочу встретиться с Сесилом. Рука Маффет остановилась, а на ее лице проступило замешательство. И это было справедливо — он ничего не просил и не выказывал своих интересов в ее присутствии, с тех пор, как она стала такой милой с ним. — Он занят, дорогой. Ты можешь сегодня побыть со мной. И внезапно это прозвучало не так бескорыстно, как раньше. Маффет улыбнулась и снова погладила его. Санс сглотнул, уже теряя уверенность в своем первоначальном решении. — Ну… я могу встретиться с ним, когда он закончит?.. — Возможно, дорогой, посмотрим. Уверена, что он устанет. Скелет почувствовал, как по его позвоночнику ползет мерзкий холодок, а внутри назревает знакомое беспокойство. Неужели он ошибся? Неужели что-то ужасное случилось с мышонком в обеих временных линиях?

***

Поведение Маффет не становилось менее подозрительным. И, похоже, в конце концов, Санса изолировали вовсе не ради его блага… а ради удобства Маффет, по какой бы то ни было причине, и она не собиралась так просто сдавать свои позиции. И Санс обнаружил, что когда пытался пойти куда-нибудь, ему «настоятельно рекомендовали» не посещать оживленные зоны комплекса. Наконец, после третей или четвертой неудачной попытки сбежать от своих наблюдателей, скелет решился на, возможно, фатальный для себя вариант — поговорить с Маффет лицом к лицу. Ну, или настолько, насколько ему хватило бы смелости посмотреть ей в лицо. — Маффет, я… я хочу увидеться с Сесилом. Я хочу увидеться с ним, и не… и не отстану от тебя, пока не встречусь с ним. — Ох, ради Бога, Санс, ты становишься таким избалованным. Тогда пошли, я тебя отведу, и ты перестанешь действовать мне на нервы. Это был… немного не тот ответ, на который он рассчитывал. Скелет ощущал, как внутри него снова заворочалось беспокойство, пока Маффет вела его по коридору. Может быть, сейчас они зайдут в пустую комнату, а потом начнутся сложные оправдания, почему Сесила там нет, и почему они не могут встретиться в обозримом будущем, и зачем Сансу и Маффет нужно вернуться назад, где на голову скелета накинут мешок и выстрелят в затылок. Но ничего из этого не произошло. Они дошли до комнаты отдыха, заглянули в дверь, и там, на противоположной стороне комнаты, сидел Сесил. Он был жив. Болтал и смеялся, окруженный другими работниками. И выглядел здоровыми. И чертовски раздраженным, стоило ему заметить Санса. Маффет положила пару рук на плечи скелета, наклонилась к нему, и мягко заговорила: — Видимо, он просто немного недоволен тем, что ты так долго его игнорировал, — Маффет утешительно похлопала его по плечу. — Все хорошо, дорогой. Уверена, он быстро забудет об этом и снова захочет с тобой общаться. Сесил давно отвернулся от них и переключил свое внимание на других работников и игру в Монополию, фишки которой были потеряны давным-давно и их заменяло что попало. Душа Санса словно провалилась в бездонную яму. Впервые с тех пор, как он добровольно спрятался под юбкой Маффет, скелет чувствовал себя таким одиноким.

***

Первое, что он увидел своим расплывающимся зрением, когда проснулся — лицо Маффет, нависшей над ним. — Санс, дорогой, не хочешь выйти со мной наружу? Когда они прошли полпути по лестнице, расположенной глубоко в комплексе, Санс начал задумываться, что, возможно, ему стоит спросить, зачем Маффет соврала ему насчет «похода наружу», если они находятся максимально далеко от любого известного ему выхода. Однако до того, как он успел разузнать об этом, Маффет открыла неприметную дверь, и за ней оказалась влажная пещера с каменными стенами, поросшими светящимся мхом и водорослями. Они словно перенеслись в Водопадье. Маффет оглянулась на Санса и хихикнула. — Ты же знаешь, что Красный Город — это еще и ресторан, да? А это один из старейших способов добывать натуральные ингредиенты. Одной рукой она достала из кармана конусообразный предмет, второй оторвала от стены немного светящихся водорослей и затолкала их в конус, обеспечив скудное освещение в пути. Свободной рукой она ласково поглаживала череп Санса все время, пока говорила, и скелет бесстыдно тянулся навстречу ее прикосновениям, словно кошка. — Красный Город — единственное здание, откуда есть выход на эту тропу, так что все съестное, что здесь найдется — наше, — она улыбнулась Сансу. — Знаешь, обеды тут так хороши не без причины. Санс надеялся, что под сбором натуральных ингредиентов она имела в виду не то, о чем он подумал, но первые наросты на стенах, слизистые и определенно грибкового происхождения, развеяли все сомнения. Скелет давно догадывался, что в меню кафетерия Красного Города нет настоящего мяса. Такая практика в Подземелье была обычным делом, и Санс не имел ничего против вкуса грибов, особенно когда те были приготовлены и сервированы так, что и не отличить от сочного стейка или фарша. Да и в целом Санс был, наверное, одним из самых непритязательных едоков. Но вот текстура. Как можно понять, что вы едите грибы? По пористой, скользкой текстуре, массе маленьких спрессованных трубочек или пластинок, составляющих серое тело гриба — от одной только мысли кости Санса неприятно вздрогнули. И наблюдение за Маффет, которая отскребала от стен слизкие наросты и складывала в корзину, точно не улучшало ситуацию. Он всерьез обдумывал возможность вернуться к питанию одним только хлебом и сладостями, но тогда он снова растолстеет, и она снова будет злиться на него. Нога Санса подкатилась на чем-то, почва под ним просела с мерзким влажным хлюпаньем, напоминающим звук рвущейся паутины, и Санс рухнул со склона, приземлившись спиной на липкий слой, чего-то, о чем ему не хотелось слишком сильно задумываться. Он лежал, слепо моргая в темноте, и пытался отойти после падения. На него обрушился поток пьянящих запахов, ударивший его с силой многотонного автомобиля. Все, что он мог понять, это был запах смерти и слизи, просочившейся между суставами его пальцев. Санс дрожал, пойманный в ловушку собственных ощущений, пока сверху не пролился тусклый свет, в котором показалась часть лица Маффет, ее глаза мерцали, как маленькие далекие звезды над краем обрыва. — Дорогой? Ты в порядке? Из горла Санса вырвался хрип и мокрое бульканье, но он пошевелил конечностями, чтобы показать ей — и доказать себе — что, по крайней мере, не пострадал. — Хорошо, сладкий. Сейчас я вытащу тебя… о, ты нашел рожки-вонючки. Этот запах. Санс еще раз огляделся в неверном свете, льющемся сверху. Его окружали одни из самых уродливых наростов, которые он когда-либо видел. К потолку пещеры тянулись темные головки на сопливых бугристых ножках, целые заросли карикатурных фаллосов, и Санс посмеялся бы, живи он другой жизнью. Как бы то ни было, но перепончатые белые вуали, растущие из шляпок, напомнили ему слишком многое, что действительно когда-то оказывалось внутри него. Настоящая визуализация надругательства, физическое воплощение того, как ощущается изнасилование — пористые сети смещались под светом, как будто двигались по своей воле, тянулись, чтобы поймать свою жертву. Санс снова заскулил и поднялся на нетвердые ноги, цепляясь за наклонную стену канавы. Его пальцы впились в рыхлую плоть мертвых грибов, которая прорвалась, источая белесую слизь и новую порцию вони, напоминающей запах разлагающихся останков. — Нет… нет… пожалуйста, хозяин… не надо… пожалуйста, дайте мне уйти, я буду хорошим… — Санс? Голос стал ближе, чем раньше, обещая, что это может закончиться. Но Санс все равно не мог перестать дрожать. Он ощущал, как руки медленно утопают в слизи, и все его тело словно окоченело. — Пожалуйста, не… наказывайте меня больше. Я выучил свой… урок, прошу, я не смогу этого вынести… — Ох… сладкий… — добрый голос звучал всего в нескольких метрах над его головой, и, вскинув взгляд, он увидел Маффет, спускающуюся вниз по склону на своей паутине. — Никто тебя не накажет, дорогой, не плачь. Ты просто упал, вот и все. А теперь уже все хорошо. Санс выдернул руки из липкой жижи на стене, потер глазницы, когда к нему пришло внезапное осознание реальности, в которой он стоит, плачет и молит лишь из-за того, что свалился в какую-то вонючую кучу членоподобных грибов. Ужас. Вот только его руки были все перемазаны этой дрянью, а теперь она пристала к глазницам. Санс резко втянул воздух, чувствуя, что сейчас упадет в обморок. Остальной мир превратился в размытый поток бликов и шума, пока он остервенело пытался соскрести с глазниц липкую пленку. Зрение затмила россыпь белых вспышек, втянув его в головокружительный водоворот мельтешащих складок, словно он смотрел на внутренности выпотрошенного солнца. Перед его глазами все закачалось и оборвалось в серой пелене. — Вау. Не ожидал снова тебя увидеть. Ну, или… вообще когда-нибудь. Мир изменился. Санс лежал спиной на твердом полу, и его касались руки, которые принадлежали определенно не Маффет. Через клейкие белесые нити он смутно видел искусственное освещение Красного Города и ощущал отголосок чего-то вроде последних оборотов двигателя времени, которое снова разваливалось вокруг него. Вонючая слизь по-прежнему пачкала его лицо, так что все происходит на самом деле. Но где и когда он находится сейчас? И кто его трогает? Пальцы были тонкими и твердыми, а голос странным… по крайней мере было странно слышать, что он исходит от кого-то, кто не был… Грязь с его глазниц стерли чистым рукавом, и он увидел свое собственное лицо, смотрящее на него сверху вниз. Другой он подпер рукой подбородок. Санс не замечал за собой такой привычки. — Временные заморочки? Немного поерзав по полу, Санс приподнялся на локтях, обдумывая все, что только что случилось. — Я… Наверное, — он покосился на пятно белой дряни на рукаве своего клона. — И, видимо, я провалился сквозь червоточину в грибах? — …А ты точно их не нажрался? Клон протянул руку, чтобы помочь ему встать, и Санс не увидел никаких причин отказываться. — Так… ты никогда не задумывался, а получится ли при встрече с самим собой… — …Заканчивать друг за другом предложения? Вот и ответ на вопрос. Они молча рассматривали друг друга какое-то время, а потом почти легкомысленно фыркнули. — Странно. Я, типа, думал, что возненавижу себя еще сильнее. Клон пожал плечами. — То же самое. Но это ведь стараться надо. — Тогда подождем. Другой встряхнул грязным рукавом и уставился на пятно. Он не поднимал взгляд на Санса, когда говорил. — Ты вернулся? — Вернулся? Клон махнул рукой, словно его раздражало непонимание Санса. — Когда Маффет застукала меня с Шайрен, я почувствовал, словно меня куда-то затягивает. Но со мной ничего не случилось. Значит, это случилось с тобой? Сансу пришлось взять секунду на размышление. У этой его версии, наверное, было куда больше времени на подобные мысли. — Именно тогда я появился в ванной… — В нашей нормальной временной линии, — клон жестом обвел воздух. — В этой мы с тобой покойники. И раз я застрял здесь, мы, должно быть, разделились. Разделились? Один из них вернулся в нормальное время, а другой был вынужден остаться в чужой временной линии. Санс уставился на самого себя. — Хочешь сказать, что мы просто… Как амеба? — Как амеба. Санс замер, переваривая информацию. Если такое случилось… и если — или когда — время снова развалится на куски… будет ли он продолжать делиться? И если да, то может ли кто-нибудь дать гарантию, что его сознание сохранится… или останется позади? Какой из них «настоящий»? Вероятно, они оба, все они, но… что лично он должен испытывать? Амеба-Санс помахал рукой перед глазами Санса, привлекая его внимание. — На мечтания времени нет, я. У нас тут серьезное дерьмо… нам нужно кое-что сделать. А теперь у меня, по крайней мере, появился тот, с кем можно покумекать. Сансу не пришлось долго думать, чтобы понять, о чем речь. — Сесил. Клон кивнул. — Но я все-таки нашел его… он в порядке, он просто… не хочет меня больше видеть. — Подумай еще раз, пустоголовый уебан. Это временная линия, где мы померли недавно, вспомнил? — амеба-Санс отвел взгляд. — Сесилу пришлось обслуживать… слизня… вместо нас. Санс невольно отступил на шаг, а потом еще на несколько, пока его душу не сковал ужас, заставивший тело замереть. — Ему… ему пришлось?.. Его схватили за плечи, и клон единожды встряхнул его, приводя в чувства. — Да, я знаю, я понимаю, это ужасно, но я уже прошел стадию отрицания, и это правда бесит и отнимает кучу времени, так что давай сразу переключимся, блять, на что-то существенное? Санс слышал его, но по-прежнему не чувствовал пальцев. Он тупо посмотрел на них, словно мог заставить двигаться взглядом. — Эм, да, давай… у тебя есть план или?.. — Ёбтвоюмать. Санса отпустили, и клон подошел к двери. Санс только сейчас начал понимать, где находится — в своей собственной комнате в Красном Городе, где он не был черт знает как давно. — Возьми какую-нибудь одежду и пошли со мной. От тебя несет тухлятиной. Санс чопорно подошел к комоду и начал автоматически переодеваться. — Я, эм… Червоточина в грибах, не забыл? Это, эм, это тебе не полет первым классом. Клон нетерпеливо притопывал ногой, стоя в открытых дверях, и, похоже, вообще не задумывался о соблюдении минимального такта во время чужого переодевания. Хотя кто только в Красном Городе не успел полюбоваться на него голышом. — Да пофиг. Я хочу тебе кое-что показать.

***

Санс не решался спросить, почему его клон вздумал вести его, похоже, в зал для посетителей, так что направил разговор в другое русло. — Так… ты нашел Сесила? В этой временной линии? Клон покачал головой. — Я узнал большую часть истории от Шайрен, немного от Маффет. Кстати она чертовски зла на меня за то, что я не умер, или что-то вроде того, так что спасибо большое, что бросил меня тут. Санс не знал, как на это реагировать. Он не специально прошел через временную дыру, но не похоже, что ему можно было говорить, что он сам не стал бы таким резким, окажись на месте того, кто остался позади. По факту, теперь он мог быть уверен, что стал. В поле зрения появился зал для посетителей, и от того, что Санс там увидел, у него возникли новые вопросы. — Кто-нибудь еще… заметил?.. — Стену, изрешеченную пространственно-временными дырами, как швейцарский сыр? Не то чтобы кто-то при мне это упоминал, нет. Прямо над скамейкой, на которой всегда сидел Санс, дожидаясь посетителей из внешнего мира, была серия отверстий различных размеров, словно подвешенных в воздухе. Они были размыты по краям, так что было невозможно сказать, где кончается реальность, и начинается дыра. Некоторые выглядили взаимосвязанными полыми червеобразными искажениями, которые буквально бросали вызов зрению, создавая оптические иллюзии, за которыми невозможно было проследить глазами. Сансу это странным образом напоминало хомячью клетку, заполненную пластиковыми трубками. Клон равнодушно подошел к ним. — Но, опять же, я делаю все возможное, чтобы избегать народа, пока пытаюсь со всем разобраться, а они, похоже, достаточно уверены, что мое возвращение всего лишь плод их воображения, так что… Это замечание кольнуло Санса каким-то противоречием. Как бы трудно ни было ему воспринимать себя как кого-то, кто мог оказать значительное влияние на чужие жизни, он все равно не мог выбросить из головы лицо Шайрен, когда та увидела его здесь. И теперь его клон играл в свои странные прятки, пытаясь обмануть ее и заставить поверить, что он все еще мертв. Клон повернулся к Сансу, протягивая руку. — Покажи свой телефон. Дошло не сразу. А потом он полез в карман, почти с удивлением понимая, что телефон все еще там. Внезапно скелет задался вопросом, а работает ли он до сих пор, после всех его путешествий по измерениям. Он достал трубку и посмотрел на нее. Клон выхватил телефон из рук Санса и бесцеремонно швырнул в червоточину. Санс стоял с открытым ртом, не до конца понимая, что только что произошло. Когда ему удалось наверстать упущенное, он чуть не ударил себя. По крайнем мере, «он» стоял прямо перед ним. — Долбоеб! Что если он все еще был мне нужен? Клон пожал плечами, но жужжащий звук отвлек Санса от гнева. Ближайшая к полу червоточина сжалась, как карикатурный мультяшный рот, и выплюнула телефон. Телефон Санса. Скелет наклонился, чтобы поднять его, а выпрямившись, увидел, что клон держит в руках еще один. — Чт… — Если так надо, забирай оба. Второй телефон сунули ему в руку, так что теперь у него в каждой было по трубке, а амеба-Санс полез в карманы и показал еще больше телефонов, словно фокусник, достающий карты из ниоткуда. — У меня все равно останется пять. Санс поднял руку со вторым — или первым? — телефоном. — Но откуда этот взялся — тот, который не выплюнула дыра? — Он все еще был у меня в руке, когда я его бросил. Но в то же время этого не произошло. И здесь мы можем засвидетельствовать квантовое явление в макромасшатабе, когда объект, наблюдаемый невооруженным глазом, ведет себя как субатомная частица, и тебя, все называющего меня долбоебом. Санс, ворча, сунул телефон в карман. — Долбоеб и есть. Рассказал бы сначала, что собираешься делать. Клон указал на дыру, в которую бросил телефон. — Ладно, мистер Придира, посмотри-ка на это. Всмотревшись в дыру, Санс смог разглядеть другую комнату. Одна из приватных? Какая бы комната там ни была, в ее полу зияло еще одно отверстие. Клон вытащил что-то из своего кармана — один из глазированных маффинов Маффет, только вот глазурь смазалась, потому что этот дурак положил его в карман без упаковки. Клон покачал десерт в одной руке, а второй указал на дыру в пространстве. — Эту я называю Дубликатор. Он кинул маффин, целясь в отверстие в полу комнаты, находящейся на той стороне. Через секунду червоточина, через которую выпал телефон, снова сжалась и выплюнула второй кекс. Клон откусил большой кусок от первого, который все еще оставался в его руке. Санс наклонился, чтобы поднять второй, но получил подзатыльник. Амеба сам поднял десерт, откусил и от него тоже, попутно убирая первый в карман, и заговорил с набитым ртом. — Сам себе достань. Клон указал на другую дыру, рядом с углом скамейки и забросил в нее покусанный маффин. Санс с нетерпением наблюдал за червоточиной-ртом, но ничего не произошло. Клон привлек его внимание, помахав тем же самым надкушенным кексом, все еще зажатым в его руке так, словно его никогда не бросали. — Все отверстия работают одинаково, но Дубликатор подключается обратно к этому измерению. Вот почему ты получаешь два объекта. Хотя другие дыры по-прежнему копируют то, что в них кидают, они не возвращают объект назад. Санс заглянул в червоточину у скамейки, заметив кекс, лежащий на стуле в комнате альтернативного измерения. Клон откусил от второго десерта. — Я пытался выяснить, существует ли способ отправить что-то, не копируя, как произошло с нами. Потому что если он существует, то это и есть выход. Недоеденный кекс перекочевал обратно в карман клона, а вместо него оттуда появилось яблоко. — И вот еще какая фишка, копируется не все, правда я не знаю почему. Он бросил яблоко в Дубликатор. Фрукт пролетел через две червоточины, чтобы вылететь обратно в это измерение, а клон помахал обеими руками. Обе пустые. — Так в чем разница? Санс поднял яблоко с пола, вытер об рубашку, но понял, что у него нет желания есть его. Ему хотелось один из тех чертовых кексов. Ворча, он убрал яблоко в собственный карман. Его долбанный клон мог бы, наверное, наделать столько кексов, сколько хотел, а все равно оставался придурком, который понадкусывал оба, а потом оба спрятал. Скорее всего, если бы он сделал больше кексов, то облизал бы каждый. Потом что-то зажглось в мозгу Санса. Он снова достал яблоко и осмотрел со всех сторон — Ты не хочешь его есть. Клон поморщился и сунул руки в карманы, как гребаный ребенок, защищающий свою награду. — Ага, и что? Сначала сам помудохайся с обнаружением сети межпространственных порталов, а потом можешь клепать для себя собственные сладости. — Нет, нет, в смысле — это ответ на твой вопрос. В чем разница. Клон замер. — Чт?.. Он осмотрел червоточину Дубликатора и снова перевел взгляд на Санса. — Ты о намерении? — Да. — Хочешь сказать, что чертовы намерения одинаково влияют и на магию, и на время? — Ну… почему нет? Намерения изменяют облик будущего все… время. Они оба остановились. Действуя, как зеркальные отражения, они медленно указали пальцами друг на друга, нацепив одинаковые идиотские усмешки от этой непреднамеренной игры слов. Санс покатал яблоко в руках. — Ты говорил, что все дыры работают одинаково? Он кинул яблоко в червоточину у скамейки и, разумеется, после броска у него не осталось копии фрукта в руке, а без возвращающей червоточины Дубликатора, яблоко не выплюнуло в своем измерении. Оно осталось в альтернативном — катилось по полу рядом со стулом, на котором все еще лежал кекс. Что случится, если забрать яблоко назад? Санс потянулся к нему, но сразу же почувствовал, словно его дернули, и кувыркнулся вперед, сбитый с толку ощущением падения. Он сжался пытаясь защитить себя от удара и, в конце концов, кубарем прокатился по полу. Осмотревшись вокруг затуманенным взглядом, он заметил своего клона через размытую дыру в пространстве. Тот отчаянно пытался заглянуть внутрь, размахивая руками и, видимо, боясь случайно коснуться любой части червоточины. — Бля, бля, хули ты думал?! Санс сел, пытаясь собраться с мыслями. — Сколько меня там осталось? Клон замер и ошеломленно огляделся. — Э… все еще только я. — Я возвращаюсь. — Что за нах, нихуя, нет, что если… Санс проигнорировал его, схватил яблоко с пола и сунул голову в портал. Его снова дернуло, и он болезненно приземлился на другого Санса. И, похоже, тот все еще оставался в единственном экземпляре. Клон возмущенно завопил, отталкивая его. — Какого хрена? Санс, как мог, отряхнулся, поднял яблоко, осмотрел его, а потом поискал рядом другие. У него в руках было единственное, и через червоточину в другое измерение второго тоже не было видно. — Так почему здесь не появился больше, чем я один? Клон растянул рот в ухмылке. — Может, ты не хотел другого себя? — Но когда я уходил отсюда в тот раз, у меня тоже не было намерения копировать себя. Клон захлопнул рот и ненадолго отвел взгляд. Санс же продолжал слепо пялиться на яблоко, поглаживая вмятины от ударов, но на самом деле не видя их. — Намерение это не только то, чего ты хочешь, верно? Это то… что ты собираешься делать. Я собирался вернуться с яблоком, но когда я выпал сюда впервые, когда мы встретились с Шайрен… это было неожиданно. Он опустил руку с яблоком на пол. — Может быть, неожиданность тоже фактор. Он через плечо посмотрел на червоточину. — В этот раз я вернулся тем же путем, что пришел. Как думаешь, возможно, что мы скопировались, потому что вселенная запуталась в том, что я собирался делать, когда уходил?.. — Пфф, — клон поднялся, отряхивая с груди пыль, словно Санс запачкал его, упав сверху. — Как будто ты так много значишь. — Хех. В том-то и вопрос. Клон слегка приоткрыл рот, а потом его выражение смягчилось, и он коротко весело фыркнул. Санс положил яблоко в карман, он все равно не собирался его есть, и заглянул в дыру, из которой только что вышел. Маффин, лежавший там на стуле, так и манил. Но очередной поход туда будет лишней проблемой. Ему стоило забрать кекс вместо чертова яблока. — Так и быть, получишь кусочек… Думаю, это хороший вариант. Это заявление заставило Санса поднять взгляд на своего клона, который теперь внимательно всматривался в каждую дыру одну за другой, стараясь не приближаться. — Хороший вариант для… Сесила? Клон не поднял на него взгляд, сосредоточившись исключительно на исследовании червоточин. — Разумеется. Как только мы выясним, где он, то сможем отправить его через одну из них. Санс поднялся с пола, чтобы тоже начать изучение червоточин, но он не был так уверен в этом, как, казалось, был уверен амеба-Санс. — Есть многое, что может пойти не так… Что если Сесил провалится в неожиданную дыру, пока время все еще разрушается… И надо найти версию Красного Города, где ему не придется волноваться насчет слизня… — Санс продолжал вглядываться в червоточины, одновременно выражая свои сомнения и не зная, что искать. — И Сесил… скопируется, если… — если в глубине своего сердца, Санс не сможет его отпустить. И это будет только его вина, если Сесил не сможет по-настоящему сбежать, лишь потому, что в его жизни был скелет… который заботился о нем… — Эй, тупица! Зацени. Санс был почти благодарен за то, что его выдернули из этого мысленного поезда, хотя и начинал немного уставать от непрекращающегося потока словесных оскорблений своей копии. Внезапно он вспомнил, как сам всегда разговаривал с Сесилом, испытывая жуткое смущение и вину. Амеба распластался на полу на животе и заглядывал в червоточину, из которой на его череп лился яркий свет. — Это одна из?.. — Эта новая. Только что открылась. Амеба жестом показал «поторопись», не глядя при этом на Санса. Санс присел рядом на колени и заглянул в дыру. На секунду все, что увидел Санс — ослепительный свет. Он продолжал смотреть, надеясь, что свет не сможет безвозвратно повредить зрение, до тех пор, пока глаза не привыкли достаточно, чтобы можно было разглядеть… песок. Он разобрал тихий плеск, что-то сверкало, накатывая на песок и отступая в бесконечном цикле. В памяти Санса всплыли картины Водопадья, но… Глазницы начали болеть от усилия, однако скелет не хотел отрываться даже чтобы посмотреть на клона и проверить его реакцию, боясь, что после этого не сможет заставить зрение подстроиться снова. Клон хлопнул Санса по плечу, и в этот раз в его голосе звучало волнение. — Это поверхность. Чертова поверхность. Это она. Санс почувствовал, как клон встает рядом с ним, но не смог отвести глаз, а потом услышал, как клон расхаживает по коридору. — Нам надо… нам, блять, надо торопиться… Санс моргнул, сразу ощутив боль в глазницах. Ему стоило перестать смотреть в червоточину, но там что-то приближалось, так что он рассеянно ответил: — Торопиться? — Да, ага, если этой дыры здесь раньше не было, значит, она может исчезнуть… переместиться, да не суть. Мы должны найти Сесила и провести его через нее. Темная форма, движущаяся к червоточине, разделилась на две фигуры, идущие прямо в сторону Санса. Одна из них слегка хромала, опираясь на трость, а другая, видимо, шла следом за первой. Скелет почувствовал раздражающий толчок ботинка его копии в свой бок. — Чего стоим, кого ждем? — Там есть кто-то… Существа подошли достаточно близко, чтобы разглядеть их, но Санс не был уверен, что действительно видит то, что видит. Потому что по ту сторону червоточины стояла еще пара его долбанных клонов. И почему Санс чувствовал, что не впервые видит себя с тростью. Санс ощутил, что Амеба снова садится на пол рядом, чтобы посмотреть сквозь дыру, и они оба одновременно стали целями гнева Хромого Санса, который яростно ткнул в их сторону тростью. — Эй! Вы! Амеба немного вздрогнул, неосознанно прижавшись к боку Санса, и скелет испытал внезапное необъяснимое душевное единение с ним. Четвертый клон, тот, что с той стороны, но без трости, выделялся повязкой на одной глазнице и выражением, как будто он хотел броситься на них. — Что, черт возьми?.. Тот, что с тростью, остановил перевязанного, подняв свою палку на уровень его груди. — Подожди. — Потом он посмотрел Сансу прямо в глаза и указал на него тростью, словно разгневанный старикашка. — Даже не думайте об этом. Держите свое дерьмо при себе. Санс замер, огоньки в его глазницах скользнули в сторону, и он встретился взглядом с Амебой, на лице которого обнаружил зеркальное отражение своего выражения. С каким бы выражением он ни заглянул в червоточину снова, похоже, оно только заставило его выглядеть более виноватым. Амеба заговорил: — Не думать о… чем? Другой он махнул на них тростью. — Не скидывайте свои ебучие проблемы в червоточины, ты, идиот конченный. Санс закрыл рот. Тот другой, с повязкой, открыв рот, пялился на Санса и его клона через червоточину, указывая на них и что-то говоря другому, с тростью. — Но погоди, разве это не?.. Тот, что с тростью, взял перевязанного под руку и заставил идти дальше. — Не волнуйтесь об этом. Санс отпрянул назад от червоточины, и Амеба схватил его за руку. — Что, мы просто поверим ему на слово? — Ну… — Все еще стоит попробовать, разве не так? Звук, похожий на измельчение мусора, привлек их внимание к закрывающейся червоточине — сужающейся лужице солнечного света. — Нет! Нет! Клон бросился вперед, наклоняясь туда, где она когда-то была, но червоточина полностью исчезла. — Я… думаю, вот и все? Она не осталось бы открытой достаточно долго, чтобы… — Нет, нет, если она открылась однажды, все еще остается шанс на другие похожие проходы… — клон поднялся, отряхнул колени и сразу же отправился к другим дырам, вглядываясь в каждую. — Даже если сейчас все пространство-время в конец испоганилось, все равно должен быть способ воспользоваться этим преимуществом… Санс пошаркал ногой. — Я имею в виду, что вроде как вижу, к чему все идет… Если просто переместить Сесила в другую временную линию, даже если на поверхность… никто не даст гарантии, что это что-нибудь решит… Это не обязательно единственная карта выхода из тюрьмы, — он достал телефон, снова задаваясь вопросом, сможет ли позвонить. По крайней мере, он все еще работал. — Думаю, нам стоит позвонить Папирусу… — Нет! Клон выхватил телефон из рук Санса и разбил об пол. Санс так и замер с протянутой рукой, как будто в ней все еще лежал телефон. Эта вспышка жестокости застала его врасплох, так что он даже не смог толком выразить свой гнев. — Почему… — Ты тупой? Позвонить Папирусу? Боже. — Я думал об этом до того, как попал сюда, да и Сесил хотел вступить в Гвардию… У Короля нет весомых причин запирать его здесь… Клон фыркнул и топнул ногой. — Боже, неужели тебе нужно было застрять во времени, чтобы растерять мои мозги, а? Думаешь, Король Азгор не узнает, кто рассказал Боссу о Сесиле? Или, по-твоему, он сочтет нормальным, что Папирус знается с какой-то непонятной шлюхой? — Я знаю, но… — А Сесил вдруг окажется кем? Мастерским бойцом, в тренировки которого Король Азгор даже пожелает вложить свое драгоценное время? — …Сесил умеет двигаться. Он столько раз вытаскивал нас из неприятностей… и только то, что он отсюда, еще не значит, что Король откажется от дополнительной рабочей силы. Клон вскинул руки вверх. — Подумай вот о чем! Это место — отрава для карьеры. Посмотри, что стало с Малым Псом. Что станет, если Король увидит, что наш брат сует свой нос в дела Красного Города? — Карьеры?.. На весах жизнь Сесила, блять. — Против жизни Папируса! Санс слегка открыл рот. Клон дрожал, сжимая руки в кулаки. — Тебе просто насрать на то, что здесь произойдет, потому что ты-то вернешься в свою долбанную временную линию! — А? — Тебе… тебе все равно, умрет ли этот Папирус или его жизнь покатится ко всем чертям, потому что ты можешь просто… просто вернуться назад к тому, у которого все еще в порядке! Санс почувствовал, как его собственные руки сжимаются в кулаки, а потом выкинул одну вперед и ткнул в клона пальцем. — Даже не смей, блять, намекать, что мне плевать на моего брата. Здесь или еще где-то я никогда бы… — Санс оборвал сам себя, слишком злой, чтобы говорить дальше. То же самое, кажется, касалось и его клона, вокруг шеи которого клубилась такая темная аура, что она напоминала тень мехового воротника. Пока ситуация не стала слишком опасной, Санс решил, что ему стоит переступить через себя и разрядить обстановку. — Сегодня… был чертовски тяжелый день. Может быть, пока закончим на этом? Мы устали и перенервничали, нам стоит, по крайней мере, вздремнуть. Амеба заметно расслабился. Санс решил, что ни одна из его версий не способна противостоять предложению поспать, вне зависимости от того, соответствует ли оно ситуации. Если они проснутся, а лицо мира обратится в отвратительную мешанину пространства и времени, то ему просто надо будет как-то с этим разобраться.