Этот красный зонт под проливным дождём

Чёрные тучи опять затянули небо, казалось, что они никогда не расступятся, чтобы пропустить хотя бы один луч света, тот, что озарит темную улицу или чью-то разбитую жизнь. Капли дождя уже не первый день стучали по мокрому асфальту, словно желая окончательно потопить его. Не дать глотнуть ни на секунду воздуха, не предоставить возможности высохнуть после бесконечного потока воды, который на него обрушивался. Учиха Саске, идущий под ливнем, невольно сравнивал себя с этим асфальтом. В отличие от тех, кто бежал, пытаясь прикрыть голову газетой, укрывался под кровлей или прятался под зонтом, он неспешно брёл к остановке. Он уже вымок настолько, что тонкая куртка и футболка под ней прилипли к телу, а кеды каждый раз хлюпали при любом шаге. Кажется, он наступил в лужу. Но это уже не имело значение. Ничего не имело. Юноша не видел смысла торопиться домой, ведь там его никто не встретит, не позовёт погреться и даже беспокойно не поинтересуется, почему он не взял зонт. Потому что его нет. Как и того, кто мог о нём позаботиться. Нет, Саске не был сиротой или детдомовцем, но, порою, он себя к ним относил, ибо его родственница, ничуть им не интересовалась, предпочитая выпивку, сигареты, дорогие вещи и компанию бесконечных кавалеров, которые ей всё это предоставляли. К сожалению, парень вынужден был называть её «мама». Да, Микото была на редкость отвратительной матерью, это даже несколько раз замечал друг Саске — Наруто, когда в очередной раз интересовался, почему тот сидит без обеда или идёт пешком, а не на автобусе или метро. То, что она забыла положить ему что-нибудь поесть с собой, а про карманные деньги и вовсе не хотела слышать было само собой разумеющимся, но Узумаки это было знать не обязательно, поэтому Саске молчал. Молчал, когда находил пьяную мать в обнимку с каким-то мужиком посреди кухни, а, порою, и не одним. Молчал, когда эти кавалеры посылали его за сигаретами или пивом в магазин. Молчал, когда слышал через стенку стоны из соседней комнаты, от которых сильнее прикладывал подушку поверх головы, чтоб хоть как-то их заглушить. Иногда, конечно, Микото вспоминала, что она всё-таки мать и пыталась воспитывать сына, намереваясь заставить его уважать её или делать то, что ей заблагорассудится. Например, убрать тот беспорядок, который она сама устроила, вернувшись с какой-то вечеринки, или надеть отвратительную рубашку, которую она ему где-то купила, когда в очередной раз пропала на неделю. То, что вещь была мала или велика на размеров так пять женщину не трогало, ведь Саске обязан её слушать и выполнять то, что она хочет. А если он отказывался, … Юноша со вздохом потёр предплечье, где ещё оставался большой синяк, после ушиба. Кажется, это была кастрюля, которую в него кинули. Пожалуй, единственное хорошее, что мать парня для него сделала, так это устроила его в школу, по его же просьбе, разумеется. Это было действительно что-то стоящее и хоть как-то скрашивающее жизнь мальчишки, который нашёл там то, чего у него не было дома. Книги. Спокойную обстановку, которую изредка могли прерывать выходки кого-то из одноклассников. Но они не были грубыми или злыми. За этим было даже смешно или интересно наблюдать, ведь ребята опять что-то забавное придумали. И, конечно же, друзей. Саске не был особо общительным человеком, но, несмотря на это, у него ещё с начальной школы появился товарищ, который был его противоположностью — шумный, крикливый, с вечно сияющей улыбкой на лице. Он первый, кто узнал о проблемах парня, но он его не жалел, не отпускал комментариев вроде: «Бедненький, почему к тебе так несправедлива судьба?» или «Сочувствую, нелегко быть тобой». Он просто брал и делал. Банально тащил Саске к себе с ночёвкой, где его мама, приятная и опрятная дама, всегда без лишних расспросов начинала готовить что-нибудь вкусненькое, а потом ещё и с собой упаковывала бутербродов или пирожков. Наруто всегда делился своим обедом, если Учиха был без него, когда была возможность платил за него, при этом потом потирая затылок и хихикая, мол, уже всё сделано, ничего назад не вернуть. Так же Узумаки никогда не принимал отказов. Когда, например, Саске выпала возможность подзаработать, он, несмотря на его протест, уже на следующий день вместе с ним ходил и раскидывал две недели подряд газеты ранним утром. Брюнет знал, как одноклассник любит поспать до обеда, поэтому лишь фыркал на его помощь, хотя в душе был благодарен за то, что он не оставил его одного. Ещё была Сакура. Саске не особо помнил её в младшей школе, однако Наруто периодически напоминал ему о том, как Харуно всегда счастливо повизгивала, когда видела через окно, что Учиха идёт в школу. И комментировал он это всегда так намеренно небрежно, отчего парню казалось, что Узумаки хотелось бы, чтоб она его так же встречала. Но тогда эта была лишь пугливая и в то же время резкая девочка, которая частенько посматривала в сторону Саске, сейчас же это была милая девушка, которой было раз плюнуть дать кому-нибудь в табло, если кто-то не так посмотрит в сторону Учихи. Долгая практика и чёрный дан по дзюдо ей в этом помогали. Пожалуй, эти два человека и были теми, кто заменял для Саске семью. Он был рад проводить с ними время, и каждый раз максимально оттягивал момент, когда нужно было идти в то место, название которого не соответствовало действенности. Дом. Саске видел, как туда спешат его одноклассники, как мечтательно произносит это слово Наруто, когда едва начинался первый урок, а он уже хотел вернуться обратно в тёплую постель. Но, в отличие от своих одногодок, Учиха не спешил к себе в квартиру. Это было не то место, куда хочется возвращаться, и не то, где тебя ждёт кто-то, кроме сидящей в бигудях на кухне матери. Которая покуривая сигарету, опять будет жаловаться на то, что вчера Саске не сходил в самый дальний магазин, где продают пиво даже малолетним, а теперь у неё болит голова, так как она не смогла похмелиться. Парень смахнул мокрые волосы с лица, с которых ручьём стекали капли, что проскальзывали ему под ворот, остужая своим холодом и без того замерзшего подростка. Зябко оглянувшись по сторонам на пешеходном переходе, Саске хотел было уже пойти вперед, но пронесшаяся мимо иномарка задела образовавшуюся от ливня лужу и тем самым облила его с ног до головы. Молча стряхивая с себя грязные капли, Учиха мысленно пожелал, чтоб нашелся человек, который проколет шины владельцу этой машины. Вытирая лицо более или менее чистым рукавом куртки, юноша глянул на светофор, который уже успел вновь сменить цвет, став красным. Мрачно цокнув, Саске остался стоять, переминаясь с ноги на ногу. Хуже всё ещё могло быть, поэтому заранее задаваться этим вопросом он не стал. Его нередко интересовал другой. Зачем Микото его родила? Она часто, будучи что пьяной, что трезвой орала о том, как Саске испортил ей жизнь, и сейчас она бы могла быть преуспевающей моделью или женой какого-нибудь богача, а не жить с ним в крохотной квартирке, оплачиваемой теми деньгами, которые ей несчастной приходится зарабатывать. Как именно она это делала, Саске пару раз мельком видел, пусть и ненамеренно, но всё же, после этого стремительно убегал в свою комнату или на улицу, где сидел до утра. Да, вопрос о том, почему Микото в шестнадцать лет залетела у него не возникал, а почему не сделала аборт, а позволила сыну родится, чтоб потом всячески его этим попрекать, всплывал чаще, чем хотелось. Сейчас матери Саске было тридцать два. Но она каждый раз шипела на мальчишку, когда надевала коктейльное платье, пытаясь залезть в тот размер, когда ей было двадцать, о том, что десяток лет для такой шикарной девушки, как она, ничего не значит. Подростку же не так давно исполнилось шестнадцать. Да, тот самый возраст, когда якобы жизнь Микото пошла под откос. Про его день рождения женщина, кстати, даже вспомнила, но по прошествии двух недель, когда принесла бутылку розового шампанского и как-то слюняво чмокнула его в щеку, оставив алый след помады. Она была пьяна. Но Саске было на это плевать, он уже отпраздновал с друзьями, которые сами устроили ему небольшое торжество дома у Сакуры, приготовив большой шоколадный торт и подарив целый пакет книг, которые так любил читать юноша. Ему не нужен был ни mp3 плеер, ни дорогой телефон, ни планшет, только эти толстые тома, листая которые, он мог забыть, что находится сейчас в одной квартире с Микото и её очередным хахалем, и пребывать на Диком Западе, сражаясь с дикими племенами индейцев. Или погружаться на подводной лодке в глубины океанов. А может даже выживать на таинственном острове, после кораблекрушения. Перейдя дорогу, когда зажегся зеленый свет на светофоре, Саске, уже собирался свернуть на нужную ему улицу, когда у него лопнула сумка и всё её содержимое вывалилось на асфальт и тротуар. Юноша только удручённо закатил глаза. Сегодня ему явно не везло, если удача в целом присутствовала в его жизни. Присев на корточки и закидывая в сумку вещи так, чтоб потом их не пришлось подбирать снова, мальчишка испытал то самое чувство, которое часто захватывало его в свои объятия. Это было оно. Это тоскливое и серое, сжимающее свои руки у него на горле, одиночество. Саске понимал, что никому он не сдался посреди улицы, что все прохожие сейчас могут только кидать на него сочувствующие или презрительные взгляды, а некоторые ещё и хихикать, тыкая пальцем. Но всё же, … Учиха замер, когда понял, что ветер больше не дует ему в спину, а ледяные капли не накрапывают на подрагивающие руки. Задрав голову, Саске недоуменно поднял брови и округлил глаза. Над ним было красное полотно зонта, который держал незнакомец, сейчас наклонившийся к нему. Он подобрал книжный том с грязного асфальта, перед этим заботливо стерев с него грязь, вынутым из кармана платком, и протянул мальчишке, у которого пропал от такого дар речи. — «Граф Монте-Кристо», — прочитав название на обложке, произнес человек, чьи черные волосы были собраны в безукоризненный хвост на затылке, не считая двух прядей, слегка обрамляющих лицо, — замечательная книга. Саске едва кивнул, взяв том в руки и прижав его к груди. Он не сводил взгляда с незнакомца. А тот в свою очередь держал красный зонт, закрывающий обоих от проливного дождя.