Ты - моя половинка

      ― Я не понимаю, ты дурак или прикидываешься?! ― голос Элины поднялся на следующую октаву и циркулярной пилой вцепился в больную Матвееву голову. ― Что значит «на фига нам Бали»?! Может, ты и начальником отдела становиться не хочешь? И нормальную машину не хочешь купить?!       ― Эль, ― Матвей страдальчески сморщился и потёр виски. ― Конечно, я бы не возражал, если бы Геннадий Сергеевич ушёл, а меня назначили бы вместо него. Но эта мечта ― из разряда маловероятных… А машина у меня и так нормальная. Чем тебе наш Фокус не нравится?       ― Тем, что это машина полного лоха! Боже мой, и я променяла ресторатора на вот это… Так он ещё и на Бали меня везти не хочет! Значит так, или ты немедленно покупаешь нам путёвки, или между нами всё кончено!       ― Эль, ну, что за глупости? ― Матвей ещё не терял надежды усмирить этот вулкан, взорвавшийся на ровном месте. ― Ты хочешь в отпуск? Не вопрос, от моей бабули остался отличный дом в деревне ― тепло, газ, душ, экология! И на полкилометра вокруг ― ни одной живой души. Зачем тебе Бали, если там с лежака встал, и ноги в живот такого же отдыхающего упираются?       ― Неудачник! Так и скажи, что у тебя просто нет денег отвезти меня в нормальный отпуск!       Деньги у Матвея были, и их хватило бы даже на Доминикану, но ― увы! ― не было ни малейшего желания ехать в какие-то ебеня только ради того, чтобы был повод на работе похвастать, или чтобы Элинка под это дело вытрясла из его кошелька солидную сумму на пляжные прикиды. Да и сама девушка, больше всего сейчас похожая на скандальную рыночную торговку, не вызывала никаких положительных эмоций. Голова болела, настроение устремилось в пике, и оставалось единственное желание ― упасть в кровать и уснуть. Благо, что вечер пятницы, и завтра на работу не надо.       Матвей снова потёр виски и вдруг ― неожиданно даже для себя самого! ― выдал:       ― Есть у меня деньги… Только на тебя их тратить я не хочу. Не нравится этот факт ― пиздуй отсюда, пока ветер без камней!       Онемевшая Элина побледнела, потом резко побагровела и коротко выдохнула:       ― Мудак!       Её короткий домашний халатик мелькнул в коридоре и исчез за дверью спальни. На кухне воцарилась благословенная тишина.       Несколько минут Матвей наслаждался покоем, потом осторожно поднялся с углового диванчика и принялся собирать себе ужин. Есть хотелось страшно, даже невзирая на головную боль. Да, с хозяйственностью у его, видимо, уже бывшей девушки было совсем никак ― Элька была неспособна даже яичницу пожарить или полы помыть. Слава богу, что в комплекте к этой съёмной хате прилагалась полностью оборудованная кухня и стиральная машина в ванной. Иначе Матвею бы пришлось ещё и стирать вручную! Нет, он умел это делать, пришлось научиться, когда родная мать, бросив отца и сына ― всего шести лет от роду! ― свалила в лучшую жизнь к какому-то криминальному авторитету. Так что мальчишке пришлось срочно взрослеть и осваивать нехитрые домашние дела. Но с готовкой не заладилось… Видно, не дал бог таланта.       А раньше мечталось ― женится Матвей на умнице-красавице, будет приходить домой к накрытому столу, получать нежный поцелуй и тихо радоваться семейному счастью, заедая рассольничек пирожком с капустой… Реальная жизнь оставила от этой картинки только умницу-красавицу ― Элина была популярным в городе дизайнером, ведущим специалистом в архитектурном бюро и очень яркой брюнеткой с голубыми глазами и модельной фигурой.       К сожалению, даже самые великолепные внешние качества не гарантируют внутренней красоты. Первым примером такого диссонанса в жизни Матвея была его мать, которая сразу и навсегда выкинула бывшего мужа и сына из сферы своих интересов. А через год её вместе с любовником взорвали прямо в машине в какой-то разборке. Дело было громким и кончилось ничем.       Вторая жена отца появилась, когда мальчик ходил уже в пятый класс и считал себя практически взрослым. Он терпеливо и долго сносил сюсюканье и попытки затискать себя, но, в конце концов, не выдержал и сорвался, наорав на Марину уличным трёхэтажным. За что ― вполне ожидаемо! ― получил от отца пощёчину и домашний арест на неделю. Естественно, что после такого начала отношения сложиться просто не могли.       До поступления в институт Матвею пришлось жить дома в состоянии холодной войны ― отец интересовался только итоговыми оценками, а его жена ― будет ли пасынок есть? Зато студенческая вольница была почти раем ― Матвей оказался единственным парнем на первом курсе специальности «Финансы и кредит» и ему выделили отдельную комнату в общежитии.       К удивлению отца, сын поступил на бюджет, даже устроился на подработку, так что практически ничего не просил и перед глазами не мелькал.       А уже после учёбы Александр Матвеевич Прохоров в официальной обстановке ― во время домашнего обеда ― вручил сыну ключи от «однушки», сказав, что взрослому молодому человеку надо жить самостоятельно. Поэтому он оплатил первые полгода за съём, а дальше Матвею придётся самому решать свои проблемы.       «Спасибо» в ответ, конечно, прозвучало. Но через те самые шесть месяцев Прохоров-младший уже работал в банке, переехал в съёмную «двушку» с полным «фаршем» и не появлялся в квартире отца больше ни разу. Он знал, что Марина родила ему единокровного брата Лёвушку, что свежеиспечённые родители очень рады этому факту и даже звали на крестины. Но Матвей не поехал, отговорившись внезапно напавшим насморком. С отцом он разговаривал только по телефону, причём никогда не звонил ему сам.       Полгода назад, встретив Элину на собственном корпоративе, парень вцепился в неё клещом и сумел уговорить уехать с ним. Девушка оказалась нескучной и заводной любовницей, поэтому через месяц было принято решение жить вместе.       А вот сейчас, судя по грохоту мебельных дверок и ящиков, «дело о разводе» выходило на финишную прямую… Матвей заварил себе чай, нарыл в холодильнике половинку чёрствого батона и огрызок сырокопчёной колбасы каменной твёрдости, а в аптечке ― нурофен, и уселся ужинать. Не бог весть что, но хоть что-то…       Бухнувшая дверь спальни заставила оторвать взгляд от бутерброда. В дверном проёме кухни появилась Элинка ― в самом шикарном своём костюме из итальянского шёлка цвета морской волны и с огромным чемоданом наперевес.       ― Вызови мне такси, мразь! ― бросила девушка. ― Остальное я заберу завтра.       Матвей спокойно вытащил телефон и через пару минут поблагодарил диспетчера:       ― Да, конечно, устроит!       Так же медленно повернулся к своей бывшей и сообщил:       ― В течение часа.       ― Что?! А быстрее?! Я не хочу здесь сидеть целый час!       ― А быстрее ― на одиннадцатом номере… ― невозмутимо сообщил Матвей. ― То есть ― пешком!       ― Сука!       Элька рванула чемодан, сунула ноги в туфли на огромных каблуках и защёлкала замком входной двери.       Прохоров аккуратно поднялся, чтобы не потревожить только-только начавшую успокаиваться голову, и поплёлся в коридор.       Девушка сдёрнула с крючка свой белый плащ и, обернувшись, бросила коротко:       ― Чтоб ты сдох!       ― Не дождёшься! ― отрезал Матвей и тщательно запер за Элиной дверь. Что делают приличные люди, когда их бросают? Напиваются? Или утопляются? На фиг надо! Это он её выставил. Значит, ему и горе заливать не нужно. А вот поужинать ― просто необходимо.       Однако через полчаса, когда тишина и пустота в спальне вдруг больно резанули по нервам, Матвей уже не был так уверен, что всё замечательно. И звонок друга стал приятным сюрпризом в навалившейся вдруг тоске.       ― Мэтт, хай! ― Лешка Порохов как обычно лучился оптимизмом и позитивом. ― Как дела?       Они познакомились в институте ― из-за сходства фамилий их часто путали в деканате, хотя Лёха учился на другом факультете.       ― Хреново, от меня Элька ушла… ― пожаловался Матвей на жизнь.       ― Отлично! ― обрадовался Алексей. ― Давно надо было её выставить, долго же ты терпел! Зато теперь можешь с чистой душой обмыть это радостное событие и вернуться в стан холостяков! Предлагаю пойти в «Альдебаран»!       Идея неожиданно вдохновила, и через полчаса пришедшее всё-таки такси отвезло двух друзей в популярный ночной клуб.       Всё, что было потом, Матвей помнил плохо ― сначала были разноцветные коктейли и бравурные тосты, а вот дальше… Кажется, они зажигали на танцполе, что-то пели в караоке и пили на брудершафт… Но это всё настолько смутно, что Прохоров не смог бы поручиться. Зато пьяные слёзы на плече друга он помнил хорошо ― Лёшка крыл Эльку матом и утешал его, как мог. А потом они дружно отправились пешком к Матвею домой, подпирая друг друга плечами. Алкоголь медленно отступал под порывами холодного весеннего ветра, голова снова начинала болеть, и страшно хотелось курить… Хотя из-за Элинки, не выносившей табачного дыма, Прохоров был вынужден бросить.       ― Лёш, у тебя сигареты остались?       ― Тип того… Вот, он-н-на…       ― Тогда кури сам. Последнюю не берут…       Утвердившийся на собственных ногах Порохов медленно поднёс к губам сигарету и вытянул из кармана зажигалку. А Матвей, проследив за другом, шагнул с тротуара на пешеходную «зебру». Светофор напротив радостно подмигивал жёлтым цветом, предупреждая. Однако улица в два часа ночи была пуста, и парень поплёлся дальше, мысленно повторяя давешнюю Лёхину сентенцию: «Все бабы ― суки, им нужны только баблосы и трах!». Мысль явно следовало тщательно обдумать…       Откуда взялась голубая «матрёшка», никто не увидел. У Алексея никак не прикуривалась сигарета, а Прохоров был погружён в себя. Но визг тормозов вырвал обоих из нирваны, и тут обнаружилось ― машина летит прямо на замершего Матвея, ударяет бампером в ноги, отчего парня подкидывает и отбрасывает к тротуару головой тóчненько в фонарный столб. Из-под русой шевелюры начинает медленно расползаться кровавое пятно.       Из груди Порохова вырвалось истошное:       ― Ты убила его, сука!       Парень выдернул из кармана телефон и набрал спасателей:       ― Ребята, на углу Комсомольской и проспекта 50-летия Октября какая-то блядь на голубой Мазде 3 задавила моего другана насмерть прямо на переходном пешеходе. Госномер ― ******. Стоит сейчас и рвёт на себе волосёнки обесцвеченные… Приезжайте скорее, а то я за себя не ручаюсь!       Через пять минут на пешеходном переходе даже яблоку было негде упасть ― ГИБДД, полиция, скорая и даже МЧС-ники подъехали. Алексей от шока протрезвел за две минуты и не позволил крашеной блондинке подойти к пострадавшему. Ну, а уж отпускать её он и вовсе не собирался! Так что к приезду ответственных товарищей «кукла Барби» ― в миру оказавшаяся Светланой Бáрдин ― была аккуратно уложена на капот собственной машины и контролировалась болевым захватом руки.       Разборки были короткими и неоспоримыми ― в Мазде был видеорегистратор, а на соседнем доме ― камера. Так что и полицейские, и гайцы дружно пожелали авто-леди поискать хорошего адвоката, а медики забрали отнюдь не мёртвого Прохорова в больницу вместе со слегка успокоившимся Алексеем. Светлана напросилась с ними…       В приёмном покое Лёха решил припугнуть виновницу, пока Матвею делали рентген и всякие другие диагностические процедуры:       ― Вот, Светочка, ты и попала под раздачу! Теперь суд, тюрьма и конфискация! Суши сухари, Барби!       Бардин сначала собралась снова расплакаться, но тут из её сумочки послышалась музыка, и девушка нервно затараторила в трубку мобильного:       ― Серж, милый, я попала в ДТП, сейчас в больнице на Покровской, забери меня, пожалуйста! Они машину отогнали на штрафстоянку…       Что сказал неизвестный Серж, слышно не было. Зато просиявшее личико Светланы говорило о многом… Алексей напрягся. Однако вышедший к ним дежурный врач разрядил ситуацию:       ― Прохоров Матвей ― ваш друг?       ― Да! ― подорвался со стула Лёха. ― Что с ним?       ― Травмы, конечно, не самые лёгкие: сотрясение мозга, трещины в трёх рёбрах с правой стороны, переломы обеих берцовых костей левой ноги и обеих костей правого предплечья. И это не считая алкогольной интоксикации… В оперативном вмешательстве необходимости нет, переломы без смещений, а за головой будем наблюдать. Так что гипс, капельница и покой. Лежать ему минимум две недели, а там ― как пойдёт. Парень молодой, должен справиться.       ― Доктор, к нему можно? ― облегчённо выдохнул Алексей.       ― Да, только недолго. А лучше приходите завтра! Он всё равно сейчас не совсем адекватен ― шок и алкоголь…       ― Я только одним глазком… И ему, наверное, надо что-нибудь привезти? Полотенце, мыло… Да?       ― Второй этаж, палата номер три. Напротив неё ― пост. Спросите у медсестры, что нужно, она подскажет. И тише! ― строго заметил врач радостно рванувшему к лестнице Порохову. ― Это больница, а пациенты сейчас спят!