Ты - моя половинка

      С неприятным удивлением Лёха услышал за собой стук каблучков по ступенькам ― Светлана поспешила за ним. Зачем ей это было нужно? Плевать, к Матвею он её всё равно не пустит. Но применять силу не пришлось ― телефон Бардин снова издал музыкальную трель, и девушка опять что-то затараторила в трубку.       Почти тут же в полутёмном больничном коридоре появился высокий мужской силуэт. А «Барби», радостно пискнув, сунула мобильный в сумочку.       ― Серж, наконец-то! Я так испугалась! А тут и вовсе ничего страшного ― перелом руки, ноги и сотрясение! Было бы что трясти! Сам кинулся под колёса, а они говорят ― я виновата! Это просто беспре…       Подошедший мужчина прервал тираду на полуслове:       ― Стоп! Свет, мне до чёртиков надоели твои выкрутасы на колёсах! Это уже четвёртая авария за полгода! Я не собираюсь больше платить за тебя штрафы и чинить за свой счёт машину. Расхлёбывай сама! Тем более что теперь ты сбила человека!       ― Серж, милый, но ты же не бросишь меня в такой трудной ситуации?! ― зарыдала «Барби». ― Я же ни в чём не виновата! Он сам бросился под машину!       Не выдержавший клеветы Порохов возмутился:       ― Не пизди! Ты наехала на Матвея, когда он шёл по пешеходному переходу! И камеры это зафиксировали! Если уж купила права, то хотя бы правила выучи!       ― А вы кто? ― поинтересовался «Серж» у Лёхи.       ― Я ― друг пострадавшего, Алексей. Хотел вот к Мэтту сходить… хоть глянуть, как он там…       ― А я ― гражданский муж виновницы ДТП, Маркелов Сергей Валентинович. И я не покупал ей права, это кто-то из её бывших постарался. Но машину я купил, факт. Кстати, Свет, ключи давай. Доверенность я завтра аннулирую, а ты теперь ходишь пешком! ― отрезал «Серж».       Лёшка сразу успокоился, мужик попался вменяемый и с понятием. В ситуации разобрался на раз! И этой крашеной гадине такие разборки явно были как китайский «ноунейм» вместо известного бренда! «Барби» перекосило, она снова ударилась в слёзы, но тут же была выставлена появившейся медсестрой.       А Алексей с Сергеем дождались Светкиного ухода и атаковали дежурную синхронным вопросом:       ― Что ему можно?       ― И нужно? ― добавил Маркелов, доставая мобильный и включая диктофон.       Через четверть часа, зафиксировав всё сказанное, мужчины осторожно проникли в палату к потерпевшему.       Увидев друга ― загипсованного и забинтованного ― Порохов вдруг как-то разом осел на пол. Сергей едва успел его подхватить, чтобы не стукнулся головой. На звук прибежала медсестра и быстренько распорядилась уложить потерявшего сознание Алексея на соседнюю койку. И отправилась искать врача. А Маркелов уселся на единственный в палате стул и принялся прикидывать грядущие неприятности.       Однако появившийся дежурный доктор быстро привлёк мужчину к делу:       ― Раз уж вы тут… Помогите раздеть его, ― и показал на бесчувственное Лёхино тело.       ― Что с ним?! ― поинтересовался Сергей.       ― Пить надо меньше… ― вздохнул врач, ― пока был на адреналине, соображал. Как расслабился ― сдулся. Ничего, к утру будет как огурчик!       ― Зелёный и в пупырышках?       ― Нет, малосольный!       Медсестра притащила капельницу и сноровисто подключилась к вене. Врач пощупал Алексею пульс, приподнял одно веко, потом другое и резюмировал:       ― Через пару минут очнётся. Ира, не дайте ему сбежать, пусть дождётся капельницу. А потом ― пусть катится домой, спать. Я буду в приёмном.       Прохоров, всё это время плававший в каком-то безвременье и безместье, вдруг услышал чей-то голос. И почему-то захотелось понять, что говорят… Странно… Кто-то кого-то гнал спать… А сам обещал быть в приёмной… И Матвей медленно открыл глаза ― а что тут происходит?       Картина была сюрреалистической ― напротив, на кровати явно больничного вида, лежал его Лёха с капельницей в вене, над ним стоял какой-то мужик голливудской внешности, а рядом колдовала над трубочкой миловидная девушка в розовом халатике. Глаза Порохова вдруг открылись, взгляд устремился прямо в лицо друга, и больничную тишину прорезал радостный вопль:       ― Живой!       Теперь представшая взору Матвея сцена отчётливо попахивала сумасшествием. Потому что палата начала стремительно наполняться людьми: первым вошёл явно врач, за ним двое в форме, а за ними ― блондинка с размазанной косметикой и заплаканными глазами.       Прохоров тихо порадовался про себя, что сейчас у него ничего не болит. Потому что вся эта шобла дружно начала вопить!       ― Из-за этого загипсованного идиота я в тюрьму не пойду! ― верещала блондинка, оттаскиваемая к двери голливудским красавцем.       ― Сама ты дура, вобла крашеная! ― орал Лёха, пытавшийся подняться с кровати и удерживаемый девушкой в розовом халате.       ― Нам главное ― с него заявление взять! ― настаивали двое в кителях и фуражках.       Всех перекрыл неожиданный бас доктора:       ― Тихо! Или заберите эту истеричку в КПЗ, или я ей сейчас психиатрическую бригаду вызову!       Воцарившуюся немую сцену нарушил тихий всхлип, и сдавшуюся Светлану Маркелов увёл в коридор. Бравые полицейские получили невнятную закорючку под заявлением на Бардин и исчезли. А допрос потерпевшего врач категорически отложил на завтра ― больному нужен покой.       Матвей отследил, как медсестра снова уложила Лёшку под капельницу, как сделала ему самому какой-то укол, и затухающим сознанием уловил разговор в коридоре на повышенных тонах. Зато Порохов, трезвеющий с каждой минутой, оценил всю красоту и эмоциональность скандала.       ― Серж, как ты можешь так говорить?! Я же для тебя всё что угодно!..       ― Свет, прекрати называть меня этим дурацким именем! Сколько уже раз просил… Меня достала твоя безалаберность и неспособность соблюдать хоть какие-то правила! И не только на дороге! Из-за тебя я поругался с родителями и друзьями, даже с соседями устроила разборки! Не умеешь жить среди людей, живи одна, ― голос Маркелова вдруг сделался усталым. ― С меня хватит, эта авария стала последней каплей. У тебя есть своя квартира, так что на улице не окажешься. Работа тоже имеется, без копейки не останешься. А наша с тобой совместная жизнь кончилась с этой минуты. Всё, разбежались.       ― Что?! ― женский голос ушёл в ультразвук и сорвался. ― Ты… ты… Негодяй! И я ещё терпела твои постельные выходки?! Сволочь! Не смей даже звонить мне! Ты ещё пожалеешь!!!       ― Не думаю, всего хорошего, Светлана! Твои вещи я пришлю с водителем, а ключи можешь оставить себе, я всё равно сменю замки.       ― Гад!!!       Вдруг в ссору вклинился ещё один женский голос:       ― Кричать и ругаться идите на улицу! Или я вызову охрану!       Лёха лежал, медленно успокаиваясь, тело постепенно охватывала расслабляющая тяжесть. Через пару минут он уже спал.       Сергей уговорил медсестричку рассказать подробнее о травмах пострадавшего в аварии Прохорова. Список впечатлил, но жизни ничего не угрожало, так что прогноз был благоприятный. И ― сам не понимая, зачем? ― Маркелов попросился ещё раз зайти в палату к Матвею.       Тёмное помещение, больничные запахи и тишина. Мужчина подошёл к кровати и долго стоял рядом, вглядываясь в бледное лицо, слегка освещённое уличным фонарём за окном. Потом взглянул на его друга, так активно отстаивавшего в коридоре справедливость, а сейчас спящего сном младенца на соседней кровати. Что ж, больше тут делать было нечего. Сергей коротко вздохнул, поправил одеяло Прохорова и вышел в коридор.       Маркелов вызвал такси и вернулся домой уже под утро. Вызвав срочно мастера из круглосуточной службы по замене дверных замков, мужчина с трудом дождался окончания его работы, расплатился, принял душ и бессильно свалился на кровать. Сил не было даже укрыться одеялом. Так и уснул…       Рано утром Порохова разбудила медсестра, измерила давление и сказала, что у них больница для пациентов, а не для тяжело здоровых. Пришлось брать ноги в руки и топать домой, молча попрощавшись со спящим Мэттом. Выглядел друг, конечно, жутко, но Лёха верил ― Матвей справится. На всякий случай пришлось уточнить у сестрички, когда больного можно посетить? И получил квадратик бумаги с расписанием посещений и кокетливую улыбку. Правда, из озвученного ночью списка необходимых вещей Лёшка помнил только соки и фрукты… Ну, да ладно, где наша не пропадала? Так что Порохов попрощался и поплёлся в сторону автобусной остановки. После вчерашнего загула в карманах осталось только немного мелочи и мятый «стольник»…       Маркелов проснулся около полудня и с трудом перевернулся. Спина затекла, шея занемела, руку кололо иголками от прилива крови. Хотелось умереть… С усилием растерев все пострадавшие места, Сергей влез в домашние джинсы и отправился на кухню. События прошлой ночи встали перед глазами.       ― Да-а… ― протянул мужчина и посмотрел на собственное отражение в глянцевой дверце навесного шкафчика. ― Картина маслом, Серый… Очередная «звезда в шоке» свалила с небосклона. Как будем жить дальше, друг мой ситный? Одинокие мы с тобой, никто нас не любит… А мы любим кофе!       И Маркелов включил кофемашину. Из холодильника были извлечены сыр, бекон и яйца, два помидора и пучок петрушки. Через пятнадцать минут на сковороде остывал завтрак, по кухне плыли сногсшибательные запахи, а хозяин всего этого, весело мыча, чистил зубы в ванной.       Ещё через четверть часа Сергей налил вторую чашку кофе и, медленно его потягивая, включил запись вчерашних пояснений медсестры. Да, список получился внушительный: от мыла до спортивных брюк с боковыми молниями, чтобы гипс поместился. Кое-что можно было взять из дома, но за остальным придётся съездить в торговый центр, чтобы не мотать круги по городу. Маркелов побрился, переоделся, оставил записку домработнице с просьбой приготовить что-то для болящего и, прихватив ключи от машины и барсетку, вышел из дома. Почему он делает всё это? Такой вопрос ему даже в голову не приходил…       Матвей открыл глаза, когда яркий солнечный луч дополз до его лица. Специфический запах и характерная мебель сразу напомнили, где он, и что случилось. Голова тихо ныла, тело отзывалось вспышками боли при малейшей попытке шевельнуться. Вдруг всплыло видение ― Лёшка на соседней кровати с капельницей. Но сейчас там было пусто… Словно в ответ на невысказанную просьбу в палате нарисовалась давешняя медсестра в розовом халатике и радостно сообщила:       ― Пора температурку мерить!       И под правую ― загипсованную ― руку был засунут градусник.       ― А где мой?.. ― хрипло выдавил Матвей.       ― Твоего дружка я выставила рано утром. Не волнуйся, в порядке он: обещал сегодня прийти, тебя проведать! Ладно, лежи, я потом термометр заберу.       И исчезла…       Прохоров лежал и уговаривал собственное тело вести себя прилично. Но организм не поддавался ― хотелось пить, отлить и почесать загипсованную ногу. Но главное было даже не это, а то, что боль до этого момента бывшая лишь намёком, вдруг начала медленно вгрызаться в травмированные конечности, а при попытке более удобно расположиться на подушке ― ещё и ударила по мозгам так, что в глазах потемнело.       Вернувшаяся медсестра быстро сориентировалась, и вызванный ею дежурный врач разрешил ещё один укол обезболивающего. Через четверть часа Матвей снова почувствовал радость жизни без страданий. Правда, принесённый сестрой-хозяйкой завтрак напомнил, что лежит Прохоров в обычной российской больнице… Потому что манную кашу он с детства терпеть не мог, а утолить голод куском хлеба со стаканом едва тёплого какао было просто нереально.       Появившийся почти сразу после скудного перекуса врач ― на бейдже значилось «Андрей Викторович Анисов» ― тщательно проверил реакцию зрачков, чувствительность пальцев рук и ног на загипсованных конечностях, перечислил все полученные травмы и рекомендовал полный покой, визиты не дольше получаса и усиленное питание.       Матвей едва успел спросить:       ― А в туалет?       ― Леночка, ― повернулся врач уже к другой медсестре, сопровождавшей его на обходе, ― помогите молодому человеку с уткой.       И доктор Анисов тоже испарился.       А расстроенный Прохоров лежал и мучился стыдом ― сейчас придёт эта симпатичная Лена с уткой, и ему придётся облегчаться при ней!       Однако первым в палату просочился незабвенный Порохов ― с пакетом апельсинов и радостной лыбой во все тридцать два непломбированных.       ― Здорово, пострадавший! ― поприветствовал Лёха друга и плюхнул передачу на тумбочку. ― Ты меня убей, я не помню, что тебе можно, а что нельзя… Так что просто притащил витаминов!       ― Привет, ― хрипло выдавил Матвей, ― я тебя как брата прошу ― принеси попить…       ― О! Понял, ща! ― и Алексей тоже исчез за дверью. Прохоров начал тихо подозревать, что эта деталь интерьера на самом деле ― портал в какой-то другой мир… Уж очень быстро в нём исчезали люди…       Однако через считанные минуты на пороге возник Лёха с бутылкой минералки и одноразовыми стаканчиками. После утоления первой насущной потребности, Матвей поделился с другом своей проблемой другого рода. Заржавшему Порохову было высказано обидчивое возмущение, после чего Алексей успокоился и решительно отрезал:       ― Всё будет ОК! Я ― к сестричке.